Затерянные в тумане

Парень не особенно знал что-то о таких связях между мужчинами, но даже так. Почему? Почему этот человек отказался от каких-то более нормальных — или хотя бы более законных — отношений в пользу... всего этого? Вряд ли кто-угодно смог бы отказать "Рэю", если бы тот решил получить кого-то к себе в постель обычными, законными методами. Мужчина очень красив, аккуратен, а в сексе так хорош, что легко может довести до эякуляции любого парня — будь он хоть гей, хоть натурал. Он сильный, самоуверенный, властный, очень тонко манипулирует чужой психикой, а спокойная и доброжелательна манера речи даже в самые пошлые моменты не оставляет ощущения постыдности. Всё кажется естественным, нормальным, когда оно звучит его голосом. Даже в Вите он вызывал скорее симпатию чем что-то другое, хотя Вит, несомненно, был в полном ужасе от случившегося. Первый раз — с другим мужчиной, снизу, против собственной воли. Притом, что Вит был уверен, что он по девушкам. Но... ведь он кончил. Просто от того, что его имел сзади другой мужик. Почему? И почему он не смог отказать? У него ведь был шанс! Почему он кончил от... такого? Это... вообще нормально? Как так вышло, что "Рэй" не наслаждается отношениями с кем-то, а держит толпу голых парней-подростков в подвале заброшенной виллы для секс-игр с незаконными веществами и весьма специфическими игрушками? — О чём задумался мой чудесный цветочек? — бодрым голосом спросил мужчина, крепко сжимая парня под коленями и за плечи, облокотив голову временно парализованного юноши себе на грудь. — З... зачем Вы... это... делаете?.. — О чём ты, Лил? О том, что только что было в моем кабинете? Пожалуй, я должен поставить там зеркало. И в подвале тоже. Как считаешь? Если бы ты увидел собственное выражение личика, ты бы понял. Ради этого, конечно же. Я обожаю наблюдать за человеком, над которым — над всеми навязанными обществом нормами поведения, комплексами, страхами, непринятием и отрицанием — берут верх его подлинные чувства и страсти. Ключевой, самый важный момент в жизни человека — это момент, когда он ломается. Когда желания настолько сильны, что химия и природа вещей возвышаются над мнимой "разумностью". Но как раз для этого-то мне нужны такие, как ты. Уж прости за это. — мужчина губами коснулся волос на лбу парня, покорно лежащего в его руках, всё ещё лишенного любой возможности шевельнуться. — Как бы это назвать? Не до конца согласные. Или чуть-чуть несогласные? Вспомни, как пошло ты стонал. И как дрожали твои колени. Как тесно было в тебе. Наверное, казалось, будто некуда дышать? Стыд, страх и вынужденное доверие, когда ты лежал, похабно широко раскинув обездвиженные ноги, пока тебя натягивали раз за разом. — мужчина ласково коснулся твёрдыми подушечками пальцев живота юноши чуть пониже пупка. — Знаешь, у тебя даже чуть приподнималось тут, таким возбуждающим бугорком, когда я входил до конца. Просто вспомни, как горячим сгустком упала в желудок сперма. Этого ты не сможешь забыть — не теперь, единожды испытав. Ты продолжишь отрицать, для вида сопротивляться, но в природе человека привязываться к тому, что приносит ему удовольствие. А секс определённо приносит удовольствие. Наблюдать за тем, как вы топчете собственные принципы ради глотка моей спермы — кто бы мог устоять перед таким? Перед вашими милыми заплаканными бледными лицами с нездоровым пошлым румянцем — таким ярко-алым на снежно-белой коже. — Походка его была мягкой, плавной и уверенной, взгляд — честным и открытым, а интонации голоса не менялись вне зависимости от того, говорил он о погоде, любимых цветах или сексе. Вит мысленно поежился. Очень похоже на социопатию — слишком большой контроль над эмоциями, слишком спокойный голос. Если припомнить