От сладкого к острому

      На пороге элитного клуба Чана в центре Сеула, мускулистый высокий охранник в черной футболке грозно осматривает каждого гостя, внимательно смотит на дату рождения в документах. Очередь не становится меньше, а музыка слышна даже на улице. Наблюдая за окружающими, Минхо и Лэс выходят на улицу — духота в "Ампире" едва ли позволяет дышать, а грязный, но прохладный воздух, приводит ребят в чувства. Мимо охранника, взяв под руки весьма выпившего юношу, из здания выходят еще двое таких же здоровяков. Парень ругается, невнятно кричит и почти не стоит на ногах, волосы его растрепаны, атласная серая рубашка почти расстегнута до пупка. Минхо отворачивается, узнав в нем Джисона, который все еще не знает, что Ли вчера вернулся из Лондона. Кажется странным, что они не встретились внутри клуба каким-нибудь странным способом, подразумевающим совпадение или случайность. Джисон, обожающий выпить и повеселиться каждые выходные, отпирается от охранников и приподнимает ладони, оставляя все попытки попасть обратно. Он медленно бредет к трассе, желая поймать такси, но вместо дежурного автомобиля останавливает собой синий "Астон мартин" Бан Чана, который тут же выходит, громко стукнув дверьми. — Какого хера ты делаешь, чувак? — в темноте Чан не сразу узнает знакомого. — Джисон?! Опять нажрался? — Твои долбоебы опять выперли меня из клуба, — немного обиженно бурчит Хан. — Почему они... — парень поворачивается к охранникам, но вместо них встречает взгляд неосторожного Минхо. — Чего... — Вот, блять, — хрипит тихо тот, ожидая, что его кто-нибудь спасет, ведь теряться в толпе уже поздно.       Лэс давит в себе смешок, пока Джисон, моментально протрезвев, направляется к Ли, но его догоняет Чан. Схватив парня за запястье, он кивает Минхо, чтобы тот немедленно вернулся в клуб, но Минхо ведь не из тех, кто сбегает? Или нет. Он упрямо смотрит Джисону в глаза, гордо выпрямив спину и мысленно удивляется тому, что парень узнал его даже с другой прической. Лэс берет Минхо под руку, и он переводит взгляд на подругу. — Твой приятель тоже не знал, что ты приехал? — Никто не знал. — Кажется, он хочет с тобой поболтать. — Поцелуй меня.       От резкого приказного тона Минхо, у девушки вспыхивают щеки сильнее, чем от самого содержания фразы. Она недоуменно хлопает ресницами и почти отстраняется, но парень не отпускает, нагло переложив руку на талию. — Ты ёбнулся? — Пожалуйста, поцелуй, чтоб он ушел, — немного мягче повторяет Ли. — В долгу не останусь. — Пиздец, — шепчет Лэс и торопливо тянется к губам, практически не прикасаясь.       Они замирают на несколько секунд, пока Минхо сам не приоткрывает рот, едва обжигая своим дыханием губы смущенной подруги. Она отстраняется, словно ошпаренная кипятком и убегает в клуб, пока Минхо поднимает взгляд на Джисона и Чана, стоящих поодаль. — Они... они что, типа вместе? — горько спрашивает Джисон не столько у Чана, сколько у самого себя.       Ошарашенный не меньше Хана Чан, только сейчас отпускает руку и сам не понимая почему, коротко отвечает: — Ага.       Джисон моргает несколько раз, словно увиденное могло быть сном, смотрит прямо в глаза Минхо, а потом, резко развернувшись, уходит в темноту. Нервно сглотнув, Чан подходит к другу, попутно нажав на блокиратор дверей автомобиля. — Вы че делаете? — почти трясясь от злости спрашивает он. — Расслабься, — спокойно отвечает Ли. — Мы даже не целовались, просто так надо было. — Разбиваешь сердца одно за другим? Какой же ты, блять... знаешь, Минхоша, ты стал еще хуже, чем был. — Не лезь не в свое дело. — Не в свое дело? — Чан приподнимает брови. — Нормально, что Лэс моя сестра, а ты уводишь ее у Уёна? — Что