I loved you

— Вызывай скорую! После этих слов Коё быстро метнулась на кухню в поисках телефона. Вещица лежала на подоконнике около стола; взяв телефон, Озаки быстро набрала номер Ёсано, что тоже работала в той больнице, что и Коё, с которой они были подругами; у девушки как раз смена в больнице, поэтому она должна быть там. После нескольких гудков, показавшихся встревоженной женщине невыносимо длинными, на том конце провода послышался знакомый голос: — Коё, ты? Что-то случилось? — голос Ёсано был сонным. — Да, — далее последовала пауза — Озаки собиралась с мыслями. — Кёка без сознания.

***

Чуя и Озаки сидят в коридоре около палат. Из одной из них выходит Ёсано. — Девочка просто переутомилась, но это не страшно. Пусть сегодня останется здесь, а завтра поедет домой, — начала Акико, — и пусть у неё будет меньше эмоциональных переживаний. — Да, хорошо, спасибо, Акико… — Коё была растеряна и немного подавлена. Она, Озаки, старшая медсестра, не смогла оказать первую помощь своей девочке… Хорошо, что Чуя был дома.

***

На улице было темно и прохладно. Подросток с огненно-рыжими волосами идёт по улице в сторону парка. — Привет! — шатен в светлом плаще подошёл к Чуе. — Давно приехал? — Нет, только вчера вечером, — Накахара по-дружески обнял своего давнего знакомого. — Кёки сегодня не было… Я слышал, с ней что-то случилось. — Дазай и Чуя присели на ближайшую лавочку. — Да, она сейчас в больнице — от переутомления упала в обморок, — Накахара откинул голову, положив её на деревянную спинку лавочки, и уставился на ночное небо. — Наверное, это из-за расставания с Ацуши, — наполовину повернувшись, он уставился на рыжика. Оба парня сейчас были такими настоящими и, кажется, без всех этих масок наигранного веселья и притворной беззаботности, столь привычных и приевшихся окружающим. — Ты тоже в курсе? — Чуя слегка, чуть лениво прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой ветра. — Да, вся школа об этом говорит. Ещё я слышал, как две школьницы обсуждали, что Ацуши бросил Кёку из-за Рюноскэ, — Дазай усмехнулся, одаривая тёплым взглядом своего собеседника. Такая беззаботная обстановка и идиллия, воцарившаяся между ними, определённо нравилась и тому, и другому — они никогда не были такими свободными, как сейчас. — Твой любимчик стал геем, — Чуя усмехнулся. Он знал, что у Осаму есть любимый ученик, который учился весьма прилежно и дисциплина которого была хорошей. — Мой любимчик всегда был геем, — недобрая искра, сверкнув, пронеслась в его взгляде. Он пододвинулся чуть ближе и приобнял «друга» за плечо. — До встречи с тобой я был натуралом, — Накахара положил голову на плечо Осаму и в наслаждении прикрыл глаза. — Это было признание? — уголки губ Дазая невольно поднялись вверх. — Можешь думать, что хочешь, — Чуя почувствовал лёгкий поцелуй в свою макушку и прижался ещё ближе. — Нам нужно отгородить Кёку от Ацуши. Поможешь мне в этом? — Если это лично твоя просьба, то определённо да.

