потрясают крыльями своей грозной, ликующей юности

      1. Целую неделю Инеж не покидала комнату, которая, по словам Каза, теперь принадлежала только ей. Она знала, что ей нужно выходить, двигаться, делать что-то. Заслужить то место, что ей дали. Но её тело и сердце были с этим не согласны; она еле справлялась с растяжкой и лёгкими упражнениями, позволявшими ей учиться пользоваться своим телом в новых обстоятельствах, которые на самом деле был старыми — и значили, что оно снова принадлежит только ей. Она балансировала на чём могла: на всех трёх имеющихся у неё предметах мебели, на обеих ногах, потом на одной ноге, затем, со всей аккуратностью, на руках. Однажды Каз вошёл с подносом еды как раз в тот момент, когда она встала на одну руку на полу, и от неожиданности она кульком упала на пол. Удар пришёлся скорее по её гордости, чем по телу. Гафа не падали. Его сдавленный вскрик с извинениями не имел для неё значения, важнее было то, что он больше так не делал. После того случая он всегда сначала стучал. Через неделю Инеж заставила себя выйти в открытое пространство «Клуба Воронов», хотя больше держалась той половины, куда клиентам и покупателям не было доступа. Отбросы пялились на неё или, наоборот, специально игнорировали, но и то и другое было терпимо, поэтому она игнорировала их в ответ. Только ниже натягивала рукава одолженной одежды: прикрыть яркую татуировку с пером павлина на свой руке. Когда она наконец нашла Каза, тот был погружен в беседу с мальчишкой-земенцем. Оба они яростно жестикулировали. Она остановилась рядом со скамьёй, верхом на которой они сидели. Земенец увидел её раньше Каза, и черты его лица сложились в отчётливый вопросительный знак. — А ты кто? Новая инвестиция, про которую Каз то и дело так зловеще упоминает? — Он задвигал бровями, и Инеж нахмурилась. Да кто он такой? Каз только успел обернуться к ней, а темнокожий парень уже протягивал ей руку. — Я Джеспер, Джеспер Фахи. Самый быстрый стрелок, которого ты когда-либо видела. А ты? Инеж наблюдала, как Каз изо всех сил стремился сохранить невозмутимость, но тень ухмылки рушила спокойное выражение на его бледном лице. — Инеж, — поздоровалась она с парнем, Джеспером. — Я не знаю, что Каз говорил обо мне. Она не пожала его руку в ответ, но Джеспера это не смутило. Каз отодвинулся, освобождая ей пространство на скамье между ними. Инеж поколебалась, и он тут же вскочил, обошёл стол с другой стороны и сел туда, позволяя ей занять его место. Она осторожно присела рядом с Джеспером, чувствуя оставленное после себя Казом тепло. Она ничего больше не сказала, и после неловкого мгновения, пока обе стороны приценивались друг к другу, Джеспер повернулся обратно к Казу, явно собираясь продолжить их спор. Инеж слушала и гадала, где можно найти еды; все в комнате что-то жевали, но она не могла понять, где источник. — Говорю тебе, это невозможно, — прошипел Джеспер. — Ты не можешь незамеченным проникнуть в здание с таким количеством охранников и запертым сейфом, который к тому же расположен на третьем этаже. Тебя прикончат! — Острому взгляду Джеспера, выразительно направленному вниз, помешал стол, но Каз определённо понял, что он имел в виду, и неуютно скрестил ноги. — А вы собираетесь зайти с первого этажа или пробраться снаружи? — не думая, уточнила Инеж, полностью увлечённая пряным запахом супа, который ела девочка, сидящая за соседним столом. Оба парня повернулись к ней. — Что? — спросил Джеспер. — Вы… — она умолкла, не готовая к такому вниманию, сосредоточенному на себе. Она выпрямила спину. Инеж Гафа не отступала. — Вы планируете зайти с первого этажа и пройти изнутри или хотите забраться по фасаду здания прямо на третий этаж? Она не понимала, что выражали их застывшие лица, или, возможно, это они просто не понимали, что именно она сказала. Так что она продолжила. — Если вы хотите забраться через первый этаж, вам нужно знать планировку дома, есть ли там охрана, всякое такое. Если снаружи — понадобится достаточно времени, когда никто не будет обращать на вас внимания, пока вы карабкаетесь