за бред? Никого я не увожу! — Не понимаю когда ты стал такой сволочью? Как я упустил этот момент? — Как? А я расскажу тебе как, — эмоции Минхо приобретают новый характер, он сам начинает злиться. — Пока ты страдал от неразделенной любви к Чонину, я медленно понимал, что достиг точки невозврата. Ты думал, что если у меня появились отношения, то все проблемы разом исчезли, но нет уж! Я нуждался в тебе, а ты оставил меня, и теперь спрашиваешь почему я такая сволочь! Я всегда таким был, просто не показывал, и ты, как никто иной об этом знал, так какого черта удивляешься сейчас? — Какого хуя ты обвиняешь во всем меня? Океюшки, давай по-честному, раз ты начал, — Чан вздохнул, убирая руку в карман. — Тебя волнует только ты сам. Говоришь, что ты нуждался во мне, а я? Я? У меня никого не осталось! Мне хотелось хоть кому-нибудь рассказать о своих переживаниях, о своих чувствах, но я привык все держать в себе, потому что, в отличие от тебя, я знаю насколько жесток этот мир. И в то время, как у тебя была Наен, у меня не осталось никого, каждый нашел себе человека, которому был нужен, а я нет. Я просто молча позволял боли разъедать меня изнутри, и, может быть, если бы я с кем-то поделился, мне бы не было так невыносимо плохо? Но нет. Этого никому не надо, а тебе и подавно. Ты ебаный эгоист, Минхо. Сколько раз я выручал тебя, вытаскивал твою задницу из передряг, но ты сейчас стоишь и говоришь, что я оставил тебя бедненького несчастненького, нормально вообще? И у тебя была Наен, которую ты не заслужил. — Не заслужил? — Ли нервно усмехается. — Я это и сам знаю. А ты? Ты ее заслужил? — При чем тут я? — Брось! Я видел как ты на нее смотришь! Каждый раз раздеваешь глазами, завидуешь мне, это по-твоему дружба — дрочить на девушку друга в ду́ше? — Закрой рот, пока я не закрыл его тебе лично. — Скажи, что это не так, и я извинюсь. — Ты опять нажрался экстази и запил их водкой? У тебя, блять, разум помутнел, Миноша.       Чан проходит мимо, эпично задев парня плечом, но тот внезапно кричит: — Я видел вас вчера!

* * *

      От самого аэропорта Минхо не покидала мысль о встрече с Наен. Идею ехать к отцу или матери он отмел сразу, пусть их не особо волновала жизнь своего ребенка, рассказывать о том, что он натворил в Лондоне постыдно и тревожно. Ему казалось, что начав обучение в другой стране, он сможет найти себя хотя бы в будущем, получить специальность и быть лучшим в архитектурном деле, однако с самого начала все пошло наперекосяк. Один сомнительный приятель — и вот Минхо уже вдыхает кокаин вместо того, чтобы готовиться к занятиям, курит травку в огромном количестве и целуется с малознакомыми людьми. Ему весело и легко, и кажется, так будет всегда, однако на следующий день его тошнит, кости ломит, словно их раздробили молотком и голова раскалывается, как грецкий орех. Минхо никогда не чувствовал себя настолько плохо, поэтому обещает себе, что это прозошло в первый и последний раз, но... Круг замыкается, каждый день Ли теряется в паутине наркотиков, алкоголя и разврата, тонет без попыток выбраться, и каждый день проклинает себя за это, умирая от физической боли. Он только дважды посетил лекции, не выходя из такого странного и такого расслабленного состояния, осветлил волосы, совершенно не помня как и похудел на восемь килограмм за две недели. Его кости стали выпирать, а мешки под глазами от недосыпа напоминали марианские впадины, но Минхо не волновал внешний вид. Ему хотелось еще, хотелось больше дряни, что предложил новый знакомый за достойную сумму денег. Он отдал все, что было, забыл зачем приехал в Лондон, забыл кем видел себя в будущем и забыл то, кем является сейчас, пока однажды не осознал, что стоит у края пропасти. Буквально.       