Несмеяна

Ещё одна пара и мозг Юнги вскипит как чёртова вода в чайнике. Мало того что преподаватель несёт какую-то ахинею, что Мин понимает его только через слово, так под одним боком сидит Ким Намджун, а под другим Чон Хосок. Друзья ни на секунду не затыкаются и из-за этого Юнги не понимает ничего из слов старика. И где он только провинился, что Бог решил так наказать его? Светловолосый закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул. Многие однокурсники с сожалением глядели на парня, мысленно посылая ему слова поддержки. — Нет, ну ты представляешь. Он спиздил мой танец! — тихо возмущался Хосок размахивая руками. — Спиздил его и выступил с ним на соревнованиях! Я ему потом бунт устроил. Вон, терпеть с фингалом ходит. Пусть радуется что ноги к чертям не вырвал… — Парень качнув головой указал на "вора", ещё что-то буркнул под нос, скрестил руки на груди и нахмурился надув обиженно губы. — Мне кажется, что это можно было решить мирным путём. Смотрю тебе тоже не мало досталось. — Джун хохотнул смотря на синяк под его скулой. — Какой «мирный путь»? Я этот танец от начала до конца сам придумывал, а ему же не составило труда его нагло спиздить! Всё таки нужно было вырвать ему ноги. — Я вам сейчас языки вырву если не заткнётесь… — Юнги посмотрел сначала на Чона потом и на Кима взгляд перевёл. Обычно он не против чтобы они болтали без остановки, но не во время пары. Когда парни всё-таки заткнулись, Мин вздохнул с облегчением и продолжил слушать болтовню препода, пытаясь вникнуть в суть его слов. Но тишина по бокам продолжалась недолго. Хосок вспомнил про весёлую ситуацию из жизни и решил поделиться ей с Джуном, тот и рад выслушать. А у Юнги уже глаз дёргаться начал. Не знал что лучше: повеситься самому или же повесить своих друзей смахнув это на самоубийство. Дожив до окончания пары, блондин быстренько схватил свои вещи и буквально вылетел из аудитории. Нет, больше он этих разговоров не выдержит, задушит их прямо у всех на глазах. С последних пар Мину пришлось отпроситься, так как ему нужно сходить в больницу с младшим братом, но парень обязательно потом попросит конспекты у одногруппников. Учёбу Юнги нужно закончить на отлично, дабы в будущем без проблем обеспечивать братишку. Гумдже только недавно исполнилось шесть лет. Он ещё и жизни путём не видел, а уже жалуется на боль в груди и постоянные головокружения. Юнги это сильно обеспокоило и он практически сразу же записал мелкого к врачу. Из всей родни Гумдже — единственный кто остался у него. Отец ушёл к другой женщине ещё до того как узнал что его жена беременна второй раз, на тот момент Юнги было шестнадцать лет и он всеми силами пытался поддержать свою маму. Блондин обещал что они со всем справятся и чужая помощь им к чёрту не сдалась. После родов всё стало куда сложнее. Младенца нельзя было оставлять одного ни в коем случае, поэтому женщина никак не могла работать. Юнги устроился на подработку и бежал туда сразу же после школы. Не смотря на эти трудности, он продолжал хорошо учиться и старался всеми силами помогать матери по дому так же уделяя время младшему брату. Парень и вправду думал что у них всё наладится, но ничего не наладилось, а стало только хуже. Женщина была слаба в моральном плане. Она не хотела верить в счастливое будущее и наглоталась таблеток от некой «безысходности», которой по сути и не было. Юнги делал всё для лучшей жизни их троих, но всё что ему за это досталось — это лицезреть мёртвое тело самого дорого человека, в ванной на кафельном полу. После этого он не хотел приходить в себя на протяжении нескольких недель, просто не верил в то что произошло и ещё не понимал, что ответственность за пятилетнего брата теперь полностью на нём. Друзья помогли оправиться и встать на ноги, хотя с большим трудом, но им это удалось. Поскольку Мин уже был совершеннолетним он мог оформить опеку над братом на себя, но и это далось ему не просто. Юнги не был устроен на официальную работу с постоянным заработком, что послужило самой большой сложностью. Гумдже забирали в детский дом на два месяца, пока парень не