вверх и внутрь, и знать, какое окно вам нужно. Или там есть балкон? Их лица едва изменились, но ей показалось, что она заметила зародыш улыбки, прячущейся в уголках тонких губ Каза. Джеспер же выглядел ошарашенным. — Что? — словно оправдываясь, спросила она. — Каз, — произнёс он, не отрывая взгляда от Инеж, — ты привёл мне кого-то, кто знает, как вламываться в здания? Его голос переполнял едва сдерживаемый восторг. — Я не… — Инеж помотала головой. — Я просто довольно долго… думала, как выбраться из разных мест. А потом забраться обратно. Вот и всё. На лице Джеспера расцвела широкая ухмылка, настолько яркая, что просто умоляла улыбнуться в ответ. — Скажи мне, милая новая девочка, не умеешь ли ты случайно ещё взламывать замки? Инеж в растерянности замотала головой. — Ну, — ответил Джеспер, всё ещё сияя улыбкой, — этому приёму можно научиться. Верно, Каз? И Каз смотрел на неё взглядом будто… будто… она никогда не видела таких глаз, как в тот момент. Он кивнул лишь один раз — решительно. — Да. Она научится. И это был первый раз, когда Инеж перевела взгляд с Каза на Джеспера и обратно и подумала: о нет.       2. Инеж внимательно смотрела Джесперу в глаза. Стороннему наблюдателю сцена могла показаться романтичной, полной напряжения. Её рука взметнулась, быстрая как молния, чтобы стукнуть по дулу пистолета, который он только-только начал доставать. — Попался. Ты дёрнулся. — Неправда! — возмутился Джеспер, но практически сразу смирился и убрал пистолет обратно. Сидя за своим импровизированным столом, Каз улыбнулся, глядя на документ, который он всё это время внимательно изучал. — Точно дёрнулся, — спокойно подтвердила Инеж. Благодаря годам опыта выступлений на сцене, она сдерживала желание улыбнуться ему в лицо; в сочетании испуг и восторг творили забавные вещи с его бровями. — Ну хорошо. Ты победила. Теперь покажи мне, как это исправить? Чем я себя выдаю? — умолял он, с энтузиазмом наклоняясь ближе к ней. Она рефлекторно отпрянула, и Джеспер без лишних слов вернулся на место. Инеж почувствовала мягкую волну благодарности, поднявшуюся в ней в ответ на то, что он понял её желание соблюдать личное пространство. — Это, мм, — Инеж пыталась подобрать слова, чтобы описать то, как Джеспер выдавал свои намерения. — Это мои шикарные глаза? Мужественные брови? Захватывающая дух улыбка? — Теперь Джеспер её дразнил, и Инеж не знала, что с этим делать; он что, флиртовал? Она не была... она не… — Инеж, прекрати быть такой чопорной! В смысле, я знаю, что мы говорим о серьёзных вещах, и я серьёзно к ним отношусь, но мы же друзья, верно? Это не допрос, я пытаюсь у тебя чему-то научиться. — Хорошо, — произнесла Инеж. Внутри у неё зажглось интересное тёплое чувство, когда Джеспер назвал их «друзьями». Уже очень долгое время рядом с ней не было никого, кого можно было принять за друга. Она глазами стрельнула в Каза, сидящего за своим столом и бездумно тасующего колоду карт. Нет. Их с Казом нельзя было назвать «друзьями». — Это твой нос, — внезапно выпалила она, когда наконец фишки в её голове сложились в легко читаемую картину. — У тебя нос дёргается, когда ты принял решение. Например, вытащить пистолет, или пошевелиться, или сыграть свою партию в карты, полагаю. — Мой нос? — с ужасом произнёс Джеспер. — Меня выдаёт мой нос? Инеж пожала плечами; в этом не было её вины. Джеспер скосил глаза, пытаясь разглядеть оскорбительную часть своей анатомии. — Как ты мог! — драматично простонал он. — После всего, что я для тебя сделал, ты так предал меня! Со стороны стола Каза послышался звук, подозрительно напоминавший смешок. Инеж подавила улыбку. — Предательство! — возопил Джеспер, драматичным жестом кладя ладонь на лоб. — Измена! И Инеж всё-таки рассмеялась, тихонечко так, но лицо Джеспера внезапно засветилось торжеством. — Я знал! Я знал, что ты умеешь смеяться! Плати, Бреккер. Печально вздохнув, Каз подбросил вверх монетку, блеснувшую серебром в воздухе. Она ударила Джеспера в затылок и со звоном упала на пол. — Ой! Эй! Инеж переводила взгляд с бледного парня на темнокожего и чувствовала