Того, кто втянул Минхо в черное болото, звали Джеймс — это все, что парень знал о нем. Теперь судмедэксперы собирают тело Джеймса, бросившегося со здания университета, по кусочкам, а Ли смотрит вниз на это зрелище. Рядом с ним еще несколько человек, которые как и он, пытались отговорить Джеймса от смерти, но... — Минхо Ли! — парня откликает незнакомка. — Тебя в деканат вызывают.       Сотни и сотни вопросов от полиции, декана и докторов влетают в голову Минхо, сидящего в холодном кабинете, но у парня там лишь одна мысль: "Неужели я могу закончить, как Джеймс?" Его заставляют поехать в лабораторию сдать несколько тестов, а заведующая университетом озвучивают, что он не может учиться здесь. — Вы не подходите нам, мистер Ли, — произносит суровая женщина в белом костюме. — У нас престижное заведение, а Вы, видимо... я разочарована. Вы подавали большие надежды, но теперь Вам придется вернуться в Южную Корею, в "Чунан", если, конечно, Вас примут обратно. — Пошла ты, — хрипло кидает Минхо и выходит вместе с людьми в странной одежде, оставляя заведущую задыхаться от гнева.       Содержание запрещенных веществ в крови Минхо составляло крошечный, едва заметный процент, однако наличие медицинских заключений, сделанных много лет назад и ложное обвинение в покушении добавило нулей к взятке для парочки жирных британцев. Парню пришлось воспользоваться кредитной картой, чтобы его просто отпустили домой.  Утопающий в долгах и позоре Минхо взял билет на самолет до Инчхона(?), проклиная весь мир, в первую очередь, самого себя. На высоте в двенадцать тысяч метров парень думал о том, что потерял, и необузданное чувство сожаления охватило его потемневшее сердце. Он вдруг осознал, что остался совсем один, ему не у кого попросить помощи опять, как тогда, когда мама бросила его. Он потерял даже своего лучшего друга, близкого человека, которому доверял больше всего на свете. Поэтому он решил, что по приезде сразу же позвонит Чану. Однако был еще один человек, которого Минхо сильно обидел. Он почти ненавидел себя за то, как поступил с Наен, и больше всего на свете ему хотелось увидеть сейчас эту девушку, извиниться за то, что вообще появился в ее жизни.       Минхо стоит у домофона, нервно теребит ключи от съемной квартиры и не понимает почему не отдал их, словно знал, что пригодятся; словно он знал, что опять испортит свою жизнь — так же, как портит чужие. Но назад дороги нет, и Минхо, забывая, что уже давно заполночь, торопится в квартиру, где они с Наен так старательно выстраивали свой крошечный мир кирпичик за кирпичиком. Он останавливает пальцы прямо в миллиметре от звонка и не решаясь позвонить, тихо дергает за ручку. Парень осторожно ставит чемодан прямо у двери и глаз архитектора замечает дорогие мужские туфли. Сердце пропускает удар, когда Минхо понимает, что Наен не одна. В кухне горит свет, но в ней никого нет, только две кружки с холодным ромашковым чаем на столе. Маленькими шагами Минхо бредет по темному коридору, пока не слышит шум из спальни, и во рту пересыхает от догадок — недолго Наен тосковала. Парень не чувствует ничего, кроме ревности и злости, когда неслышно приоткрывает дверь в спальню. В приглушенном ламповом свете он видит два силуэта, и бледнеет от ужаса.       Предательство? Почему же? Ведь они с Наен расстались, он бросил ее. Но почему она с Чаном? С его бывшим лучшим другом? Прикусывая язык так сильно, что рот наполняется кровью, Минхо также незаметно уходит. Теперь ему и правда некуда идти, но он все равно едет к семье Бан, которые живут совсем близко. Слезы душат, но Ли ни за что не заплачет, вдруг кто-то увидит?

