Проводник

День был тусклый и серый. Ветер завывал с морской стороны, черные волны шумели у каменистого побережья Волчьей Лагуны. Мокрый песок, кое-где уже покрытый снегом, омывался солёным приливом, и в воздухе стоял тяжелый запах сырости, подгнившего дерева и рыбы. Высокая фигура, одиноко идущая от склона Лагуны по прибрежной стороне, медленно покачивалась над песками. Светлый юноша, укутанный в меха с головы до ног, двигался к воде с гарпуном и сетью наперевес. Несмотря на погоду, он разглядел что-то среди камней вдалеке и побрел навстречу. Там, у скалистого устья, он заметил выглядывающий из-за черных глыб двойной нос судна, клевавший берег. Это был неизвестный корабль, ударившийся о камни у мелководья, видимо, вынесенный к Лагуне приливом. Юноша пробирался меж камней, оставляя за собой следы и рытвины на мокром песке, с каждым шагом протыкая его своим длинным деревянным гарпуном с повязанной сверху рыбной сетью. Приблизившись к кораблю, он остановился. На палубе, укутанный в яркую ткань, лежал человек. Северянин всегда питал интерес к выброшенным на берег существам и предметам, а это — что-то из ряда вон выходящее. Он должен был собрать сегодняшний улов, но судьба, кажется, дыхнула холодком ему в спину. Подцепив нос корабля гарпуном и подтолкнув себя вверх, парень ловко забрался на борт. Он оглянулся под ноги на необычное дерево, так непохожее на отделку здешних лодок, и окинул внимательным взглядом конструкцию судна, которую никогда прежде не видел. Корабль, хоть и с трудом различимый от удара, был уникален. С палубы можно было видеть, насколько длиннным и узким было это судно. Вместо одного корпуса у него было два, как будто две ноги, одна больше другой, как морские сани держали корабль на плаву. Сама палуба была плоским помостом из светлого дерева, а рваный парус, едва державшийся на шпиле, был соткан из какой-то плотной тесьмы, подгнившей от сырости. Трудно было разобрать, но, казалось, две части судна были соединены какими-то перекладинами и волокнами, позеленевшими от водорослей, от которых почти ничего не осталось, и вторая «нога» корабля уже клевала дно острым килем. Корабль выглядел так, как будто океан прожевал и выплюнул его прямо в скалистые зубы Лагуны. Медленно оглядевшись вокруг и удостоверившись в стойкости палубы, северянин переключил внимание обратно на незнакомую фигуру, лежащую у борта. Тело было закутано в тканый плед каких-то неестественных цветов и рисунков. Из-под него выглядывала широкая спина, расписанная геометрическими узорами, переходящими на руки и ноги. Мужчина, скрючившись, лежал без сознания, с блестящими от влаги волосами, закрывающими его лицо. Северянин также заметил, что кончики пальцев незнакомца слегка отдавали синим, а уши посерели. «Должно быть, он пробыл в таком состоянии не меньше суток, раз сухим осталось только одеяло, — задумался парень, — Морской воздух здесь влажный, если не высушить тело и голову — холод подкрадется под шубу, и при этом у него лишь этот плед. Значит, — парень уставился взглядом в спину странника, — он попал в шторм и потерял контроль над судном, а с ним и провизию. Откуда бы он не пришел, не мог же он не взять меха, проходя по северным водам?» Юноша нахмурился. «Но в берегах Лагуны никогда не останавливались чужие корабли, — приметил он, замечая несостыковки, — Тут не с кем воевать или торговать, выше к слону единственное поселение. Судно вынесло на берег, но даже так — торговцам нет смысла огибать сквозь скалы к соседям, ведь за горами Лагуны, через леса проходят широкие реки, где воздух теплее, а воды — спокойнее. А главное: ни сегодня, ни вчера, шторма не было. Кто же он и что это за корабль? Сбежавший раб или, может, человек из другого мира?» Сейчас попытки объяснить себе картину только запутывали, но это были первые догадки северянина. Он подошел к телу. Сняв гарпун с плеча и отбросив сеть, юноша прижал тупой конец в бок незнакомца. Не сводя с него глаз, парень принимал решение. Пока тот думал, ветер начал свистеть громче, постепенно разгоняясь, и уже бил по ушам. «Нужно хотя бы собрать информацию об этом случае», — рассудил он. Парень повернул путника на спину, и черные космы сползли с лица. Знакомые признаки погибания тлели на его широких скулах. Темная кожа посерела, веки казались полупрозрачными, а глаза впали. Кудри в зеленых крапинках водорослей покрылись паутиной сухой пены, а в черных бровях проскальзывали капельки. Его почти синие губы были покрыты соляной коркой. Лицо мужчины было красиво. Северянин никогда не встречал людей, подобных ему. Необычные черты. Видневшаяся под пледом накидка, которая лежала на его бедрах, была также из неизвестной тесьмы и тканей. Юноша отвел сосредоточенный взгляд. Вспоминая посыльных и торговцев, живущих за горами, но никак не находил связи. Одно было ясно: этот человек, кто бы он ни был, пережил крушение. «Он явно наглотался морской воды, и, должно быть, какое-то время не мог всплыть на поверхность, — заключил парень, — Как же его судно уцелело?» Ветер, бьющий в спину, напомнил о себе. Погода становилась хуже, нужно было торопиться домой. Юноша вновь обернулся на странника, всматриваясь. «Может ли быть, что он тоже уцелел? Оставлять его так — нельзя». Северянин убрал гарпун и присел, наклоняясь к мужчине. Внимательно осмотрев большое тело, он приложил ладонь к широкой груди незнакомца, сверля ее взглядом. «Есть ли жизнь в этой оболочке?» Он приметил, как тело истощено: выпирает каждое ребро, сильные руки и ноги иссушились, под кожей видно мышцы, уже тронутое смертью. Но что-то внутри как будто волнительно тянется к свету. Парень чувствует, что здесь что-то не так. Он наклонился ближе и положил голову на грудь мужчины, прикрыв глаза и прислушиваясь. Шум волн. Гул ветра. Крики чаек. Он должен сосредоточиться. Шум становится тише. Гул притупляется. Крики исчезают. Тук… Тук… Слабый, едва заметный шепот тлеющей жизни отозвался ему. «Жив!» Юноша резко встал, быстро оглядываясь. Ночная мгла начала спускаться и уже с каждой минутой подкрадывалась ближе. Надо торопиться. Скинув с себя медвежью шкуру, он плотно укутал мужчину, оставшись в одной тонкой рубашке и дубленом жилете, обвязанным шнурком. Он стянул с талии пояс и перетянул его под мышками путника поверх шкуры. Вечерело быстро. Свет уже стекал с неба за горизонт. Кроме того, начинало моросить. Необходимо было как можно скорее возвращаться. Юноша размотал шнурок с талии и обвязал одним концом гарпун, сжав другой в руке. Он снова присел к незнакомцу и, стиснув зубы, взвалил его тело себе на спину, ухватившись за пояс и ловко перетянув его через свою грудь, закрепив застёжку посередине. Мужчина был тяжёлым, но от истощения не неподъемным. Юноша перекинул гарпун через плечо, завязал конец шнурка на поясе и подхватил тело мужчины сзади руками. Парень торопился доставить его в предгорье, идущее вверх от Лагуны, в деревню, ещё живым. Шаг за шагом, продавливая песок и снег, северянин шел домой, взвалив на плечи незнакомого путника, в котором начала растекаться, согреваясь под плотным медвежьим мехом, жизнь.