себя на удивление обиженной. — Вы поспорили… на мой смех? — Инеж, нет, — предупредил Каз, глядя на неё, и она всей кожей чувствовала напряжение в его взгляде. — Этот игрок готов спорить на что угодно. — Никогда не пугай меня, мол, ставки не в мою пользу, — подтвердил Джеспер. — Я тогда скорее всего буду играть против них, и что хорошего это мне принесёт? И Инеж, глядя на них двоих, подумала во второй раз: о нет.       3. — Инеж, ты потрясающая! — прокричал ей с земли Джеспер. Она пробиралась по крышам трёх зданий, демонстрируя им, как она улучшила свои таланты. Тренировки проходили в тайне, по ночам, чтобы изучить те швы, которые связывали этот город, и её усилия окупились. С тщательно контролируемым изяществом она спустилась по стене пустого здания, используя причудливые элементы кеттердамской архитектуры, чтобы спрыгнуть на землю. — Тебя будет не остановить, — восхищённо произнёс Джеспер. — Ты же учишься, как взламывать замки, верно? — Учится, — подтвердил Каз. Он молчал всё это время, но Инеж видела похвалу в наклоне его головы, в том, как он держался за трость. Она поморщилась: Каз произнёс это «учится», будто Инеж прогрессировала, а не спотыкалась то и дело, как ребёнок. — И когда я научу тебя стрелять, ты станешь плетью Кеттердама, — ухмыльнулся Джеспер ей, но она мгновенно напряглась. — Нет. — Нет? — Я не буду стрелять из оружия. — Почему нет? — Голос Джеспера звучал обиженно, будто отвергнув пистолеты и порох, она отвергла его самого. — Я не могу… нет, — Инеж не могла выразить это словами. Она просто знала, что не хотела подобного для себя. — Ты самый быстрый стрелок Кеттердама, ты лучший, — сказала она, находя слова в своей неожиданно опустевшей голове. — Но мне это не подходит. Я должна быть лёгкой, бесшумной. Пистолеты ни то ни другое, так что мне с ними не по пути. Она перевела взгляд с Джеспера, который обдумывал её слова, на Каза, разглядывающего покрытое дымкой небо. — Вы понимаете? Джеспер медленно кивнул. Каз повернулся к ней. — Ножи. — Ты пошлёшь её с ножами в перестрелку? — Слова Джеспера звучали возмущённо, но Каз был решительно настроен. — Я не собираюсь отправлять её в перестрелки, Джес, я отправлю её по крышам и сквозь окна. Ножи лёгкие, тихие и подходят и для других вещей, помимо нанесения вреда и запугивания людей. Кроме того, если она будет пользоваться ими в драке, это будет ближний бой. Подобное оружие в любом случае лучше подходит для этого. Инеж представила, как она просачивается в окно Танте Хелен в ночи, пробирается прямо к её постели и, ярко блеснув сталью, перерезает её горло. Её мать была бы в ужасе от того, как спокойно она это представила, но. Ну. Её мать бы пришла в ужас от многих вещей в её жизни. — Да, — спокойно согласилась она. — Ножи. — Она поймала взгляд Каза, полный наэлектризованного напряжения, которое как бы говорило: мы с тобой понимаем друг друга, возможно, даже слишком хорошо. Джеспер посмотрел на них, качая головой. — Ну ладно, — смирился он. — Разумеется. Ножи. Не то чтобы ими сложно было научиться пользоваться или что-то такое. И потеряв их однажды, теряешь навсегда, в отличие от пистолетов, которые можно перезарядить. Ножи. Отличненько. Инеж лишь улыбнулась, не сводя глаз с Каза. Уголок его рта скривился вверх, и он поправил одну перчатку. — Итак, Инеж. Ты показала нам, как ловко ты спускаешься. А как быстро ты можешь вскарабкаться наверх? Она взбежала прямо по стене, прыгнула, схватилась за край окна и подтянулась на руках — и всё это под восторженные вопли Джеспера. — Бреккер, она восхитительная! Она сделает нас всех богачами! Занятая поисками следующей опоры, Инеж подумала в третий раз: о нет.       4. — Говорю тебе, — упорно продолжал Джеспер. — Я видел, как они делают это во время представления. Это совершенно реально, и, Инеж, ты гораздо ловчее, чем тот парень с шоу, так что ты справишься. Это будет выглядеть, — он вздохнул, — так круто. — Ты хочешь, чтобы я рисковала здоровьем и жизнью, — парировала Инеж и наклонила голову набок, имитируя любопытство, — ради крутости? — И объясни нам, молю