* * *

      Чан останавливается, но повернуться не решается. Ему страшно посмотреть Минхо в глаза, потому что он ощущает ужасную вину за то, что позволил себе коснуться Наен, но ведь она не собственность Ли? Он бросил ее! Поэтому Чан делает глубокий вдох и резко повернувшись выпаливает: — И что? — И что? — крошечные губы Минхо подрагивают от обиды. — Это Наен, Чан! Наен! Ты трахнул Наен! — Заткнись! — в один шаг Чан преодолевает расстояние и закрывает рот парня ладонью. — Нахуй ты орешь? — люди вокруг и правда бросают удивленные взгляды, охранники клуба уже ждут, что начальник попросит вышвырнуть Минхо подальше. — Я люблю ее, и сделаю для нее все, а ты? Что сделаешь ты? Изменишь ей с Джисоном еще раз? Оттолкнешь? Бросишь, улетая в Европу? Забудь о ней, и не смей упоминать ее имя, выблядок, — Чан грубо отпускает Ли, убрав руку. — Почему из всех парней она выбрала тебя? — Может она знает кому дорога? — Поэтому ведет себя как шлюха?       В следующую секунду Чан сильно бьет Минхо в скулу, и тот секундно поморщившись, ударяет парня в ответ в область челюсти. Охранники тут же бросаются к ним, подобно цепным псам, но Чан останавливает их рукой и сплевывает кровь. — Ты перешел все границы, Минхоша, — произносит он и скрывается в темноте клуба. — Господин, не пускать его? — спрашивает один из здоровяков. — Это свободное заведение, — отвечает Чан, касаясь пальцем раны. — Пусть заходит обратно, если хочет.       На длинных ресницах Минхо застывают слезы, и он спешит уйти, однако видит паркующуюся "Шивроле" Феликса у бордюра. Парень замирает, глядя на то, как из машины выходят его хозяин, Хенджин, Ксэюн и... Наен. Девушки шуточно берут друг друга под руки и идут к клубу, не замечая Минхо. Наен, как обычно не смотрящая ни на кого, тем более не заметит бывшего, изменившего цвет волос. Но у Ли почему-то волнение горячим потоком по телу разливается: Наен такая прекрасная в маленьком изумрудном платье на бретелях, с накрашенными блеском губами и убранными в хвост волосами. Когда знакомые теряются у входа в клуб, Ли еще долго не решается пойти за ними. Ему хочется напиться до беспамятства и ни с кем не разговаривать, но реакция Наен на вернувшегося Минхо интересна до дрожи в конечностях. Охрана пускает его внутрь, облив презрительными взглядами, на которые парню, вообще-то, наплевать. Он идет к бару и берет бутылку самого недорогого виски, расплачиваясь все той же кредиткой. Один шот за другим, и постепенно Минхо теряется в громкой музыке, синем цвете декораций и выпитом количестве алкоголя. Он несколько раз искал глазами Наен, не понятно зачем, но девушки словно и не было здесь. Голова становится тяжелой, хочется спать, а лучше — умереть. Минхо ненавидит эту жизнь, этих людей и самого себя. Он больше ничего не ощущает, только отвращение ко всему и всем. Сильно пошатнувшись, парень спускается с барного стула и пробирается ко второму этажу, чтобы ворваться в кабинет Чана и продолжить их "разговор", однако статный охранник, коих здесь было достаточно, грубо толкает Ли в плечо, не разрешая пройти дальше. — Все нормально, — позади появляется Лэс. — Пусть он пройдет. — Но, госпожа... — Пусть. Он. Пройдет.       Удивительно как под взглядом нежной и хрупкой девушки такие мужчины теряют всю свою силу. Минхо недолго смотрит на подругу затуманенным взглядом, а после, держась обеими руками за перила, поднимается по лестнице. «Интересно, что из этого выйдет» — думает Лэс, глядя на Чана, который неподалеку общается с Феликсом. Она достает свой телефон и пишет Наен: 00:19 lesexy: на втором этаже кабинет чана, можешь подняться? 00:19 lesexy: это правда важно

00:21 nayeonkim: Что такое??