разобрался с работой. Всё-таки он добился своего и ни капли об этом не жалеет. Конечно младшему брату смерть матери тоже не далась так легко, но он быстро принял факт, что мама больше не придёт. И вот уже как год братья живут душа в душу, хотя всё это не обошлось без капризов младшего. Идти от школы до дома ему около двадцати минут, поэтому Мин достаёт свои беспроводные наушники и подключает их к телефону, включая излюбленный ему поп и убирает телефон в корман брюк. По мимо этого жанра музыки ему ещё нравится рэп, но это скорее чисто нравится, не испытывает он таких ярких чувств от прослушивания рэпа. Юнги думает о том, что скоро Гумдже должен пойти в школу и старается не думать о том, какие затраты это понесёт, лишь бы братик был счастлив и с хорошим образованием. Юнги искренне хочет чтобы у его младшего было счастливое детство и не менее счастливое будущее, в отличие от себя самого. Своё детство и будущее он исправить уже не в силах, потому сделает для этого абсолютно всё. И сейчас, когда Гумдже жалуется на своё здоровье, Мин места себе не находит от беспокойства. Младший не будет врать о своём состоянии чтобы не идти в детский сад, Юнги в этом уверен, так как мальчик просыпается по утрам раньше самого старшего, чтобы умыться и собрать свои игрушки, желая поскорее пойти в место. Которое кстати недолюбливает практически каждый ребёнок. Юнги забежал домой буквально минуты на две, чтобы оставить свои вещи и взять нужные документы для похода к врачу. Ещё нужно забрать Гумдже из детского сада и дойти до больницы, всё это нужно успеть сделать за сорок минут. Мин в спешке закрывает дверь квартиры и буквально вылетает из подъезда. Хорошей физической подготовкой Юнги выделялся всегда, пусть на вид он и худощавый, но выносливости в нём хоть убавляй. Не то чтобы парень любил всё это, но физкультуру в школе никогда не прогуливал. Оценки всегда были хорошие, ни одной тройки за все годы обучения, различные спортивные соревнования, на которые его практически без соглашения отправляли учителя. Если бы Юнги предложили снова вернуться в школу — он бы без раздумий отказался только из-за физкультуры. Бежал до сада он минут десять, хотя мог бы и быстрее, но его останавливали грёбаные светофоры, которых в Инчхоне пруд пруди. Юнги страшно представить что тогда творится в Сеуле. Охранник пропустил Мина без вопросов, только махнул ему рукой и кивнул, как бы «говоря», что тот может проходить. Парень сразу же поднялся на второй этаж здания, проходя по, уже до боли, знакомым коридорам. Как только он заглянул в одно из больших помещений, воспитательница сразу же его заметила и, протянув удивлённое «ох», подбежала к нему. — Здравствуй, Юнги, за Гумдже пришёл? — женщина улыбнулась парню, а тот улыбнулся ей в ответ кивнул головой, — рано вы сегодня уходите, обычно же после шести забираешь. — воспитательница повернулась в сторону детей, ища Мина младшего глазами. — Нам в больницу нужно, Гумдже стал часто жаловаться на боль в груди и головокружение. Боюсь, есть за что переживать, — Юнги выдохнул и помахал младшему брату, который его заметил и сразу же стал быстренько собирать свои игрушки в небольшой портфель. — Кстати об этом. Мне он тоже часто говорил о болях в груди, просил не звонить тебе, чтобы не отвлекать от учёбы, — на слова женщины, Мин усмехнулся. Заботится о старшем брате? — я обязательно сообщу вам, если что то будет известно, — Юнги присел на корточки и протянул вперёд руки, когда Гумдже побежал в его сторону. — Хён! — мальчик кинулся старшему брату на шею с крепкими объятиями, а Юнги в долгу не остался, обнял того так же сильно и уткнулся носом в его макушку, — представляешь, я сегодня рисовал луг и солнышко, Нунг-нуна похвалила меня и сказала что я очень хорош в рисовании, — счастливо верещал мальчик. — А брату то рисунок свой покажешь, хвастунишка? — парень посмеялся и совсем легонько ущипнул мальчишку за бок, от чего тот захихикал и совсем слабо ударил того ладошкой по плечу. — Дома, я его в сумочку убрал, — Гумдже посмотрел на Юнги и отошёл от него, после направляясь к своему шкафчику, чтобы