тебя, почему именно я должен её подбрасывать? — спросил Каз резким тоном, который, впрочем, не произвёл на Джеспера никакого впечатления. — Потому что она доверяет тебе больше, чем мне. — А зря. — Это неправда! Каз и Инеж посмотрели друг на друга, и между ними пробежала искра… чего-то. Она яростно нахмурилась, а он просто посмотрел на неё с тем нечитаемым выражением, которое с каждым днём всё больше становилось его неотъемлемой частью. — Вот! Видите, между вами химия… — Ты ошибаешься, — ответил Каз, всё ещё глядя на Инеж. — Ну или, по крайней мере, между вами есть эта связь… — Нет, — возразила Инеж, не отводя глаз от Каза. Джеспер вскинул руки в воздух. — Либо я слеп, либо вы оба лжёте, а я лучший стрелок в Кеттердаме, поэтому я знаю, что вероятнее! Инеж пыталась распознать хоть какую-то эмоцию на лице Каза. Каз, в свою очередь, искал хоть что-то, кроме твёрдой решимости, что билась под кожей Инеж. Никто из них не находил искомого. Оба они одновременно повернулись посмотреть на Джеспера, и он с высоты своего роста взорвался приступом хохота, глядя на совершенно одинаковые выражения на их лицах. — Ну, можете врать мне сколько угодно, врите самим себе, если вам так хочется, но позвольте спросить одно: хотел бы кто-то из вас, чтобы на месте Каза оказался я? — Нет! — Оба голоса прозвучали как один. Лицо Джеспера наполнилось самодовольством кота перед миской, полной сметаны. Инеж и Каз не повернулись, отказывались даже пошевелиться, чтобы посмотреть друг другу в глаза. — Ну вот и пожалуйста. Хорошо. Я вам говорю. Это будет эпично! Так, Инеж, ты становись… здесь, а ты, Каз, оставайся здесь… хорошо. Теперь, Инеж, ты к нему подбежишь, а Каз, переплети пальцы рук вместе в корзинку. Ага, вот так. И когда Инеж к тебе приблизится, немного согни колени, она поставит ногу в твои руки, ага, и ты подбросишь её вверх, вот так, и это придаст ей ускорения, и если всё пойдёт по плану, Инеж, ты как раз дотянешься до карниза. Все всё поняли? Инеж посмотрела на него с тревогой. — Я видела, как такое делают, для этого нужно время и тренировка. Ты уверен… — Вы справитесь. Если у тех идиотов из постановки получилось, насколько сложно это может быть? Инеж увидела, как Каз кивнул ей; она начала двигаться по направлению к нему мягкими ровными шагами. Каз уже переплёл пальцы. Джеспер затаил дыхание, всё должно было сработать замечательно… Через несколько секунд уже Каз валялся на спине, и на его подбородке расцветал синяк. Инеж лежала кучкой рядом. Джесперу оставалось лишь с извинением потереть затылок и подумать, что, наверное, ему стоило быть поосторожнее с двумя самыми опасными людьми из своего окружения. — Ладно, возможно, нам нужно найти что-нибудь мягкое. Каз поднял средний палец в грубом жесте. Лежащая на жёсткой мостовой переулка Инеж лишь подложила руки под голову и подумала: о нет...       5. Ей никогда не приходило в голову, что она не видела Каза без перчаток, пока однажды, забравшись на его подоконник, она не обнаружила его в таком состоянии. За окном сквозь серый туман лишь начинало восходить солнышко, и он уснул посреди несомненно важного дела. Всем телом он навалился на кое-как сколоченный стол, его пальто небрежно валялось на сундуке, а перчатки лежали рядом. Бесшумная как ветерок она спустилась на пол и подобралась ближе. Во сне острые черты Каза казались расслабленными, и впервые он выглядел на свой возраст, сколько бы лет ему ни было. Когда он бодрствовал, он всегда был настороже, в напряжении, всегда готов к следующему шагу, следующему удару. Сейчас его губы были расслаблены, ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, а одна рука сложена в кулак, пальцы дёргались, лёжа на грубой деревянной поверхности. Она с удивлением разглядывала его кисти, которые были даже бледнее, чем он сам. Ясно было, что они не видели солнечного света. Это были, наверное, самые мягкие руки, которые она когда-либо видела, без единой мозоли. Он наверняка носил эти перчатки годами, с такими-то руками. Инеж уселась на корточки, впитывая его образ. Каз Бреккер, Ублюдок из