00:21 lesexy: узнаешь       Наен не находит глазами Лэс, которая быстро ретируется в темноте, поэтому пожав плечом, спешит на второй этаж.       Минхо заходит в кабинет, удивляясь, что дверь не заперта, пусть внутри абсолютно никого нет. Он оглядывает помещение пьяным взором, вспоминает, как они с Чаном впервые приехали сюда и горько вздохнув садится за рабочий стол, шпонированный дубом. В кабинете два окна, одно панорамное, открывающее вид на вход в клуб, второе — из рефлективного стекла, которое ведет в танцевальный зал и позволяет незаметно наблюдать за посетителями заведения. Минхо шарит глазами по столу и в одну секунду сердце жалобно сжимается. У самого края, как у заботливого отца, у Чана на столе красуется фото, сделанное в не таком уж далеком прошлом. На нем двое счастливых лучших друзей, поступивших в один университет — Ли Минхо и Бан Чан. Парень кусает нижнюю губу и чешет свежие раны на косточках рук, ведь вчера снова бил стены, освобождаясь от ярости.       Дверная ручка щелкает сразу после стука, и Минхо безразлично поднимает глаза на входящего человека. Он ловко скрывает удивление, чего не скажешь о взволнованной Наен. — Что... что ты... — Делаю здесь? Могу спросить у тебя тоже самое. Или ты имеешь ввиду Сеул? — Лэс написала мне... — Пх, — Минхо усмехается в очередной раз. — Хитрая ворона, чего она этим добивается? Как думаешь? — Я не знаю, — Наен говорит осторожно, пытаясь контролировать эмоции; ей сложно, хочется кричать, плакать, обнять Минхо и тут же ударить по счесанной скуле. — Что у тебя с лицом? — Может хочет помирить нас, чтобы ты не увела у нее парня? — проигнорировав вопрос, Ли встает с кресла и подходит к девушке. — Че ты несешь? — Почему весь мир вертится вокруг тебя, Наен? — Сколько ты выпил? — в нос бьет резкий запах алкоголя и едва уловимые нотки ненавистного теперь парфюма.       Наен отстраняется, машет рукой перед их лицами, словно это спасет от сокращения расстояния; словно это спасет от неизбежного желания поддаться чарам Минхо, а он делает несколько резких шагов к Наен, и та пятится назад, прямо к рефлекте. Осветленная челка падает на большие глаза Минхо, он поправляет ее тонкими пальцами, и Ким замечает крошечные ранки на костяшках. Сердце стучит быстрее, потому что Минхо —гребанный нефилим, слишком красивый, соблазнительный, и Наен стыдно, что она не может сохранить свою гордость из-за этого. — Я не был готов отдать тебя ему.       Властный полутон его мягкого, раненного виски голоса, создает тугой ком внизу живота. Не сами слова, в них ведь нет никакого смысла, а то как он их произносит. Девушка вздыхает, осознав, что они впервые видятся после расставания. — Не обманывай себя, — контролируя влюбленное сердце отвечает она. — Ты вел себя так, словно мы чужие. — А теперь? Как я должен себя вести? — Ли приближается и теперь между ними остается не больше двадцати сантиметров, на лице парня — малиновый свежий синяк и абсолютное спокойствие. — Стоило мне улететь за границу, и ты побежала к моему лучшему другу, наверное, вы оба не ждали, что я вернусь? Это называется предательство. — Предательство? — усмехается Наен. — А как называется то, когда твой парень ссорится с тобой, напивается и трахает другого парня? — Что? — Минхо теряется от правды больно ударившей по вискам. — Джисон не смог держать язык за зубами, видимо ты так сильно ему нравишься, — лучшая защита — это ведь нападение? — И как он тебе? Лучше меня? — А как тебе Чан? — парень решает, что отрицать историю с Джисоном нет смысла. — Лучше меня? — Лучше тебя никого нет и не будет, — честно отвечает девушка и опускает взгляд в пол, рассматривает туфли Минхо.       