их "встречу"... ведь даже застуканный неизвестным в собственном подвале во время секса с одним из запертых тут же голых молодых парней, он не высказал ни капли беспокойства или даже смущения. Вит испуганно задрожал, вздрагивая на каждой постыдной, пикантной, неприличной подробности, никак не соотносимой с обыденным тоном, которым её произносил пленяющий голос. Дневной свет, рассеянной дымкой добиравшийся к винтовой лестнице, которая вела в подвал, придавал ей схожести с лестницей средневекового замка, и даже какой-то слегка возвышенно-романтичный вид. Парень, щекой прислонившийся к твердой груди, чуть подрагивающей мускулами при каждом шаге, крепко и надёжно прижатый к мужчине сильными руками, трепетал, затаив дыхание. Странное, отрицаемое Витом чувство пугало парня. Он будто был категорично не готов отказать этому человеку в чём угодно — чтобы у него ни попросили. Даже не так. Казалось, Вит ждёт, мечтает, чтобы властный мужчина приказал ему что-то. Что угодно, и чем более постыдной будет эта настойчивая просьба, тем она желаннее. Будто рядом с Рэем Виту хотелось быть слабым и ведомым. Вит сдерживал слезы страха и непринятия этих своих чувств. Поймав себя на этом желании, он в ужасе содрогнулся. Может, это какая-то защитная реакция психики? Рэй несоизмеримо сильнее, даже когда Вит в нормальном состоянии, а теперь он и вовсе обездвижен. Может быть, психика устроена так, чтобы повысить шанс выжить, если твой оппонент настолько превосходит тебя в силе? Не только физической. Его голос, уверенность, поведение... Что-то вроде того, что если подчиниться сильнейшему и удовлетворить его желания, ты вероятнее выживешь, чем ежели воспротивишься? Звучит сугубо как психология жертвы. Он не согласен с этим. Он не будет потакать этому человеку. Ему просто нужно проявить стойкость и силу воли. — От... пустите м... меня. Вы... не можете удерживать меня здесь... против моей воли. — верно, его ведь всё ещё не слушается весь его речевой аппарат. Вит совсем об этом забыл. Эффект уверенности был потерян в заплетающемся языке, вялых губах и слабом голосе. — Хах! Ты очарователен. С чего бы мне отпускать такого милашку? К тому же наверху — в моём кабинете — ты сам просил меня продолжить. Обкончал всё кресло и себя самого, стонал и просил ускориться. Я же выполнил все твои просьбы. Разве этого мало? Я чем-то не угодил тебе? Просил... ускориться? Парень не помнил как просил... а, хотя постойте-ка. Была странная пустота в памяти, голос самого парня в которой — в воспоминаниях — звучал будто через толстый слой ваты. "Я... я сейчас... прошу, не останавливайтесь! Быстрее! Прошу, двигайтесь.... ай! Аххх.... быстр... гх..." Чёрт. Мужчина прошёл через дверной проем, вновь оказавшись в столь памятном для Вита подвале. В ярком свете из высоких — под самым потолком — окон, мягко рассеивающемся в просторном огромном помещении, это место выглядело намного менее мрачным. Зеленоватые отсветы от проникающих сквозь лесную зелень солнечных лучей, золотые зайчики на стенах от прутьев не слишком блестящих клеток. Если бы не пленники, не ситуация, не события, это место казалось бы Виту очень... красивым? Пожалуй. Возможно, даже довольно доброжелательным. — Мои драгоценные цветочки, прошу, простите меня за то, что вам пришлось подождать. Сейчас будем завтракать. Всё ещё удерживая Вита на руках, мужчина исхитрился довольно ловко снять с себя пиджак. Бросив его на пол, он положил на него парня. — Н... нет. Нет, я не хочу быть тут. Вы не имеете права... — Вит в ужасе замер, прервавшись на полуслове. Мужчина наклонился к нему почти вплотную, присев рядом с парнем. — Не болит тут? — мягко спросил он, коснувшись низа живота Вита. Потом нежно опустил руку, не отрывая пальцев от