переобуться и надеть свою ветровку. Для своего возраста Гумдже достаточно самостоятельный и умный, его чёткая речь поражает многих взрослых, а всё потому что Юнги всегда с ним занимался. Учил его читать и выговаривать буквы, хотя на это уходило ни мало времени и ни мало слёз младшего брата. — Спасибо что последили за ним. — Мин слегка поклонился женщине, перед этим встав на ноги, — надеюсь он не создавал проблем? — Ох, нет конечно! Ты воспитал замечательного мальчика, Юнги. — Нунг посмеялась, прикрыв рот рукой, — что ж, мне нужно следить за детьми, удачи вам. До завтра, Гумдже. — та помахала рукой мальчику и ушла обратно к детям. — До свидания, Нунг-нуна! — мальчик тоже помахал ей и встав с лавочки натянул на себя ветровку, а после взяв свой портфель подошёл к Юнги, — я готов. — Тогда пойдём в больницу? — Мин взял Гумдже за руку, когда он кивнул, и повёл на выход из детского сада. У них осталось около двадцати минут, этого времени вполне хватит чтобы добраться до места назначения. — Хён, а нам обязательно идти в больницу? Я не хочу к врачу… — младший сжал руку Юнги сильнее и поджал губы. — Гумдже, солнце, тебя просто осмотрят, ничего что сделало бы тебе больно они делать не станут. Обещаю. — парень улыбнулся и посмотрел на того, — тебе не холодно? Может пора одевать курточку потеплее? — Нет. — мальчик помахал головой в разные стороны, — мне не холодно. Вообще не холодно. — Гумдже гордо поднял голову, прикрыв глаза. — Под ноги смотри, лилипут. — Юнги посмеялся, когда его братик возмущённо посмотрел на него и начал тараторить о том, что он не лилипут и что обзываться нельзя. Если со стороны посмотреть на этих двоих, то назвать их отцом и сыном ни у кого язык не повернётся. Юнги сам выглядит как подросток, хотя ему уже 21 и учится он на втором курсе. Так же Мина считают холодным, злым и грубым, но так считают только те кто с ним не знаком достаточно близко. Юнги просто не считает нужным быть вежливым и общительным с человеком которого не знаешь толком. Если он и вправду интересует человека, то этот самый человек не сбежит сразу же как увидит его глаза. Ну да, может быть всё-таки немного и грубый, но это только в начале общения. А рядом с Гумдже Юнги меняется кардинально. Он всё время улыбается и достаточно много разговаривает с братом, Гумдже даже устаёт от его болтовни. Когда Намджун только познакомился с Мином, то вёл себя как баран буквально. Не понимал намёков Юнги на то, чтобы тот ушёл от него как можно дальше, да что уж там, он и прямой текст мимо ушей пропускал. Всё время пытался разговорить парня, узнать что-либо у него, ну или хотя бы узнать как у него дела. И примерно через неделю после знакомства, Ким увязался за ним ещё не зная, что он пошёл за братом в сад. А когда к ним подошёл Гумдже, Намджун потерялся с реальностью. В тот день он впервые увидел искреннюю улыбку Мина и услышал его смех. Юнги сначала подумал, что новоиспечённому знакомому нужна скорая помощь, так как тот завис, так ещё и не дышал почти, а когда наконец пришёл в себя, начал заваливать Юнги вопросами в два раза больше, что заставило Мина старшего хохотать держась за живот. Его смех поставил Джуна в ещё больший тупик. После того дня Ким практически не отходил от Юнги и старался с ним подружиться, что кстати получилось. Потом Намджун познакомил Мина с Хосоком, который смог рассмешить его на второй день знакомства. Чон Хосока не заткнёшь, особенно если из его поганого рта льются пошлые шуточки. Всю оставшуюся дорогу до больницы мальчики шли обсуждая как прошёл день. Гумдже задавал много вопросов о институте Юнги и о Намджуне с Хосоком, ведь парни хорошо подружились с мальчиком. Блондин конечно же отвечал на всё и даже немного приукрасил их поход в столовую, когда Намджун споткнулся и упал лицом в пол, слава Богу не сломав себе нос. — Врачу обязательно рассказывай всё что тебя беспокоит, не умалчивай ни о чём. Договорились? — пропуская Гумдже в большое здание просил старший. — Хорошо, только если ты рядом сидеть будешь. — Юнги вновь же посмеялся и прошёл за ним, проходя к стойке администрации.