Ей больно и страшно смотреть ему в глаза. С того момента, как Наен больше не имеет права касаться его скул, целовать эти мягкие губы и вдыхать аромат выветриваемого парфюма на нежной коже — все потеряло былой смысл. — Правда? — переспрашивает, словно не верит и делает еще пару шагов навстречу, Наен бьется спиной о стекло. — Сильно болит? — Не сильно, потому что ты виновата. Вечно из-за тебя дерусь. — И что произошло на этот раз? — Сказал Чану, что ты ведешь себя, как шлюха. — А ты тогда кто?       Каждый раз, когда Минхо оказывался рядом, сердце словно разрывалось на части от любви, и теперь он здесь, на запрещенном расстоянии, такой привлекательный с этими чертовыми осветленными волосами, манящий и совершенно недоступный, только вот Наен кроме ненависти ничего испытывать не должна. Она не знает, точнее не хочет вспоминать в какое время наступил момент, когда все начало рушиться. И сейчас — зачем он мучает ее? — Если я скажу, что я тоже шлюха, ты перестанешь злиться? — Я не злюсь. — Да? — лукавая улыбка и опьяненный взгляд Минхо, заставляют Наен передернуться. — Тогда повернись. — Зачем? — даже после всего, что он сделал, Наен хочется ему угодить; наивная идиотка, которая поклоняется демону по имени Ли Минхо и готова делать все, что он прикажет, однако разум умоляет сохранить немного гордости. — Ты знаешь зачем, — холодно отвечает парень, а Наен определенно знает. Знает, что Ли обожает обнимать сзади, запускать пальцы под белье и упираться членом в зад, поэтому и не поворачивается. — Нет? — Ребята меня ждут. — Подождут еще немного. — Не думаю, что это... — Наен упирается ладошками в сильную грудь, слегка отодвигает парня, оказавшегося так близко. — ...хорошая идея. Чего ты хочешь мне доказать? Что ты лучший любовник? Это я и так знаю. Или просто хочешь сделать еще больнее? Питаешься моими страданиями, как вампир кровью? — Только твоими стонами, — он убирает ее руки от себя и грубо поворачивает к себе спиной, сопротивляться бесполезно, да и не слишком хочется. Минхо жмется к девушке всем телом, прикрыв глаза шепчет прямо в ухо: — Я очень скучаю по тому, как ты выстанываешь мое имя, малышка.       Совладать с разумом практически невозможно, когда Ли начинает вести эту игру. Наен беспомощна в этой борьбе, пытается вывернуть руки всего лишь раз, а после сдается, да и зачем бежать, если тоска о парне настолько невыносима. Может она совершает очередную ошибку, о которой пожалеет, но когда Минхо грубо толкается бедрами, заставляя девушку дернуться в такт, она сдается. Совсем. — Ты все равно моя, — он отпускает ее руки, приподнимает юбку платья и проводит пальцами по белью множество раз. —  Твоя кожа, твои волосы, твой голос — все принадлежит мне. Как и твоя душа, — он целует в мочку уха, а девушка зажмуривает свои глаза. — Как и твое сердце, — целует в шею, в открытое плечо. — Посмотри на него? — свободными пальцами Минхо берет девушку за подбородок, поворачивает в сторону выпивающих друзей, среди которых Чан. — А что если он нас увидит? Будет ли считать тебя блядью? Наен, малышка, в кого ты превратилась? — парень расстегивает молнию своих джинс, и Ким ощущает, как отодвинув кромку трусиков, Минхо касается твердым членом половых губ. — Попроси меня остановится, и