кожи, задевая вязкие белёсые уже порядком загустевшие капельки, оставляя тонкую блестящую дорожку, ведущую вдоль живота парня всё ниже. Парень коротко охнул, когда пальцы коснулись гениталий чуть влажным прикосновением проводя ровную линию вдоль, но мужчина на этом не остановился. "Нет-нет... нет! НЕТ!" — парень схватил воздух ртом, чуть всхлипнув. "Только... не снова!" Проникнув между ягодицами, мужчина коснулся прохода, второй рукой почти ласково касаясь тонкой шеи парня. — А тут? Или тут? Ты так смело вновь пытаешься меня обмануть. Не боишься, что я опять отымею тебя? В этот раз не буду таким же нежным. И, хотя тебе в любом случае понравится, это будет очень больно. Потом придётся долго ждать следующего раза со мной. Мучительно долго — а я на зависть тебе буду прямо перед тобой развлекаться с другими мальчиками. Если продолжишь меня провоцировать, несколько ближайших ночей точно не сможешь нормально спать — ты правда этого хочешь? — Я... я н-не... не вру... — почти беззвучно выдохнул парень. — Я же вижу, как ты борешься с собой. Или ты правда хочешь спровоцировать меня ещё раз? Мне приятна твоя безудержная страсть, но я правда не уверен, что смогу сдержаться. Сегодня ты будешь в одной клетке с Филом — он самый непослушный среди всех в подвале. Он может рассказать тебе, к чему приводит привычка врать мне. Хотя... если ты продолжишь капризничать, возможно, Фил не будет в настроении говорить с тобой. По крайней мере, при помощи слов. Но этот вопрос мы решим позже, мальчики и так очень голодны, я не могу заставить их ждать ещё дольше. — и мужчина, коротко хмыкнув, покинул подвал. Пока хозяин поместья не вернулся, Вит лежал перед клетками абсолютно голый — в одной полностью расстёгнутой рубашке, повисшей на нём на одном рукаве — в гробовом молчании. Лишь из дальней клетки доносились негромкое ритмичное глухое и низкое постукивание, но что это было — парень не разобрал. Звук вызывал в нём страх. — Пытался приучить вашего дока готовить для вас нормальную еду, но то, что он принёс вчера вечером, — сущие помои. Хорошо, что в этот раз у меня была возможность всё проконтролировать и исправить лично. — Рэй зашёл в комнату с довольно широкими тарелками-разносами в плёнке, неплотно сложенными одна на другую. Он прошёлся мимо всех клеток, открывая каждую ключом и внося внутрь по подносу. Убрав с него плёнку, мужчина вновь закрывал частные апартаменты одного из своих пленников на замо́к, направляясь к следующей клетке. Начал Рэй с дальней от окон и ближней ко входу, так что последней была именно та, в которой происходили все вчерашние события. В которой жил Фил. — Что ж, Фиалочка. Ты тут давно, так что оставляю тебя за старшего. Лилий новенький, уболтай его тоже позавтракать, идёт? Расскажи ему, что бывает с мальчиком, отказывающимся кушать. Знаю, что вам неудобно есть без приборов и со связанными руками, но сегодня покормить вас сам я не могу. — мужчина внёс Вита в просвет между стальными прутьями, забрал у него рубашку и туго связал руки за спиной. — Ост... остановитесь. Вы... делаете ошибку... т... так нельзя, п... прошу, отпустите. Хватит этих глупых игр... — Заткнись. — буркнул второй юноша, но, похоже, поздно. — Милый Лил, я очень не люблю мешать своим цветочкам кушать, отдыхать или принимать ванны. Ты вынуждаешь меня попирать собственные принципы. Я не люблю смешивать секс и всё остальное. К тому же... ты тут новенький и мне очень симпатичен. Я надеялся зайти к тебе в гости через пару дней, когда ты немного привыкнешь и восстановишься после сегодняшних развлечений на кожаном кресле. И как же теперь мне с тобой поступить, мм? Мужчина снова отщёлкнул металлический замок, повторно входя к ним. Рэй уверено подошёл к Филу, забившемуся в дальний