***

Уже обед. Стеклянными глазами Изуми смотрела в окно; на лице девочки было безразличие — было видно, что она уже далеко в своих мыслях и даже не заметила, как дверь её палаты приоткрылась, а поступь мягких шагов раздавалась всё ближе и ближе. — Кёка? — Голос Ёсано заставил девушку вернуться на землю, и она немного испугалась, но это не страшно. — Да? — её лицо выглядело растерянным, взгляд — удивлённым, а губы слегка дрогнули. — За тобой Накахара-кун приехал — Коё не смогла, потому что Мори-сан отправил её, как старшую медсестру, в другой город осматривать новое медицинское оборудование для клиники. — Хорошо, — Изуми слезла с кровати, на которой сидела всё это время, и направилась в сторону двери. — Вы можете передать ей мои извинения? Она заходила, но я спала и не смогла сказать ей этого. — Да, конечно, — слегка удивлённая Акико последовала за Кёкой. — На улице прохладно, осень всё же, я вынесу тебе что-нибудь тёплое; подожди около выхода, хорошо? — Да, конечно, — Кёке было тепло от всех этих слов и одной мысли о том, что о ней заботятся — ей правда это нравилось, но Изуми считала, что не достойна этого, но как же она ошибалась… — Вот, держи, — женщина вручила ей спортивную кофту, которая явно была не женской. — Это куртка Накахары-куна, которую он оставил вчера. Быстрый кивок, и девушка скрылась за дверями. — Привет, — Чуя подошёл к девушке и внимательно посмотрел на неё. — Замёрзла? Запрыгивай. Кто бы мог подумать, что девочка, которую совсем недавно выписали из больницы, будет ехать со старшим братом на его мотоцикле. Чуя всегда был неравнодушен к этому виду транспорта, и, если бы его сейчас увидела Коё, она бы его убила… Но Коё сейчас нет в городе, и потому можно. Пятнадцать минут — и они уже дома. — Только не говори маме, хорошо? — на эти слова Кёка лишь усмехнулась. — Ты кушать будешь? — Нет, я ела в больнице, — и это было наглой ложью — в больнице Изуми не ела; она вообще со вчерашнего дня ничего не ела, но Чуя, заметив настроения сестры, докапываться не стал. — Слушай, у меня встреча скоро, — Накахара слегка замешкался, но Кёка и без лишних слов всё поняла. — Коё скоро вернётся? — задав этот вопрос, Изуми направилась в свою комнату, не дожидаясь ответа. — Сегодня ночью. И уже через пять минут вновь послышался хлопок входной двери. И вот Кёка опять одна дома. Изуми сидела в своей комнате на кровати и смотрела невидящим взглядом в стену; она вспоминала все моменты с Ацуши, каждый звонок и дни, когда всё было как в сказке, но она, сказка, всегда рано или поздно заканчивается, и вот он, результат — маленькой девочке разбили сердце. Кёка встала и подошла к шкафу, взяв оттуда голубые джинсы и белого цвета рубашку. Расчесав волосы, она начала заплетать их в две шишки. Перед выходом из комнаты Изуми взяла лежащий на письменном столе телефон вместе с наушниками и, включив что-то атмосферное, вышла из дома. Ноги привели её к тому самому парку, в котором она часто проводила время — то самое безлюдное место, где Кёка познакомилась с Акутагавой. Она держала свой путь к скамейке напротив озера, и издалека было видно, что там кто-то сидит, но Изуми не обратила на это внимания — она знала, кто это. Кёка села рядом с Рюноскэ, даже не взглянув на него. Её глаза смотрели прямо на озеро, когда собеседник начал говорить. — Кёка, прости, — Акутагава смотрел на девочку с сожалением. Ответом ему послужило молчание. Кёка точно не знала, за что извиняется её так называемый друг, и она понятия не имела, как он причастен к их расставанию. — Ацуши всегда был интересным человеком. Сначала я этого не понимал, но, когда мы сдружились, а потом и начали встречаться… Я только тогда понял, что не хочу его ни с кем делить. «Что? О чём это он?» — девушка искренне нечего не понимала, но, как только пазл в голове сложился, а шестерёнки быстро закрутились, в груди, там, где должно быть сердце, больно кольнуло. Изуми еле сдерживала слёзы. — Вы начали встречаться до расставания, или