Не ангелы

6. Цена счастья В начале весны меня назначили помощником в Саутенд-он-Си. Я люблю бывать в этом городе летом, когда зеленеет листва, в парках пахнет цветами и сладостями, когда открываются пляжи и можно вывести своего подопечного полюбоваться морем… затеряться в толпе, на миг забывая, что скоро, может быть, мы всего этого не увидим. Но ранней весной здесь мрачно, холодно и сыро. Льют ливни, серое и хмурое небо напоминает раскинутую дешевую больничную простыню, пляжи пусты, и таким, как мы, туда ходить запрещают из-за риска простудиться и заболеть воспалением легких. А может быть, и боятся, что в такую мрачную пору донору могут прийти в голову мысли завершить без воли и участия хозяев. (Я ни о чем таком не думал, даже когда было совсем уж мрачно на душе. Нет, не дождетесь!). Кое-какие дела в Лондоне у меня оставались, и на выходных я туда приезжал. Рут назначили помощником в клинику в Челмсфорде. Мы могли видеться время от времени, но на новом месте Рут не нравилось, ей поручили заботиться о парне, которого в Коттеджах она терпеть не могла, а один из хирургов в отделении невзлюбил ее с первых дней, и даже непонятно, почему. Хотя, слушая ее рассказы, я думал, что дело вовсе не в подопечных и не в хирургах. Конечно, везде встречаются люди, с которыми трудно поладить… но Рут просто ненавидела свою работу как таковую, и неприятности сыпались на нее, словно из рога изобилия. Она мечтала сбежать от всего этого куда-нибудь подальше, и я ее понимал. Однажды вечером пятницы я приехал к Стэну. Обычно, когда мы договаривались увидеться, он ждал меня, а потом мы вместе заказывали доставку еды из ресторана, вместе выбирали напитки… словом, пытались создать иллюзию счастливой пары. Но в тот вечер от Стэна пахло бренди и сигаретным дымом, он даже не переоделся после работы и так и ходил по квартире в офисных рубашке и брюках, измятых, будто он уже успел прилечь и заснуть одетым. - Стэн, что случилось? – спросил я, обняв его. - Тони… глава департамента намерен закрыть Хейлшем и Сондерз-траст, и еще несколько таких же элитных заведений. Он говорил на заседании, что к донорам нужно относиться гуманно, но давать им такое образование – перебор… - Стэн крепко прижал меня к себе, вцепился пальцами в мои плечи. – Я высказался против. Высказал при всех всё, что обдумывал уже давно. Что было бы выгоднее и гуманнее клонировать отдельные органы, а не живых и мыслящих существ, что нынешняя система просто дает людям узаконенное право почувствовать себя элитой… Понимаешь? Я устал притворяться… Мы стояли в холле, молча обнявшись. Наконец я сказал: - Наверное, ты просто устал. Послушай, может, это просто усталость, сплин, депрессия? Ты можешь еще принести извинения, сделать вид, что ты просто был не в форме. Конечно, пятно на репутации останется, но… Стэн отстранился. Посмотрел мне в глаза. - Я не хочу извиняться. Не хочу продолжать. Он повел меня в гостиную, взял с полки сигареты и зажигалку, стал у окна, закурил, а потом протянул пачку мне. - Хочешь? Хочешь сбежать, Тони? Я уже давно об этом думал. Пока я могу тебе помочь, беги. Я сделал документы для тебя и твоей подруги… фальшивка, но очень качественная. Есть деньги наличкой и мой цифровой ключ, чтобы разблокировать донорский браслет. Я, не думая, взял сигареты и зажигалку и тут же выронил их… в услышанное просто не верилось. - Стэн, ты сошел с ума! Отпустить меня… с моей девушкой… ты не подумал, что после этого с тобой будет? И ты что, не ревнуешь? - Мне уже плевать, что будет со мной, - он резко затянулся и закашлялся. – Но кто-то должен быть с тобой рядом, когда меня не станет. - Беги с нами, Стэн, - я обнял его со спины. – Как ты можешь просто так отказываться от жизни? Беги! Прижимаясь к нему, я чувствовал, как его бьет крупная дрожь. - Тони, ты не понимаешь, - с горечью возразил Стэн. – Я устал. Просто устал быть тем, кем меня хотят видеть другие. Мне ничего не нужно. Я не могу бороться. - Это просто нервный срыв, завтра ты передумаешь, - убеждал я его. Свобода. Свобода была так близко. Я говорил правильные слова, которые должен сказать порядочный человек, но чувствовал – Стэн не изменит своего решения, а я сделаю вид, что сомневаюсь, но в итоге убегу. Он мягко освободился из моих объятий, вышел в спальню и вернулся с небольшой стильной сумкой – такие часто можно увидеть у руководителей солидных фирм. - Держи. Здесь документы, деньги, телефон и билеты на авиарейс в Мадрид. Главное для тебя и Рут – добраться в Испанию, а там, даже если узнают, кто вы такие, вам ничего уже не грозит, правительство католической страны против того, что происходит в Британии, и вас не выдаст. Будто в полусне, я взял сумку. Стэн разблокировал и снял браслет с моей руки и отдал мне ключ. - Уходи. Тебе нужно поторопиться. Поцеловав его в лоб – словно он уже был мертв – я ушел. Я уходил свободным человеком. Человеком! Оставив на стоянке машину и выбросив мобильник, которым я пользовался, когда был помощником, я добрался на автобусе в другой район и позвонил Рут с нового номера. Ее номер я и так знал наизусть. Когда я сказал, что нам нужно срочно увидеться, она отреагировала мгновенно. - Я на дежурстве в Шире, но я отпрошусь. Что-нибудь придумаю. За час, может быть, соберусь и доеду. Мы встретились в ночном кафе, одном из тех, где любят собираться неформалы и мигранты. Я разблокировал браслет Рут, она точно так же оставила на парковке машину и мобильник. До рейса мы остановились в дешевом мотеле, из тех, где люди останавливаются самое большее на ночь и никто никого не замечает и не запоминает. * Свободны! Больше мы не обязаны служить всей жизнью, отдавать себя без остатка ради других. Впервые в жизни мы курили сигареты, ели мороженое и смотрели по телевизору фильм для нормальных людей, в котором люди не переживают о здоровом образе жизни и поступают так, как хотят, а не как велит долг. О судьбе Стэна я узнал примерно месяц спустя. К тому времени мы уже жили в небольшом городке у моря, я писал портреты туристов на набережной и подрабатывал помощником фотографа, а Рут училась на мастера по маникюру. Я не интересовался новостями из Британии, но как-то случайно в сети мне попалась статья о том, что советник из Главного управления трансплантологии, Стэн Коннор, погиб при невыясненных обстоятельствах. По расплывчатым формулировкам трудно было даже предположить, что именно случилось. Жалею ли я о том, что принял его дар и ушел? Я ведь мог отказаться. Мог еще раз попытаться хотя бы убедить его тоже сбежать. Но я не боролся за него. Не знаю. Иногда у меня возникает ощущение «дежа вю». Будто однажды это уже было, будто когда-то давным-давно я мог его спасти, но предпочел оставить всё как есть. Но чем дальше, тем реже я вспоминаю о нем… а Рут никогда и не спрашивала, кто нам помог. Настоящим ангелом был он. Он любил меня так, что готов был отдать свою жизнь, лишь бы я был счастлив. Моя мечта сбылась. Я живу у моря, и по вечерам на берегу собираются прекрасные загорелые девушки и поют веселые песни. КОНЕЦ