угол. — Не трогайте его!.. это... ведь я... — Что ты наделал... — выдохнул Фиалка, и, отталкиваясь от пола ногами, протолкнулся вплотную к стенке. — Н... не нужно... правда... пожалуйста. — Ты сегодня такой обходительный. Вежливо просишь меня даже безо всяких... стимуляторов "твоей честности". Так что — ради твоего собственного блага — я побуду тут и помогу тебе. — Вит видел Рэя со спины. Он видел, как мужчина присел на корточки, удерживая брыкающегося юношу. — Нет! Только не это! Я не хочу! — Ну чего ты? Он ведь милый. Я ни за что не поверю, что прекрасный Лилий тебе не понравился. Понимаю, что ты привык быть снизу, но нужно пробовать что-то новое. Ты тут уже полтора года, как бы тебе не надоело наше... однообразие. Ведь я не заставляю тебя быть с ним грубым — можешь сделать это, как захочешь. Рэй бодро поднялся и подошёл к вяло шевельнувшемуся парню на полу. — А ты, я смотрю, всё пытаешься побороть действие транквилизатора. Маленький глупыш, мне жаль тебя. Если ты будешь меня слушать, тебе будет намного лучше, проще и комфортнее. Хотя, конечно, чем дольше ты брыкаешься, тем больше во мне азарта. Хочу увидеть как через какое-то время ты будешь умолять меня так же, как недавно это делал твой сосед, да Фил? Фиалочка, душка, иди сюда. Давай-давай. У тебя с этим препаратом не осталось второго шанса. Вряд ли ты можешь не подчиняться в этот раз, не так ли? Парень завозился в дальнем углу, поднимаясь на ноги, и, опираясь на стенку, вяло поплёлся к лежащему в центре клетки обездвиженному юноше. — Бедняжка. Извини меня. Ты ведь видел — я был очень терпелив. Но не сдержать своего обещания я не могу. Подойди ближе. Фил оттолкнулся плечом от стены, но, сделав шаг в центр комнаты, пошатнулся и рухнул на колени, сдавленно застонав от боли. Мужчина, крепко взяв рукой Вита за шею под самым затылком, приподнял парня над полом. — Чего ты хочешь, Фил? Смотри, он весь в твоём распоряжении. — Т... ты... ненавижу тебя... — выдохнул Фил. — Если ты хочешь чтобы всё было нежно, почему бы тебе не поцеловать его? Вит встретился с пленительными насыщенно зелёными глазами напротив. Светлые русые волосы на голове парня спадали мягкими прядями, скрывая уши — только их самые кончики, алеющие нездоровым румянцем, чуть торчали из гладкого светло-серебристого шёлка волос. Фил был действительно очаровательным парнем. От этого, во многом болезненного, встречного взгляда, Вита в очередной раз кольнул острый, похожий на спазм, укол совести. Парень пострадал из-за него. И вчера... почему он не вступился? Почему молча наблюдал?! Неестественно расширенные зрачки — почти полностью пожирающие своей чернотой зелень прекрасных глаз — метались по его лицу. Светлые брови хмурились, губа закушена до крови, дыхание прерывистое, весь дрожит. — П... прости меня. — выдохнул Вит, неожиданно даже для самого себя задерживая взгляд на искусанных тонких губах. Малознакомый юноша перед ним вздрогнул под его взглядом. Вит, удерживаемый на весу мужчиной, попытался опереться на ноги, стоя на коленях, но безуспешно. Он вернул взгляд пронзительно-лиственным глазам напротив, слабо дрогнул уголком губ в подобии виноватой, извиняющейся улыбки и с готовностью закрыл глаза. Вдох отозвался громоподобным ударом сердца в висках. Время застыло, Вит почувствовал, как дрожат его губы. Он восхищался стойкостью парня напротив, сохранившего самообладание и какую-то гордость, находясь в таком месте без надежды на спасение. Вит был пленён чем-то трудноуловимым в этом светловолосом парне. Попытки Фила удержать Вита от глупых ошибок вызывали в последнем острую благодарность. В то время, как Вит, похоже, всё лишь портил. В таком месте, как правило, каждый сам за себя. Но Фил... Погружённый во мрак закрытых глаз, Вит