Её звали мечтой

В новой съёмной квартире Рамазановой царил полнейший хаос: девушка разносила квартиру, бегая по ней и весьма импульсивно разбрасывая всё на своем пути. Певица в процессе громко рассуждала вслух, пытаясь хоть немного отрезветь.       — Чёрт! Я так долго ждала от неё хоть каких-то ответных чувств, какой-то взаимности… А сейчас что?! Торчу в совершенно другой квартире и боюсь туда ехать? Отлично, Земфира, «пять» за сообразительность! Надо, наверное, что-то ответить! — воскликнула девушка и плюхнулась на диван с ногами, взяв в руки телефон. Но слова то и дело не шли в голову. — Ну, правильно… Что ей писать? Надо вживую поговорить… Я поеду. Куплю цветы и поеду. И плевать на все, что было! Я люблю эту женщину! Это МОЯ женщина! Другой такой никогда не будет… Пальцы судорожно стали набирать ответное сообщение:

«Ты одна, я надеюсь? Я могу приехать?»

Каким бы ни был ответ, Рамазанова уже перебирала вещи в шкафу, надеясь найти хоть какие-то чистые. Почему-то, когда она была рядом с Ренатой, ей хотелось выглядеть хорошо, не хуже спутницы. Таким образом они очень даже хорошо смотрелись вместе, и Рамазанову этот факт более чем устраивал. Зелёным светом для певицы послужило долгожданное ответное сообщение: «Я тебя очень жду. Приезжай» Девушка, нацепив на голову капюшон и спрятав глаза в затёмненные очки, дабы её никто не узнал, выбежала из квартиры, параллельно закуривая сигарету любимого красного «Парламента». Буквально вылетев из подъезда, Рамазанова поспешила нажать на кнопку сигнализации на небольшом брелоке с ключом, который она прихватила с собой уходя. И её BMW e36 тут же отозвалась на жест хозяйки, моргнув фарами. Земфира улыбнулась, бросила недокуренную сигарету на асфальт и открыла дверь автомобиля, плавно сев туда. Вставив ключ зажигания, девушка умело завела машину, и, закрыв за собою дверь, выжала сцепление и вскоре со скрипом шин тронулась с места, ведь до закрытия цветочного оставалось совсем немного времени. Спустя буквально 15 минут певица, знатно запыхавшись, влетела в цветочный магазин, который находился недалеко от Фрунзенской набережной. До закрытия магазина оставалось 7 минут, и поэтому Рамазанову флорист встретила весьма недовольным взглядом. Но Земфире сейчас было настолько плевать на это. Главное - не это, главное — Литвинова, которая наконец-то полюбила её, которая сейчас ждёт.       — Розы есть? — пытаясь отдышаться, спросила певица.       — Какие розы? Девушка, Вы время видели? — недовольно зевая, решила нахамить стоящая за прилавком. Земфира выдохнула, закатив глаза, и сняла капюшон и очки, показывая КТО спрашивает у неё цветы и слишком непрозрачно намекая на то, что флористу не мешало бы сменить тон и отношение к клиенту.       — Мне нужны розы. Все, что есть. Красные… — изогнув бровь и заметив, что её узнали, Рамазанова довольно ухмыльнулась, ведь девушка тут же растерянно стала метаться по магазину в поисках красных роз, собирая их в аккуратный букет. Вскоре, когда большая охапка цветов была собрана, певица отблагодарила флориста и даже дала ей чаевые, извинившись, если задержала её рабочее время. Вышла из магазина и спешно направилась к машине. Бережно уложив букет на заднее сиденье, певица вновь заняла место водителя, и её машина уже спустя минуту вновь неслась по Фрунзенской, то и дело набирая обороты. Спустя какое-то время машина Земфиры заехала в знакомый, уже даже ставший родным, дворик. Быстро схватив с заднего сидения охапку красных благоухающих цветов, Рамазанова буквально летела по лестницам собственного подъезда. Чувство непонятной внутренней радости переполняло её. Хотелось, как можно скорее объясниться с Ренатой, и чтобы весь этот ад, что царил внутри неё долгое время после всего случившегося, исчез, будто бы его не было вовсе. Настойчивый звонок в дверь, нетерпеливое, нервное топанье ногой, закусывание щек и… Улыбка, так как она услышала знакомые крадущиеся шаги у двери.       — Открывай, Ре… Свои… — улыбалась певица в глазок, невольно демонстрируя свои потрясающие привлекательные ямочки на щеках. Дверь незамедлительно открылась, и перед Рамазановой предстала актриса в одном лишь шелковом чёрном пеньюаре и с бокалом вина. Блондинка была изрядно выпившей, её выдавали томные вздохи и весьма неоднозначный взгляд с закусыванием губы.       — Зе… — выдавила из себя Литвинова, глядя в шоке на букет и на тот факт, что её Гений все же приехал к ней. — Это…       — Это тебе… Да!.. — улыбнулась и прошла в квартиру Зе, сгрузив розы на столик в коридоре и по-хозяйски закрыв дверь. Повисла неловкая пауза. Ни одна их них не смотрела на ту, что стояла напротив. Взгляды бегали по любым предметам, что были в коридоре, но никак не могли пересечься. Молчание решила нарушить Земфира:       — А я решила, вот… Приехать… Не каждый раз ты мне ТАКИЕ сообщения присылаешь… — улыбнулась певица. «Господи, что за бред я несу?» — думала про себя певица.       — А? Да… Господи Иисусе, Зе… Я так боялась, что ты не ответишь тем же из-за… Из-за наших разногласий в некоторых моментах… Я думала, что… — собственно, этот бред выпившей блондинки Рамазанова слушать не стала и с умным видом, мол, она всё слушает, умело пропускала монолог Литвиновой мимо ушей. «Она слишком много говорит… В этом вся Ре…»       — Рената… — перебила ее Земфира, плавно подходя ближе к актрисе. Спустя мгновение та была прижата к стене и губы девушек находились в сантиметре друг от друга, обжигая друг друга горячим сбитым дыханием.       — Д-да? — наивные голубые глазки вмиг устремили свой взор прямо в зелёные глаза напротив.       — Я тоже очень люблю тебя!.. ­ –улыбнулась певица и бережно стала покрывать невесомыми поцелуями каждый миллиметр таких нежных, таких любимых и таких давно желанных губ. От таких прикосновений у блондинки аж побежали мурашки по коже. С Ренатой никто никогда не обращался так чувственно, так бережно. Такого даже не было в предыдущий раз, который у них был. Там было много похоти, страсти, но не чувств. А здесь девушке казалось, что её буквально разорвёт от нежности прикосновений любимого человека. Земфира обращалась с ней, будто Литвинова — один из музыкальных инструментов, на котором Рамазанова знает каждую клавишу, каждый звук и умело играет на нём. А в этом тандеме, в конечном итоге, получается нечто столь прекрасное, что об этом не хочется молчать. Голова кружится от ощущений и прикосновений, стоны то и дело срываются с губ, тело отказывается слушаться, выгибаясь и повинуясь тому человеку, который так умело владел им прямо сейчас, который любил её так, как никто и никогда больше не полюбит. Литвинова буквально забылась. Эта ночь навсегда поселилась в её голове и скоро будет всплывать в воспоминаниях, будоража ее сознание. Тело приятно ныло и пульсировало, напоминая о нескольких оргазмах, которые она испытала. Глаза предательски закрывались, хотя так хотелось ещё хоть раз поймать глазами такой нежный, заботливый взгляд возлюбленной. Ещё раз прошептать ей, как она любит этого человека, как восхищена. Эти мысли унесли актрису далеко в царство Морфея, а та, что так бережно обнимала её хрупкую натуру, лишь поправляла пряди волос, которые спутались и спадали на прекрасное лицо Ренаты. Идиллию прервал звук входящей смс-ки. Рамазанова его проигнорировала, но одной штукой абонент на той стороне провода ограничиваться не стал. Одно за одним письма стали поступать на телефон Литвиновой, раздражая певицу. Рената, услышав звук, недовольно поморщилась, Земфира взяла её телефон и решила отключить на нем звук. Девушка и не подумала бы лезть в телефон любимой, как-никак, это её личное пространство, но на глаза попался текст вновь пришедшей смск-и: «Крутая была идея закадрить Рамаза…» Далее текст был скрыт и чтобы прочесть его, надо было открыть переписку, что Земфира и сделала, так как весьма не сложно было догадаться, о ком в ней речь. Абонент не был подписан, но исходя из обращений хозяйки телефона, они работали вместе. Содержание переписки, мягко говоря, повергло певицу в шок. Руки предательски тряслись, а на глазах выступили непрошенные слёзы. «Ну что, как прошло? Она клюнула?» «Не, слушай, сижу, размышляю над всей этой ситуацией… «Мы с тобой, Рена, легендарные наебщики. Так умело раскрутить Земфиру на бабки…» «Это опизденеть, просто!» «Чего ты молчишь? Литвинова, НАМ ПОЧТИ ХВАТАЕТ НА ФИЛЬМ!» «Осталось лишь немного ее дожать и дело в шляпе»