Бочки, Грязные Руки собственной персоной, в слабом свете раннего утра выглядел бледным и юным, а его руки были чище, чем у кого угодно. Чище моих, подумала она, рассматривая свои ладошки. Её образование было сложным и быстрым, и она выучилась. О, как она выучилась. И теперь, вооружившись одним клинком, пристёгнутым к одному бедру, и другим, зажатым в руке, Инеж стала той, кто держала в страхе ночной город. Подобно самому Казу, подумала она, вспоминая. Как он был молод. Как молоды были они оба. Его рот внезапно дёрнулся, и она всполошилась; Каз произнёс какое-то слово одними губами, но Инеж не смогла его разобрать. Он резко вдохнул, и Инеж пришла в себя и вскочила на ноги, чуть ли не запрыгивая обратно на подоконник. «Что ты делаешь, глупая девчонка? — спросила она саму себя. — Тебя здесь ничего не ждёт, с ним. Ни с кем-то ещё», — поспешно добавила она. Каз снова вздохнул, его дыхание становилось более прерывистым, неровным, и Инеж знала, что он не хотел бы, чтобы она видела его таким. Мысли пулями проносились в её голове, и она выскользнула из окна, подтянула себя на крышу и дождалась, пока не вернулась одна из ворон, гнездовавшихся неподалёку. Как только это случилось, она аккуратно спустилась вниз, крепко пнула ставню, хлопая ей о раму. Она могла слышать, как Каз резко проснулся и выругался. Инеж представила, как он садится, трёт лицо, вытягивается вверх… она замотала головой. Он спешно натягивал перчатки и поправлял галстук. Подождав ещё минутку или около того, она снова приземлилась на подоконник. — Доброе утро, Грязные Руки, — поздоровалась она. — У меня кое-что для тебя есть. — Информация, за которой её отправляли, и даже больше. Теперь она сполна окупала своё место. — Доброе утро, Призрак, — ответил он, и она всё ещё ненавидела это имя, но ох, сердце Инеж не должно было таять от одного вида отпечатка столешницы, оставшегося на его щеке. — У меня тоже кое-что для тебя есть. — О? — Инеж выгнула бровь; их разговоры обычно шли по другому сценарию. — Да, — произнёс он, и улыбка украсила его взгляд, что случалось редко, если никто поблизости не истекал кровью. Каз потянулся под стол и вытащил завёрнутый в кожу свёрток. Его квадратная форма никак не выдавала, что было в него завёрнуто; это могло быть что угодно. Но Инеж знала ответ. Была уверена в своей правоте до мозга костей. — Сперва информация. Ах. Наконец-то показался Ублюдок, которого она знала и… на которого она работала. Инеж стояла в расслабленной позе, выпрямив спину и легонько сжав в кулаки руки, и рассказывала собранную информацию. Часть её была лишь подтверждением того, что они знали, но часть была новой, и Инеж сохранила лучшие и самые сочные кусочки под конец. — Ты уверена? — спросил её Каз, у него уже горели глаза. — Совершенно, — подтвердила Инеж. — Именно поэтому я туда и пошла. — Теперь ты сполна заслуживаешь свой подарок, — объявил он, пододвигая свёрток ближе к ней. Инеж взяла его в руки, потянула за бечёвку, позволяя обёртке упасть на пол. Деревянная коробочка. Внутри она была обита тёмным бархатом, в его нежных объятиях лежал нож с костяной ручкой. — Ох, — против воли вскрикнула она. Инеж знала, что внутри будет нож. И всё же. И всё же. — Ох? — переспросил Каз, и что-то в его тоне заставило её оторваться от блеска лезвия и посмотреть на его лицо. Сила отражавшегося на нём желания чуть не сшибла её с ног. Он хотел, чтобы ей понравился подарок, и очень сильно, и она не знала, как выразить свою радость словами. — Она прекрасна, — вместо этого сказала она, снова глядя на клинок. Она потрогала его гладкое лезвие, слоновую кость рукоятки. — Она? — Улыбка плясала на лице Каза, и она не знала, что ей делать с таким подарком. — Как ты поняла? — Она, — твёрдо произнесла Инеж вместо ответа. — Санкта Алина, которая носила рога оленя Морозова. Клинок назван в её честь. — Нежными руками она подняла оружие с бархата, попробовала, как хорошо ложится его рукоятка в ладонь, насколько идеален его баланс. Она подняла нож и направила его остриём на Каза. Их взгляды пересеклись, и лучи солнца пробрались