содрогнулся всем телом от обжигающе горячего прикосновения к своим губам. Он распахнул глаза, а белёсые ресницы щекотнули его скулы. В рот проник чужой язык, очертя кончиком его собственный. Ласковые, влажные прикосновения с чуть металлическим привкусом крови — настойчивые, но не настырные. Казалось, стоит Виту отпрянуть или дёрнуться прочь от чужих губ и Фил отстранится. "Мой первый... первый поцелуй с языком... надеюсь, ему этого правда сейчас хочется. Я отвратительный. О чём я думаю? Это из-за меня он теперь вынужден..." у парня в желудке будто шевельнулось что-то, перехватывая дыхание, но он не мог оторваться от горячих металлических на вкус губ. Что с ним? Он должен... исправить то, что натворил. Неясно, как, но... должен. Вряд ли парню напротив приятно то, что ему приходится делать сейчас. Плевать, почему этот поцелуй так понравился самому Виту. Нужно... что-то предпринять. Помочь Филу... хоть как-то. Вина — от мысли, что из-за него — из-за такой глупой выходки Вита — парня нашпиговали неясной химией, против воли принуждающей к подобному — вызывала ужас. Это... такая ошибка, которую он не сможет простить себе. Никогда. Он должен был понимать, что за его глупости в таком месте могут поплатиться другие. — Видишь? Это приятно, не так ли, Фиалочка. Что скажешь? Как тебе этот поцелуй? Скажем... от одного до десяти? Вита грубо отстранили от чужих губ и резко опустили его голову вниз. Руки почти безвольно свесились до пола, с трудом опираясь на него ладонями. — Нет! Не смей! — почти крикнул Фил, попытавшись отстраниться, но не успел. Вит почувствовал как в его рот снова просунули член, но в этот раз боль в горле была не такой сильной. — Расслабься. Ты тоже должен иногда получать удовольствие. Вит приложил все усилия, чтобы не сопротивляться. По щекам бежали слёзы от странных прикосновений где-то в глубине горла, но... странно, однако отвращения он не испытывал. В отличие от предыдущего раза. Только слегка щекотное чувство где-то в животе у основания рёбер. — Попробуй всмоктать его, если ты хочешь помочь Фиалочке. Это ведь ты виноват в его состоянии, Лилий. Ты это понимаешь, да? Не забывай двигать язычком. Не смотря на твой временный частичный паралич, он так бодро шевелился у тебя совсем недавно. — З... ах-нгх... заткнись... от... пусти его. Отпусти его и трахни меня сам! Хватит... хва... — У тебя такой сложный характер. Всё время врёшь. Разве сейчас тебе не приятно? Вит шевельнул языком. Не ясно — от того ли, что сказал Рэй о его вине, или от того, что после слов мужчины парню настойчиво казалось, что язык лежит как-то неудобно. — Ааххх... — пугающе чувственно простонал парень сверху в ответ на это движение, содрогаясь всем телом. Виту показалось, что по его хребту от стонов Фила пробежал электрический разряд. — Ты гляди, Фиалка. Он весь в мурашках. Похоже, ты понравился новому цветочку. Что ж. Я обещал помочь, верно? — мужчина решительно отстранил Вита и опрокинул его навзничь. Ноги безвольно раскинулись чуть в стороны. Вит не смог шевельнуть ими, чтобы лечь хоть чуточку менее развратно. — Давай. Трахни его. Если хорошо постараешься — дам отсосать. Ну же. — Н... не... — мужчина зажал рукой рот Фиалки. Когда парень замолчал, хозяин дома поднялся на ноги, обошёл Фила со спины и развязал ему руки. Он наклонил парня вперёд, вынуждая опереться на пол руками. Мужчина обхватил рукой член парня и направил его. Вит коротко застонал от боли при повторном довольно грубом проникновении в его задницу, но закусив губу, сдержал дальнейший стон. — Нет! Н... — Фил дёрнулся, пытаясь вырваться, но мужчина осадил его. Когда парень опять затих, Рэй вернулся обратно и опустился перед Филом, встав на колени по обе стороны от головы лежащего на полу