Беги

Я очень сильно хотела пить, мне было жарко, верёвки туго перетягивали тело, не давая полноценно дышать. Мне было так плохо, как никогда. Незнакомец рассматривал меня уже минут двадцать, будто я была каким-то феноменом, и меня это злило. Я не хотела быть здесь, привязанная к шершавому дереву, опутанная верёвками, как пленница без шанса на спасение. Мне очень сильно хотелось домой… От этого детского желания становилось ещё хуже, потому что хотелось плакать и кричать, но я стояла молча, смотря на моего мучителя злыми и наполненными страхом глазами. Он ничего не говорил, лишь стоял, иногда покачиваясь с пятки на носок, и пожирал меня глазами. Страшно подумать, какие мысли сейчас блуждали в его голове… — Слушай, ну отпусти меня, пожалуйста… Я ничего тебе не сделала! — мой голос звучал слишком жалко и беспомощно, хотя я старалась не показать этого всеми силами. — Не сделала. Но я тебя выбрал. Ты особенная. Другая. Я слушала, пытаясь выловить что-то важное для себя. Какую-то малейшую зацепку, чтобы понять, когда это началось, откуда он меня знает или хотя бы какие цели преследует. Но как я не вслушивалась — не смогла понять, какой смысл он вкладывает в слова «я тебя выбрал». — Объясни мне. Я не понимаю тебя. — было опасно с моей стороны говорить таким требующим тоном, но я не смогла сдержать глупый порыв доказать ему, что я что-то могу требовать, что я ещё на что-то способна. — Поймёшь. Не мешай мне. Иначе придётся помочь тебе замолчать. Я нервно сглотнула. Его голос стал угрожающим, поэтому я решила не нарываться ещё больше. Так я только быстрее разозлю его. Быстрее приближу свой конец, хотя разницы уже не было никакой — часом раньше, часом позже. Его ладонь опять потянулась к лицу, в этот раз он осторожно провёл пальцами по скулам, опускаясь на шею. Внутри всё оборвалось, как будто он не гладил меня, а расчленял. Тело покрылось мелкими мурашками, хотя солнце уже давно разгорелось. Я не знала, что он хочет сделать, поэтому было вдвойне страшней. Пальцы длинные, как у музыканта. Взгляд блуждающий, но неосознанный, будто он видит не меня, а нечто другое. Его ладонь опустилась до тоненьких лямок сарафана, я задержала дыхание и он резким движением спустил лямки вниз, оголяя грудь наполовину. Мне тут же захотелось вжаться в дерево или провалиться под землю, лишь бы не находиться сейчас здесь. Лишь бы не чувствовать его мерзкие прикосновения и плотоядный взгляд серых глаз, который вызывал во мне волну страха и отвращения. Никогда ещё ни один парень или мужчина не касался меня так открыто и свободно. За 18 лет у меня не было ни одних отношений, о которых я так мечтала, и вот теперь… дождалась. Какой-то извращенец может делать с моим телом всё, что ему вздумается, а я даже не могу возразить. Вспомнила, как всегда была уверена, что со мной ничего подобного случиться не может. Я ощущала себя какой-то особенной, думала, что всё зло мира будет обходить меня стороной. И от этих мыслей становилось ещё больней. Обманула сама себя. Накликала беду своей самоуверенностью в себе. Вот и получай теперь, дура! Мужчина отошёл на шаг, не пытаясь дальше стянуть с меня одежду. Я немного расслабилась, выдохнув воздух и скопившееся напряжение, но спустя мгновение он опять придвинулся ко мне вплотную. Ростом он был ненамного выше меня, поэтому ему не приходилось сильно нагибаться. Его лицо оказалось очень близко от моего, но я не могла больше смотреть ему в глаза, поэтому отвернула голову в сторону. Он уткнулся носом в шею, шумно вдыхая мой запах. Его одежда тёрлась о грудь, вызывая неприятные ощущения. Что мне сделать, чтобы прекратить это? Я зажмурилась, пытаясь справиться с отвращением к нему, ведь, скорее всего, мне предстоит не один час в его компании. Несколько часов мучений. А потом… А что потом? Либо убьёт меня и закопает где-нибудь под берёзой, либо отпустит. Что вряд ли. Я могу пойти в полицию. Я хорошо его запомнила. — Ты такая невинная. Особенная. Мне нравится это. — его слова жгли по больному. Возможно, именно моя невинность сыграла со мной злую шутку. Возможно, если бы у меня кто-то был, то он не обратил бы на меня внимание. — Я хочу пить. Пожалуйста, дай мне воды, мне очень плохо… — У меня нет с собой воды. Я не подумал об этом. Потерпи. Его губы улыбнулись, а я хотела вырезать навсегда эту улыбку с его лица. Он отошёл на несколько метров от меня, достал из-под чёрной куртки какой-то блокнот и карандаш и сел на траву, поджав ноги. Его пальцы крепко взяли карандаш и начали водить по белому листу какие-то только ему понятные линии. Он что, рисует меня? Серьёзно? Я тут трясусь от страха, что меня ждут какие-то пытки, приставания, изнасилование, а он всего-навсего решил меня нарисовать? — Что ты делаешь? — Увидишь когда-нибудь. Не мешай. Я снова замолчала. Чем сильнее светило солнце, тем в лесу