***

— Боже мой, тебе не надоело красить свою солому? — мужчина лет пятидесяти сидел на заднем сиденье Bentley Mulsanne и смотрел на макушку парня, который только что сел в салон машины. — Не солома, а волосы, Тхуан. — спокойно проговорил парень, перекинув ногу на ногу и, разблокировав телефон, набрал сообщение своему заказчику. — Почему бы тебе, как раньше, не называть меня папой? — мужчина усмехнулся и, достав сигару, закурил её, не опустив окно. Вместо него это сделал сын. — Какой нахер отец будет заставлять своего сына убивать других людей себе на пользу? Я был обычным шестнадцатилетним подростком, пока ты не заявился ко мне в комнату со словами: «пора бы тебе пользу от своего рождения приносить». — парень отвлёкся от своего телефона посмотрев на мужчину возмущённым взглядом. — Успокойся, Чимин, я сотню раз слышал это. Не надоело повторять это каждый раз? — Тхуан недовольно похмурился, устремляя свой взгляд в окно, при этом махнув водителю, чтобы тот мог трогаться с места. — Ох, нет, Тхуан, мне это уже девять лет не надоедает и, уж поверь, никогда не надоест. — Теперь усмехается Чимин, снова отворачиваясь к телефону и начиная кому-то строчить текст. — Ты точно её сын. Такой же вредный и поганый. — мужчина тяжело выдохнул и, мельком глянув на улыбающегося сына, похмурился. Гадёныш, любит же он отца из себя вывести. Оставшуюся дорогу они ехали молча, почти. Чимин иногда посмеивался над картинками из интернета, иногда ворчал, когда ему писал Джин по поводу новых работников, иногда доёбывался до водителя. По прибытию домой Чимин забрал свою сумку из багажа и пошёл в гараж вместе с ней. — Ты куда собрался, смурфик? — Тхуан посмеялся, увидев возмущённое лицо сына. — Тебя это ебать не должно, — огрызнулся Чимин и пошёл дальше. Ссоры с отцом ему сейчас ни к чему, видите ли, торопится. Открыв злосчастный гараж, Пак прошёл вдоль нескольких машин и остановился около своей крошки. Он оглядел машину, попутно достал ключи, разблокировал её, сел за руль и завёл. Перед тем как поставить ноги на коврик, парень их отряхнул от грязи скопившейся на улице. Сегодня он едет пить с Сокджином и Ханьюлом в честь дня рождения последнего. Но естественно пить Чимин не будет, ибо ему за руль, да и вообще настроения пить нет. Пак Чимин — сын Вон Тхуана. Тхуан не захотел чтобы этот, как он выразился, выродок носил его фамилию, поэтому было решено оставить ему фамилию матери. Мать воспитывала его ровно до пятнадцати лет, а потом сбежала от мужа в другую страну, так как тот всячески издевался над ней, сына взять с собой она не смогла. Но сбежать всё-таки не удалось. Тхуан нашёл её и судьба была предрешена, женщина была убита руками собственного мужа за предательство. От якудзы другого можно было и не ждать. Как не странно, Чимин не плакал, когда ему сказали про смерть самой дорогой ему женщины. Подросток просто ходил подавленным несколько дней и практически ни с кем не разговаривал, а потом просто смирился и продолжил жить. Вона это удивило и в то же время обрадовало. С самого начала он не планировал заставлять своего сына работать на него, убивая людей, но ситуация сложилась по другому. Мужчина отдал Пака в спортивные секции, чтобы тот стал более выносливым и спортивным, хотя до того момента