обездвиженного парня — почти над его головой, в то время как Фиалка сидел перед ним на коленях, поверх которых лежали обездвиженные ноги парня. — Ты же хочешь его, верно? — Рэй расстегнул брюки. — Вы порядком измотали меня за эти сутки. Такие активные... приятно удивлён. Но из-за этого тебе придётся потрудиться, моё сокровище. Если не будешь стараться там — внизу, — я заберу его у тебя. Всё-таки виновник этого события — Лилий. Ты меня понял? Мужчина схватил Фила за затылок и резко дёрнул голову парня к себе. Вит коротко вскрикнул от резкого грубого толчка. Тонкие руки с красноватыми кончиками пальцев, сжимающие Вита за основание бедра и за плечо, конвульсивно подрагивали, иногда непроизвольно сжимаясь, впивались в него чуть отросшими изящными ногтями. Прямо над лицом парня член входил в рот Фила, чётко очерчиваясь выпуклостью на его горле. Мужчина резко вталкивал во всю длинну, притягивая голову юноши к себе, и с каждым толчком Вит чувствовал почти невыносимую чуть сладковато-желанную тянущую боль в глубине. Он стонал, вскрикивая при каждом резком проникающем движении, не в силах сдерживаться, а перед глазами будто всё подёрнулось лёгкой дымкой. Толстый ствол прямо перед его глазами раз за разом таранил тонкие соблазнительные губы, громко пошло хлюпая. На лицо Вита капала слюна, а Фил над ним всё сильнее дрожал. — Готов кончить? — мягко спросил обволакивающий голос где-то над Витом. — Правда, так понравилось? Потерпи минутку, тебе точно понравится этот фокус... — Мужчина ещё раз пять, сильно ускорившись, грубо трахнул парня в рот, после чего, выдернув из его рта свой член, пропихнул туда несколько пальцев, играя с языком и проникая глубоко внутрь — касаясь стенок горла. В то же время, присев, вставил член в рот Вита, лежавшего точно под ним, шлёпнув по лицу яйцами. Сухой горячий кожанный мешочек сполз с переносицы на щёку моментально становясь намного твёрже. Вит закашлялся, задыхаясь, не в силах отстраниться — зажатый со всех сторон. Член показался даже больше, чем в кабинете — на пресловутом кожаном кресле. — Давай, Фиалочка. Кончай... ну? Чего ты ждёшь? — мужчина наклонился немного вперёд, потянувшись рукой к заднице парня, и Фил, коротко всхлипнув, вздрогнул, впиваясь ногтями в Вита. — П... рости.... нгх.... ах! Про... сти... его пальцы... в моей заднице... я не смогу... сдерж... ах! — Фил всхлипывал и стонал, неистово дрожа, а Вит почувствовал, как внутри почти одновременно вздрогнули и, пульсируя, начали выталкивать сперму в него сразу два члена. — Глотай. Всё нормально, ведь в моём кабинете у тебя всё хорошо получилось. Фил, поддержи мальчика. Целуй мой хер, будь нежным. Ты же этого хотел, не так ли? Дрожащий парень коснулся языком уголка губ Вита. Потом, ещё сильнее склонив голову, осыпал важными поцелуями не поместившуюся во рту Вита часть ствола и основания члена мужчины, губы парня, его щёку, ухо, шею... Вит, окончательно потерянный, обессиливший от боли и напряжения, вздрагивал от каждого прикосновения тонких нездорово алых губ. Мужчина наконец достал член из его рта, поднялся на ноги и размеренно застегнул брюки. Вит безумно дрожал, коротко постанывая, лишённый связи с реальностью, в какой-то абсолютной чуть болезненно-спокойной пустоте. Фил коротко всхлипнул. — Неужели ты так хотел чтобы я кончил тебе в рот? Милая Фиалочка, что же ты? Нужно было просто сказать. Ну, у тебя есть новый дружок-сосед — раз уж ты не хочешь сосать через прутья у своего братишки-Незабудки. Ладно, этот вопрос решили. Должен признать, малютка Лил, спровоцировать меня — это было действительно неожиданно с твоей стороны. Каков проказник. Простите, мои дорогие, за эту несвоевременную сцену. Кушайте, цветочки. Приятного вам аппетита. Мужчина вновь запер