сквозь ставни и осветили их обоих, яркими зайчиками блестели на лезвии ножа, волосах Каза, глазах Инеж. Инеж опустила руку. — Спасибо тебе, Каз, — просто сказала она. — Он прекрасен. — У тебя должны быть прекрасные вещи, — ответил он. Она только удивлённо моргнула. Каз прочистил горло, отводя взгляд в сторону. Инеж тоже внезапно почувствовала желание сбежать. — Пойду завтракать, а потом в кровать, — твёрдо решила она. — Увидимся, когда я проснусь. — Ты устала? — спросил Каз, наклонив голову. — Я думал, ты не признаёшь слабости. Она улыбнулась ему маленькой хитрой улыбкой. — Усталость тела является главным признаком здоровья души, Каз Бреккер. Крепко сжимая в руке клинок, она тенью скользила сквозь дверь и вниз по ступенькам и думала лишь о болезненном желании на лице Каза. Её единственной мыслью было «о нет».       И 1. Инеж спешила по крышам обратно в Клуб Воронов; и даже теперь она слышала звуки борьбы, ждавшие её впереди. Она прибыла слишком поздно. Пока она бежала, Инеж спланировала свой спуск и сбросила себя с края крыши на балкон, на пристройку, на землю, чтобы продолжить свой безумный бег. Завернув за угол, она увидела сидящего на корточках за следующим поворотом Джеспера, расстреливающего группу неопознанных парней. — Ты опоздала, — крикнул ей Каз и сбросил одного из нападавших на землю, развернулся и, замахнувшись тростью, стукнул другого под колени. — Призрак вернулась? — позвал Джеспер, прицелился и повалил ещё одного парня, который как раз пытался убежать, по всей видимости, чтобы привести ещё больше атакующих. — Простите, — крикнула она, оценивая обстановку. — Задержалась по непредвиденным обстоятельствам. — Кто… — Каз бросил ещё одного парня через плечо, тот с хрустом приземлился на землю, и Инеж знала, что он ещё долго не встанет. — Кто может задержать привидение? Инеж не удостоила его ответом, вместо этого просвистела позывной, которому она научила Каза. Он повернулся как раз вовремя, чтобы встретить её, успел сложить руки в замок и… Инеж взлетела в воздух. — Сволочи! — крикнул Джеспер между выстрелами, уложившими ещё двух парней в простых коричневых пальто. — Вы тренировались! Инеж приземлилась ровно между двумя крупными нападавшими, повалив одного на землю, и он упал, свернув шею под очень неудачным углом. Он держался поодаль, и она подумала, что он мог быть вожаком. Она убедилась в своей правоте, когда остальные разбежались, увидев его лежащим без сознания на мостовой. Последний одетый в коричневое пальто паренёк исчез из переулка. — Каз, не хочешь рассказать мне, что это было такое? — Джеспер прятал свои драгоценные пистолеты с любопытствующим выражением лица. У него была порвана рубашка, но в целом он не выглядел пострадавшим. — Инеж? — Каз поднял бровь. — За голову Каза назначена награда. Кто-то из крупных игроков не доволен его делишками, — объяснила Инеж, выравнивая дыхание и проверяя, на месте ли ножи. Она не вытащила ни один, эта группа была чрезвычайно не организована — что было благословением, учитывая, как они тоже оказались не готовы. — Награда? И сколько дают за нашего парня? — Ну, всё началось с тысячи крюге, — рассказывала Инеж, просто чтобы подразнить Каза. — На прошлой неделе предлагали пять, а теперь почти десять тысяч. Может подняться ещё выше, если он продолжит в том же духе. — Есть ли хоть единый шанс, что он прекратит быть «в том же духе»? — спросил Джеспер, улыбаясь знакомой кривой ухмылочкой. — Я бы на это не ставила, — с безразличным лицом ответила ему Инеж. Каз выглядел раздражённым тем, что они его игнорируют. Джеспер подмигнул Инеж. — Ну, тогда давай влезем в ещё большие неприятности, — предложил он, обнимая Каза с Инеж за плечи, и развернул их прочь из переулка, оставляя позади бессознательные тела парней, пытавшихся напасть на Каза со спины. — Но сначала, — сказал он, когда Каз сбросил его руку, притворившись, что поправляет воротничок, — я думаю, мы заслужили вафли. Пока они покидали место от драки в поисках завтрака, Инеж поглядела на двух парней, которые стали ей так дороги, и довольно подумала: о да.