Восхождение: Глава I: "Ниспосланный"
12 августа 2021 г., 12:22
Примечания:
В этой главе рассказ ведётся от лица новорождённого главного героя, что же ждёт главного героя в ней? Давайте-же узнаем.
Мой разум туманен. Глубина и пустота тьмы ужасает. "Всё так и должно быть, волноваться не стоит", – прозвучал голос в моей голове. "Пожалуй", – отвечаю я голосу. Каждый человек переживает что-то подобное, кто-то один, а кто-то и несколько раз. Все существа боятся тьмы, настолько могущественна и страшна её природа.
Но иногда во тьме можно разглядеть мельчайший лучик света, и тогда понимаешь, что ты существуешь.
Я пережил это, когда появился на этот дивный свет. Столь же будоражащее, сколь и загадочно рождение человека. Величественный бородатый мужчина, носящий на своей длинной шевелюре яркую корону, отражающей свет солнца во всем его величии, и грациозная, неописуемой красоты женщина с кроличьими ушами и длинными шелковистыми волосами стоят передо мной. Они захлёбываются в слезах счастья. Видимо моё пришествие имеет за собой некую важность для них. За ними стоит маленький мальчик, на вид лет двух, в белой рубашонке. Кажется, они родные мне люди. Кем мне они приходятся я понять так и не смог.
Женщина поднимает меня на руки, и произносит первые мною услышанные слова, которые крепко врезались в мой разум: "Наконец-то ты с нами, Коленька!"
Она крепко-накрепко прижимает меня к груди и подзывает маленького мальчика: "Тимоша, подойди, посмотри на своего братика". Мальчишка подходит к моей колыбели и в недоумении оглядывает меня с головы до пят. "Ну чего-же ты, Тимоша? Тебе не нравится твой братик?" – вопрошает мать. "Нет, мамочка, он такой хорошенький", – отвечает Тимоша. И тут я осознал, что старшие фигуры – мои родители, а маленький мальчик – мой старший брат. После столь тяжёлых для новорождённого ребёнка мыслительных процессов я почувствовал себя невероятно усталым, и сон подкрался ко мне незаметно.
"Значит ты всё-таки здесь?" – снова разразился в моей голове голос. "Это риторический вопрос, или должно было произойти что-то иное?" – поинтересовался я у голоса. "Я бы не стала исключать вероятность других исходов", – серьёзным тоном отвечает голос, – "но ты, видимо, из везучих, раз тебе так крупно повезло с попаданием сюда". "А что могло произойти?" – испуганно спрашиваю я у таинственного собеседника. "Тебе пока не следует этого знать. Рано или поздно, но ты должен всё узнать сам", – с загадочной интонацией произносит голос. Я просыпаюсь.
Очутился я в своей колыбели, и только сейчас я стал замечать, насколько изысканный интерьер комнаты, в которой меня расположили.
Я пролежал в своей колыбели порядка двух часов и всё ещё чувствовал интерес к золотистым завиткам на белом, мраморном комоде; к блестящим самоцветам, обставленным вокруг зеркала на туалетном столике.
Мне так нравилось разглядывать эту чудесную мебель, казалось, я могу это делать днями, неделями, месяцами, а может и вообще годами. Прервал тишину и мой неимоверно важный процесс разглядывания мебели мой отец, внезапно зашедший в комнату. Как-же так, и даже без стука. Что за неуважение. Посмотрев на него внимательней, я увидел, что у него в руках был какой-то крупный ящик.
Его содержимое на протяжении нескольких секунд заставило меня задуматься, но мыслительный процесс завершился, когда отец решил высыпать его содержимое на пол. Игрушки! Броские золотые солдатики в платиновых кителях, горделиво стоявшие в позах готовности к бою; кварцевые кубики, пирамиды, додекаэдры, икосаэдры; маленькие карельско-гранитовые лошадки, словно живые, смотрели прямо на меня своими маленькими, на удивление выразительными глазками.
Моё счастье в тот момент нельзя и передать словами. Казалось, что я в раю. Раю из кварца, платины, золота и прекрасного карельского гранита. Я выстраивал замки из своих геометрических фигур, выставляя туда солдатиков, а других солдат, готовящих осаду, садил на лошадей, и выстраивал грандиозное сражение.
Тогда я ощущал себя великим полководцем, ничем не уступающим ни Наполеону, ни Суворову, ни даже Цезарю, и даже величие Македонского нельзя было сравнить с моим. Ну, по крайней мере, так считал я, находясь в своём маленьком, броском, таком драгоценном для меня, раю.