клетку двух парней снаружи и размеренным шагом покинул подвал. — П... прости меня. Тебе пришлось всё это... терпеть... только по моей вине. — Вит прилагал все силы, но голос его был очень тихим и сиплым. Фил сидел на коленях с чуть отсутствующим, пустым взглядом, упирающимся куда-то вдаль — уходящий за металлические прутья и дальнюю стену комнаты. — Я... если я только могу... что-то... Фил перевёл взгляд на парня, лежащего перед ним на полу. Зрачки были огромными — цвета глаз почти не было видно. Фил положил руку на живот Виту: — М... можешь. Забудь о том, что сейчас произойдёт. — и, наклонившись к нему, заглотил одним рывком весь член Вита. Тот вздрогнул, чуть прогибаясь. — Ч... что ты?... — Парень несколько раз то прижимался губами к коже живота Вита, то почти полностью отстранялся. Вит снова почувствовал сквозь блёклое исступление скапливающееся напряжение внизу живота, вновь задыхаясь. Парень, чуть отстранившись, прерывисто выдохнул: — З... закрой глаза. — Вит послушно зажмурился, ощущая как его член вновь попадает в тесный влажный обхват губ. Яростной вспышкой перед его взглядом промелькнуло сбивчивое движение языка, закончившееся где-то на кончике головки. Парень просунул в приоткрытый рот Вита пару пальцев, аккуратно, чуть испуганно прикасаясь, потом другой рукой зажал рот парню, а влажными пальцами проник к заднему проходу, бережно лаская самый вход. Потом аккуратно протолкнул пальцы чуть глубже. И ещё немного — тонко реагируя на болезненные вздрагивания юноши, всякий раз осторожно замедляясь, — до тех пор, пока Вита не скрутило странным спазмом от всё того же дикого, но какого-то приглушённого сизой патиной усталости и тянущей боли, наслаждения. Парень нежно ласкал его, вызывая безумные цветастые пятна и дикие образы в расплавленном шоком, долгим сексом, усталостью, болью и транквилизатором сознании юноши. Тот приглушённо стонал из-под пальцев Фила, магко прикрывающих его губы, мешающих говорить, касался их языком, а Фил всё настойчивее прижимался губами к коже вокруг основания его члена, хлюпающего в глубине, короткими спазмами в горле сжимая его внутри, пока Вит не кончил. Парень пытался дёрнуться или предупредить Фила, но сквозь руку, нежно сжимающую его губы, вырывались лишь неясное мычание и страстные стоны. Когда член Вита дрогнул, Фил заглотнул его полностью, благоразумно вытащив из Вита пальцы. Рука, которой парень зажимал рот Виту, дрогнув, сползла на грудь, оставляя на последней ярко алые царапины. На внутреннюю часть бедра Вита брызнуло что-то горячее — похоже, прежний единоличный жилец клетки тоже кончил. С лёгкой неохотой выпустив член изо рта, Фил отстранился. — Прости. — парень отполз от Вита на несколько шагов, хватая ртом воздух. — Прости! Никогда больше не провоцируй этого ублюдка, если он угрожает тебе мной. П... пожалуйста. Я не хочу! Не хочу быть оружием наказания в его руках. Мне... так жаль, что... мне. Жаль. — Это мне жаль. Что... из-за меня он принудил тебя. Это всё на моей... совести. За меня... не волнуйся. Тут всё случилось потому что я сглупил. Реальная проблема — это... то что было в его кабинете... вот что... было ужасно. П... почему я не смог отказать ему?! Ну почему?! — последние несколько вопросов парень выдохнул в пустоту тихо, почти про себя, почти срываясь в слёзы, но в такой тишине показалось, что на всю комнату. — Даже не парься за это, парень. — послышался ровный спокойный голос из клетки через одну от их. — Никто из нас не смог. Насколько я знаю, даже Цисс. Хотя он — самый натуральный натурал из всех, кто мне встречался. — Прекрати, Дэй. Не напоминай бедняге... — сказал самый молодой тут голос в соседней "комнате". — Так ведь это не Рэй. Это ублюдочный док виноват в том, каким теперь