становилось жарче. Горло ужасно болело, жажда была сейчас моей главной проблемой. От паники я практически не могла дышать. Я попыталась посчитать про себя до десяти, но мысли скакали как бешеные, и я не могла сосредоточиться ни на чём. Мне показалось, что перекрыли весь кислород и теперь я медленно задыхаюсь. Хриплый кашель сотряс тело, раздирая горло. Угасающим сознанием я успела заметить, что мужчина отложил в сторону блокнот с карандашом и направился ко мне. Его прохладные ладони коснулись щёк, легонько похлопывая по ним. Я открыла глаза. — Дыши. Ты можешь. Это паническая атака на фоне стресса и жары. Делай вдох, когда я буду считать. Его пристальные серые глаза впились в мои. Мне было так плохо физически и морально, что хотелось положиться на него и довериться, даже несмотря на то, что он и был причиной моих страданий. Но рядом со мной больше никого не было. Я не могла получить от кого-то помощь, кроме как от этого больного ублюдка. Весь мой разум вопил, что не нужно даже просить у него о какой-то помощи, но тело не слушалось. Ему было плохо и мозг пытался сделать всё, чтобы стало хоть немного легче. Сейчас стало плевать даже на принципы, которые ранее были основой всей моей жизни. Он начал считать, и я сделала сначала один вдох, потом второй, третий… Воздух тяжело, но верно проходил в лёгкие. Стало чуть легче. Тогда он снова вернулся на своё прежнее место и продолжил занятие, которое бросил. Внезапно мне стало настолько плевать на то, что он делает и будет делать, что я прикрыла глаза и продолжила считать про себя. Это хоть как-то помогало отвлечься. Я мечтала о том, чтобы это быстрее кончилось, но он рисовал ещё долго. Иногда я открывала глаза, смотря на него. Длинная чёлка падала на его лоб и глаза, и тогда он нервным жестом откидывал её назад. Если она так ему мешает, то почему он не обрежет её? Я думала о таких глупых сейчас мелочах, чтобы не думать о главном. О том, что, возможно, я никогда отсюда не выберусь. И я никогда не повзрослею, никогда не влюблюсь и не заведу семью. И всё из-за этой сволочи. А он будет также свободно разгуливать по земле, наслаждаясь жизнью. Он будет жить, а я нет. Поэтому, чтобы не сойти с ума, я думала о другом. О том, как ловко у него получается орудовать небольшим заточенным карандашом. Как солнце падает сквозь переплетения ветвей на его сгорбленную фигуру. Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, то, может быть, он бы мне понравился. Этот мужчина был красив своей холодной, словно вырезанной из камня красотой, и даже очень может быть, что у него была девушка или жена, хотя я не заметила обручального кольца на пальце. Всё моё тело жутко затекло и болело. Стоять было тяжело, но верёвка не позволяла опуститься на траву. Я устала ждать того, что будет после. Наконец, он отложил всё в сторону и встал. Потянулся, как довольный кот, и меня чуть не перекосило от отвращения к нему. Пока я мучаюсь, он радуется своей вседозволенности. Чёрт бы его побрал! Мужчина подошёл ближе. — Устала? — его бархатный голос был наполнен участием, которое мне захотелось затолкать ему в глотку. Я молчала. Он вздохнул, подошёл ещё ближе и стал распутывать узел на верёвке. Я с недоумением смотрела на него. Что он хочет сделать? Совсем скоро верёвка змеёй упала к ногам. Я продолжала стоять на месте, не решаясь на какие-то движения. Страх всё ещё преобладал во мне над другими эмоциями. — Иди. — его приказ был коротким, но решительным. То есть «иди»? Он отпускает меня? Почему? — Но… я думала… — Не волнуйся. Это не последняя наша встреча. Серьёзно? Он думает, что если отпустит меня в этот раз, то я попадусь ему в следующий? Если так, то он очень наивен. Если я выберусь, я сделаю всё, чтобы не ощутить этого ужаса больше. Я посмотрела ему в глаза, но там не было насмешки. Он действительно меня отпускает. Натянув лямки сарафана на плечи, я сделала шаг в сторону, продолжая ждать, когда он бросится за мной и скажет, что это всё его шутка и он со мной ещё долго не закончит. Но ничего такого не случилось. Я побежала назад, ускоряясь всё сильнее и сильнее, желая убежать как можно дальше. Что, если он сделал это специально, чтобы поиграться со мной? Что, если сейчас я опять увижу его тень за спиной и всё повторится снова? На моё счастье, сзади никого не было. Я бежала до самого дома, наплевав на боль в боку, горле и ногах. Хотелось спрятаться от всего мира и в первую очередь от этого маньяка и никогда больше не выходить из дома. Закрыв все двери на замки и щеколды, я позволила себе присесть и отдышаться. Меня трясло как в лихорадке, но я знала, что спасена. Я выбралась оттуда и я больше никогда не попадусь ему в руки. Пусть он говорит, что хочет, и верит в то, что хочет, но я не дам второго шанса закончить то, что он не закончил в этот раз. По крайней мере, очень на это надеюсь.