был как спичка и силой не выделялся. Чимин был практически самым слабым в своём классе и ни разу не участвовал в драках. В шестнадцать лет Тхуан начал учить сына стрелять из разных огнестрельных оружий и пользоваться ножами, на случай если другое оружие не получится использовать. Впервые Пак убил за два месяца до своего семнадцатилетия, он пережил сильнейший стресс, не хотел разговаривать с отцом и вообще выходить из своей комнаты. Именно тогда он познакомился с двадцатилетним Сокджином. Этот парень гений и ни как иначе. Он закончил учёбу достаточно рано, став профессиональным психотерапевтом, начал работать на Тхуана. Джин помог Паку встать на ноги и не сойти с ума окончательно. Второй раз Чимин убил человека на свой семнадцатый день рождения по прихоти отца. Мужчине не понравилось как один из шестёрок протёр ему обувь и сказал Паку убить его, тот же отнекивался, а после схватив у Тхуана пистолет выстрелил в, ни в чём не повинного мужчину, попав точно в глаз задев мозжечок. Мужчина потерял равновесие и упал. Умер не сразу, мучался ещё минуты четыре, перед тем как перестать дышать. Вона такой поступок более чем устроил и тогда он уже твёрдо решил, что Чимин начнёт выполнять эту, до боли, грязную работу. Собственно спрашивать у самого Чимина никто не стал, его просто поставили перед фактом. И вот, уже на протяжении девяти лет он убивает людей, которых у него заказывают. Деньги за выполненную работу переводят отцу, а тот в свою очередь выплачивает Паку какой то процент от всей суммы, иногда даже отдаёт всё. Чимин припарковал свою Koenigsegg Regera около небольшого, но уютного дома и захватив свою сумку вышел из машины. Пак поправил причёску смотря в отражение стекла. Заблокировав двери, пошёл на задний двор. Погода стояла поистине хорошая для осеннего сезона, поэтому они решили отмечать на улице, пожарив купаты на мангале. Ханьюл решил не звать к себе ораву из знакомых ему людей, просто пригласил четырёх самых близких друзей, и Пака это несомненно радовало, он не любил шумные компании или клубы. — Ого, у вас тут так тихо, вы что натворили? — Чимин посмеиваясь оглядел всех присутствующих, у одного выражение лица лучше другого. — Бог ты мой! — воскликнула Давон прикрывая рот рукой. — Можно просто Пак Чимин. — парень усмехнулся, подходя к имениннику и пожимая ему руку, — Теперь ты на год ближе к смерти. — Пак достал из свой сумки небольшую, но слегка тяжеловатую коробочку, обвёрнутую специальной подарочной бумагой и посмотрел на девушку, которая всё ещё охая и ахая подошла к нему и начала перебирать его уже синие волосы. — Слыш ты, Пак Чимин, блять. Это что такое? Ты ведь полгода персиковый ходил! — Давон не дала Ханьюлу поблагодарить друга за подарок, чуть ли не пищала и слегка улыбалась. Новый цвет несомненно шёл Чимину, но после мягкого персикового, выглядело это и вправду странно и непривычно. — Нужны были перемены в жизни, сестричка, — парень посмеялся и поцеловал ту в макушку, снова переводя взгляд на Ханьюла, который с прищуром рассматривал коробку, — там бомбы нет. — Да кто тебя знает, Мини? Ты в прошлом году мне змею подарил… — подняв взгляд на друга проговорил парень. — При этом, сейчас Вил — твой любимый питомец, от которого ты готов не отходить целыми