«Прости, я так не могу. Это жестоко.»

«Перестань! Еще немного и сбудется твоя мечта! Мы снимем и выпустим в прокат твой фильм! Очнись, Литвинова!»

«Мы очень сильно поругались. Она съехала с собственной квартиры.»

«Так верни ее! Напиши что любишь и дело с концом! Она влюблена в тебя по уши. Смотрит тебе в твой красный ротик, как преданная псина и ждет, когда ты отдашь ей команду. Если надо, переспи. А там уже и денег попросишь… Напишешь потом, как все прошло!» «И все же крутая была идея закадрить Рамазанову. Этот «Гений» пашет, как лошадь, а значит денег у нее немерено! Удачи!» Земфира, прочитав лишь малую часть этой переписки, впала в тотальный ступор. Внутри будто бы ножом расковыряли все внутренности и достали сердце. Певица забыла, как дышать. Тупая боль в грудной клетке давила настолько сильно, что именно сейчас, именно в этот момент, девушка совершенно не хотела жить. Она в шоке отложила телефон на подушку рядом с Литвиновой и, поспешив одеться, присела на кресло напротив спящей блондинки. Хотелось крушить всё вокруг, биться в истерике, схватить нож и прирезать к чертям эту предательницу, пока она спит. Но любовь к этой блондинке разъедала её изнутри. Слёзы произвольно нескончаемыми ручьями лились по щекам, руки колотились настолько сильно, что Рамазановой пришлось скрепить их в замок. «Как же умело меня наебали… Пиздец! Кто же эта загадочная мразь?! И кто, мать твою, после всего этого, такая Рената Литвинова?! Ведь… Выходит, она лгала мне с самой первой встречи, с самого первого взгляда в глаза. А я поверила. Влюбилась по самое «не хочу»… Ну, пожинай плоды, Земфирочка!.. От кого угодно я могла этого ожидать, но Ре…. Любимая, родная моя Ре… Почему это сделала именно ТЫ? Я ведь всё для тебя. Отдала все, что у меня было… А ты взяла и нагло забрала! Глазом не моргнув. Похуй на деньги! Но любовь… Зачем? Рената… Я же… Я же правда люблю… А ты… Ахахаха! Ты меня использовала… Мразь! Сука! Ненавижу! Как же хочется курить… Уффф… В груди так тяжело… Не хватает воздуха. Дыши, Земфира, дыши!.. Чёрт, да что же такое?!» — нервно перебирая мысли, почему моральная боль таким варварским способом стала ещё и физической, певица еле добралась до балкона и, достав пачку сигарет из кармана брюк, закурила. Только вот легче от этого не становилось ни капли.       — Да почему?! –случайно вслух крикнула Рамазанова так, что этот вопрос эхом пронесся по спящему району, так и не получив на себя стороннего ответа. Он пришел в голову певице уже позже, когда она выкуривала четвертую сигарету подряд. «…потому что раненное сердце весит тяжелее… Чёрт, эти два месяца принесли мне столько хлопот и боли! Хочется писать песни… О том, как я её ненавижу. Да, точно! Мне хочется писать и… И повеситься…»