я остановлюсь, ты знаешь, — предлагает парень, однако Наен молчит, вжимает лоб в окно и прикрывает стыдливо глаза. — Видишь? Ты молчишь. Вся твоя жизнь построена на сексе, ты стала такой. Неужели в этом я виноват? Но тебе это нравится? — ей нравится лишь то, как грязно с ней говорит этот парень; толчок, грубый, но такой знакомый. Пальцами Ли вновь проникает под белье, находит точку "джи" и масирует, слегка надавив. — Кто спасет тебя? Чан? Он сможет? Что он дает тебе, м? Мне он сказал, что сделает для тебя все на свете, но дает ли он те эмоции, которые ты испытываешь со мной? — голос Минхо такой одурманивающий, даже ужасные, но такие правдивые слова заставляют Наен полностью оставаться во власти парня, что входит в нее полностью, медленно растягивая удовольствие. — Ведь даже сейчас ты вся горишь из-за меня, тебе нравится? — постепенно набирая темп, Ли прижимает девушку к испачканному отпечатками стеклу всем своим телом. Он лукаво продолжает говорить на ушко, иногда прерываясь на сводящие с ума поцелуи в шею, Наен тихо стонет, боясь, что их услышат и застукают. — Обожаю, когда ты такая покорная, не кусаешься, и при этом так сладко кончаешь, — чувство освобождающей эйфории накрывает Наен, и за началом оргазма следует сквиртинг; громкий стон глушит стекающую по бедрам жидкость, и Минхо вытаскивает член, чтобы убедиться в эякуляции. — Видишь? Разве Чан заставляет тебя сквиртить? Заставляет кончать также? — он вновь входит в послушное горячее лоно, обнимает смущенную до дрожи Наен. — Поэтому ты все еще моя. И всегда будешь ей.       Девушке становится страшно от того, что Минхо прав, как и всегда. Ей так нравится вся его грубость, смешанная с нежностью, похотливое тяжелое дыхание и сладкие губы, рассыпающие пятна по всей шее. Она в очередной раз растворяется в парне, прижимается всем телом и выгибает поясницу. Нехватка Минхо превратила ее в настоящую наркоманку, умирающую от ломки, и сейчас она чувствует такое блаженство, такую радость, что по щекам бегут слезы, и плевать ей, что в любую секунду может кто-то войти. Задержав дыхание, Наен кончает снова, и Минхо вновь усмехается, обжигая пьяным дыханием уши. — Блять, ты такая очаровательная, — он поворачивает ее голову настолько сильно, что подбородок упирается в плечо, но ему важно видеть ее глаза. — Не говори, что плачешь из-за меня.       Наен дергает головой и отворачивается, все еще ощущая бешеный ритм Минхо. Его тело такое горячее, почти испепеляющее, и девушка сгорает, зная, что будет жалеть. Сильные руки сжимают хрупкое тело до алых следов, Минхо осознает, что близок к вершине и делает несколько особенно резких толчков. Не вынимая член, он вновь притягивает Наен, обнимает ее совсем ласково и шепчет: — Я очень скучаю по тебе.       Казалось бы, верить словам Минхо совершенно не стоит, ведь Наен проделала долгую работу над ошибками, но она накрывает его руки своими и мечтает, чтобы этот момент пьяной близости длился как можно дольше. Только Ли обрывает все, как всегда и отстраняется. В тусклом свете блестят остатки спермы на телах, но никого этого не волнует. Минхо застегивает ширинку, поправляет одежду Наен и оборачивается... девушка дергается, когда слышит его истерический смех и поворачивается следом.       На пороге, прикрыв дверь с той стороны, стоит Бан Чан, который с каменным выражением лица и бокалом белого вина в руках наблюдает за смеющимся пьяным Минхо и смущенной до самых костей Наен.