Всё горит огнём

Промозглый серый Питер, этот город остаётся таким в любое время года, эту атмосферу не передать словами и не спутать ни с кем другим. Пошарпанные стены старого детского дома, к которым Серёжа уже давно привык. В этом месте нет ни любви, ни надежды, ни ласки, только мысль о том, что, возможно, однажды всё изменится в лучшую стороны и закончатся бесконечные недомолвки, драки и пустые страдания. Разумовский и не помнил никогда другой жизни: с самого мальства его шпыняли одногодки или ребята постарше. Мир жесток и агрессивен. Это главный урок, который усвоил в своём бытии юный Сергей Разумовский. Каждая нападка со стороны всегда отражалась яркой пощёчиной от судьбы по хрупкому детскому эго. А мальчишке с тонкой душевной организацией от этого было только больнее. Серёжа искренне верил в мир и в окружающих его людей. С самого детства Разумовский старался помогать каждому, кому был способен помочь, да даже если и не способен, попробовать отдать всего себя ради другого человека было “чем-то в его стиле.” Дождливый вечер вторника, ребята расходились из общей игровой комнаты, после очередного занятия. Они никогда Серёже интересны не были, обычно он сидел, в пол уха слушал воспитательницу и рисовал-рисовал-рисовал. Бесконечно. Игровая была светлая, в ней были покрашенные в светло-жёлтый стены, по всей комнате были расставлены игрушки: поношенные, которые привезли неравнодушные, и не очень затасканные. Пока проходило вечернее занятие с воспитательницей, Серёжа не услышал одной важной вещи, которая бы в последующем, возможно, помогла ему. Среди ребятишек-задир разразился новый спор, в ходе которого козлом отпущения снова вышел Разумовский. Стоило всем выйти из игровой, Серый стал собирать свои рисунки, а уже после только направился на выход. Выйти парнишка даже и не успел: юные хулиганы окружили его, сначала бросаясь ядовитыми обзывательствами, обвиняя в чём-то и упрекая, а уже после полезли в драку. Серёжа уже на своей шкуре выяснил, что отбрёхиваться или отбиваться - одна из худших идей, они не успокоятся. Вспоминаются слова воспитательницы, что нужно проявлять стойкость духа и быть сильнее своих обидчиков. И Разумовский был сильнее: слёзы смешивались с кровью, больно саднили места ударов, снова разбитый нос и рассечённая бровь. И эти дети успокоились только после этого, разбегаясь по своим захудалым комнатушкам, когда их разогнала та самая воспитательница, Ольга Александровна. Всё в крови, рисунки испорчены, состояние Серёжи тоже оставляет желать лучшего. Все расспросы о том, как же так случилось, проигнорированы. Женщина ведёт Разумовского в небольшой кабинет, который был отведён под медпункт. Коридоры детдома темны и полны опасностей: от иногда проваливающегося пола и обваливающейся штукатурки, до хулиганья, что может за тобой увязаться. Проходя со светловолосой женщиной за руку по этим помещениям, Разумовскому казалось, что остро ощущал запах гнили, и пока не понимал: гниёт он сам, или люди вокруг него. Запах медсестринского кабинета всегда был специфичен: смесь спирта, нашатыря и ваты. Этот аромат надолго засел в голове Разумовского как оплот спокойствия, ведь его не трогали в двух местах: у медсестры и в его комнате. Серёжа всегда был один, к нему никого не подселяли, потому что он не ладил ни с кем из сверстников, уж больно он ментально хрупкий и пластичный, восприимчивый мальчик. Этот вечер многое в жизни Сергея изменил. После того, как каждая даже мелкая ранка была заботливо обработана здешней медсестрой, а ваты и пластырей на Разумовском было так же много, как шариков на новогодней ёлке, под чутким наблюдением Ольги Александровны он вернулся в свою комнату. Это место, в его глазах, сильно отличалось от всех помещений приюта: было светло, прямо как в игровой, несмотря на то что комнатушка находилась на теневой стороне здания, педантично убрано, в отличие от комнат остальных мальчишек, кроме стола. На столе у Разумовского всегда творческий беспорядок, и трогать ничего нельзя, как и рисунки, развешенные по комнате на старый задрипанный скотч. Вернувшись "к себе", успокоиться малец не сумел: ещё больше разрыдался, захлёбываясь своими же слезами и обидами. Вот был бы хоть кто-нибудь, кто рядом, кто защитит от всех этих напастей, за кем бы спрятаться, как за каменной стеной и никого-никого не бояться, ничего-ничего не чувствовать, особенно эту всепоглощающую боль внутри. И Разумовский даже предположить не мог, как опасны такие желания в руках ментально нестабильного человека. Уже едва дыша от истерики, Серёжа на грани между сном и реальностью ощутил цепкие объятия и тепло, то самое, которого так всё это время не хватало. Становилось спокойнее, красные от слёз глаза жгли и смыкались, с тихим всхлипом Разумовский уснул. Так и появился тот, кто со временем сильно изменит жизнь юного Серёжи - Птица. Человекоподобное существо с огромными крыльями иссиня-чёрного цвета, точно у самого настоящего ворона, глаза его блестели шмелиново-жёлтым огнём. И сейчас Птица поднял Разумовского на руки, ребёнок по ощущениям был совсем невесомым, а следом уложил на старую скрипучую кровать, укрывая одеялом. Он никогда от Серёжи не уйдёт, и всегда-всегда будет рядом. Только будет ли этому рад сам Сергей Разумовский...