стал бедный Нарцисс. — так же спокойно ответил "Дэй". — И всё-таки, Орхидея. О таком не говорят. Знаю, ты можешь этого не ощущать. Ты в принципе намного спокойнее нас. Но... так не принято. Для него это... тяжёлая тема. Для всех нас. — потухшим голосом прохрипел Фил в какой-то спокойной манере. — Прости. Никак не привыкну к тому, что нормально говорить, а что... не совсем. К слову. Привет, новичок. Как тебе хозяин этого местечка? Вит даже не нашёлся что ответить и неопределённо хмыкнул. Взглянув на вновь поникшего, болезненно закусившего губу Фила, парень изо всех сил попытался сдвинуться с места. Но всё, что ему удалось — слабо шевельнуться, коснувшись кончиками пальцев тонкой лодыжки сидящего рядом юноши. — Ты. Мм... ты можешь встать? — спросил Фил. — Нет. Пока нет, но я уже могу шевельнуть пальцами ног и рук, немного повернуть голову. И почти нормально говорить... — парень рядом, не слушая дальнейший перечень достижений Вита, потянул парня за руку, закидывая её себе на плечо: — Если не смыть всё с тебя прямо сейчас, потом хрен отмоешься. В этот раз помогу. С трудом, содрав колени почти до крови, парни добрались к расположенному в центре задней сплошной металлической стенки крану со встроенной в пол железной раковиной. Холодная вода болью сковывала кожу, от прикосновений к ней ломило виски́. От холодных брызг ныли зубы, но Фил терпеливо отмыл Вита, с недовольным ворчанием обнаружив на животе застывшую плёнкой сперму. Вит припомнил, что кончил в кабинете Рэя, испачкавшись, и виновато поджал губы. Вскрики и дрожь, когда дело дошло до нежных филейных частей и, тем более, отверстий, заставили бы Рэя усомниться в своей сексуальной продуктивности и навыках. — Спасибо. — коротко сипло почти без голоса выдохнул Вит, когда Фил отволок его — уже чистого — в другой угол, дальний от своего собственного. Парень, в ответ на благодарность, промолчал, вернувшись к крану, чтобы отмыться самому. — Как... тебя зовут? Твоё имя? На самом деле — по-настоящему, а не... местная "кличка". — Зачем тебе? — Не думаю, что тебе нравится, когда тебя называют... так же, как этот человек. — Ян. А ты, Лил? На самом деле тоже не Лилий? — к парню возвращалась его былая колкость. — Вит. Меня зовут Вит. Ян провозился у воды довольно долго, отправившись в "свой угол" клетки с ярко синими губами и отчётливо слышимым в тишине зубным стуком. И лишь спустя несколько часов пронзительной тишины из дальнего угла послышалось негромкое: — От одного до десяти? Вит вздрогнул. Растерявшись на пару секунд, он понял, что обратились к нему. — Если я отвечу, ты... можешь не понять. — Да какая тебе разница? Мы заперты тут, нас обкалывают дурью и имеют во все щели. Или бросают друг с другом в клетках, чтобы смотреть как мы имеем друг дружку. Твой ответ ничего не изменит. А мне... просто любопытно. — На самом деле, Фил и сам не знал, что он хотел услышать. — Если... — Вит неуверенно шевельнул руками и те нехотя поддались. Он с трудом поднял обе руки перед собой так, чтобы видел их только Ян. — Если ты о поцелуе и... остальном, что касалось только тебя... — он показал растопыренные все десять пальцев. Ян присвистнул. — Что, правда? — Я же говорил. Я... не хочу чтобы ты... думал обо мне что-то не то. Но... это было... — Всё-всё, я понял. — парень легкомысленно отмахнулся. Казалось, будто он испытал какое-то облегчение, услышав это бессвязное бормотание Вита. — Пытаешься приободрить? Х-хах. Спасибо? Приму за комплимент. "Приободрить? Я ведь серьёзно... хорошо, хоть на смех меня не поднял. Надо ж было такое выкинуть! Я дурак! И чего я ждал? Интересно, а если я у него спрошу, услышу ли я что-то выше тройки?.. не буду. Лишние разочарования в таком месте мне ни к чему" — мысленно вздохнул Вит.