после? — наконец подала голос девушка. Перед ответом повисла небольшая пауза. Акутагаву удивил её вопрос, но он, как никто другой, понимал, каково это, быть отстранённым и каково сейчас Кёке. — Мы начали встречаться за две недели вашего до вашего расставания, — в голосе Рюноскэ было сочувствие. Он не хотел делать Изуми больно — она была для него, хоть и не формально, но другом. Ведь они часто так сидели, непринуждённо разговаривая на разные темы, только в этом месте и нигде более. Ни в школе, ни на улице, ни дома. — Я настолько плоха как девушка, что от меня парень к другому парню сбежал? — на её губах появилась горькая улыбка, а лицо искривилось в насмешке над самой собой. Ей было и смешно, и грустно от этой ситуации. — Нет, ты чего? Ты очень красивая девушка, просто Ацуши не тот, кто тебе по судьбе… — А КТО ТОГДА?! — Изуми прервала его на полуслове. Её голос сорвался на крик. Несмотря на то, что она старалась сдерживать эмоции и не показывать слабину, Кёка всё же не выдержала. Слишком много эмоций переполняло маленькую девочку. Она, не выдержав, встала со скамейки и умчалась прочь от этого места. В том парке она хотела отдохнуть и прийти в себя, но получилось наоборот. Разговор с Акутагавой сделал только больнее. Немного успокоившись, Кёка бесцельно бродила по улице. Подходя к кафе, в котором она была вчера, девушка без раздумий свернула туда. При открытии дверей колокольчик, что был над ними, негромко прозвенел, оповещая о новой посетительнице. Изуми особо не смотрела по сторонам; она просто прошла за самый дальний столик у окна, сложив на него руки и уставившись на улицу сквозь стекло. Люси, та официантка из класса Кёки, сразу заметила девушку и её мрачное расположение духа. — Асами, стой, — Монтгомери остановила девушку за локоть, — давай поменяемся столиками? Я возьму тот, что в конце зала у окна, а ты возьми пятый, хорошо? Асами — вторая официантка в этом заведении. Она на три года старше Люси, но они всё же нашли общий язык. Волосы девушки были пепельными, — она не так давно высветлила их, — а глаза — зелёными, но не такими, как у Монтгомери, нет. Глаза этой дамы, скорее, были схожи с цветом молодой изумрудно-зелёной травы. Асами посмотрела в сторону стола, куда она направлялась, а затем на стол подруги. За первым сидела девушка, которая явно не горела желанием что-то заказывать, а вот мужчина, что был за вторым столиком, явно мог оставить больше чаевых; к тому же, для студентки второго курса деньги не будут лишними — она учится в университете недалеко отсюда, в паре остановок метро, и платит она за него сама, без помощи родителей, и подработка, конечно же, у неё не одна. — Я согласна, — девушка кивнула и направилась в сторону пятого столика. Люси, ничуть не раздумывая, подошла к столику у окна — это был восьмой столик. — Привет, чего скучаешь? — официантка приветливо улыбнулась. Кёка подняла голову на звук и сказала: — Разве я не говорила, что моё состояние не должно никого волновать? — окинув презрительным взглядом девушку, она вновь уткнулась лицом в сгиб локтя. — Да, извини, — Люси достала блокнот с принтом кролика из кармана своей юбки и оттуда же взяла ручку. — Что будете заказывать. Изуми вновь подняла голову, а затем посмотрела на меню, что представляло из себя небольшую карточку с написанными на ней названиями немногочисленных блюд кафе и названием самого заведения. — Милый блокнотик, — без особого интереса произнесла посетительница. — Можно, пожалуйста, что-нибудь очень сладкое? — Спасибо! Вас, думаю, устроит молочный коктейль. По вам видно, что вы точно не хотите есть, а напиток — самое то, — Монтгомери что-то записала в блокноте и уже собралась уходить, но Кёка её остановила. — Можно на ты. Просто чувствую себя странно, мы ведь вроде из одного класса, — Кёка на мгновение посмотрела на официантку и выпрямилась, устремив взгляд в окно. — Как Вам, ой, тебе угодно, — Люси подошла к барной стойке, отдав какую-то бумажку, и удалилась на кухню.