сутками, — посмеялся Джин подходя ближе к ним и пожимая руку Паку. — Да я же не про это, а про тот факт, что от Чимина можно ожидать чего угодно, — покачав головой и пожав плечами, Ханьюл посмотрел на усмехнувшегося Пака. — Можешь открыть позже, если сейчас страшно. А где Винх? — Чимин огляделся и посмотрел на Джина. — Подожди, то есть там снова что-то живое?! — испуганно проверещал именинник, полностью проигнорировав вопрос. — Он за сигаретами поехал. Ты же знаешь, он без них как без воздуха. — Сокджин выдохнул и сел на плед, который для себя расстелила Давон. А девушке по барабану, всё её внимание приковано к волосам друга, сама же она боится покрасить свои волосы, поэтому мучает других людей с разноцветными макушками. — Даже я так от них не зависим, как он, — Пак пожал плечами и посмотрел на всё ещё напуганного Ханьюла, — Просто открой. Ещё около минут десяти Хан упирался, и даже откладывал коробку на стол, боясь открывать. Только тогда когда вернулся Винх, парень всё-таки плюнул на свой страх и открыл, сначала он отвернул голову и зажмурился, чтобы не закричать сразу, но как только услышал свист Давон, открыл глаза и взвизгнул. — Ты чокнутый! — Ханьюл побоялся доставать свой подарок, боялся уронить или замарать, да если честно и сам не понимал чего боялся на самом деле. — Я бы больше хотел услышать: «Спасибо, Пак Чимин, большое, люблю тебя больше жизни, мой самый дорогой и прекрасный друг». — посмеялся Чимин и присел рядом с Джином. — Это же Кольт М1911? Так ещё и с золотым покрасом! Почему ты не делаешь таких подарков мне? Жмотяра. — высказалась девушка, заглядывая через плечо Хана, на пистолет. — Ты почку продал или банк ограбил? — улыбаясь спросил именинник, посмотрев на друга. — Просто чаще брался за заказы. — Пожал плечами Чимин и забрал банку безалкогольного пива из рук Винха. — Ты в последнее время совсем в крови утонул, не боишься захлебнуться? — спросил Винх и посмотрев на пистолет, который Ханьюл всё ещё разглядывал и взял в руки. Этот парень единственный, кто не удивился резкой смене цвета волос друга и даже слова не произнёс. — Всё чего я боюсь — это умереть в руках отца. Любая другая смерть меня совсем не пугает, навряд ли найдётся человек или же вещь, которая сможет меня напугать, — синеволосый отпил алкоголь и, прикрыв глаза, размял шею. — Этот старик и вправду способен тебя в могилу свести. Будь осторожен, Мини. Все мы на него работаем и все мы понимаем в каком положении находишься ты, — положив свою ладонь на плечо Пака, произносит Сокджин, покачав головой в разные стороны. — Он же тебя буквально за шею держит. — Знаю я, Джин. Не раз же уже говорил, что не позволю этому козлу ме… — Чимина прервал неожиданный и громкий выстрел, с левой стороны от него. Все обернулись и посмотрели на Хана, а тот на них. — Ну чего? Просто проверил. — Виновато произносит тот и убирает оружие обратно в коробку. — Он никогда не повзрослеет. — Рассмеявшись сказала Давон, сев на колени Джина, под его же возмущённое бурчание. — Никогда, — согласившись сказали Чимин с Винхом в один голос. — Да чего вы начинаете то? — надув губы сказал Ханьюл. От обиженной моськи парня, все только больше рассмеявшись, начали что-то обсуждать и вспоминать все забавные случаи с Ханом, а тот возмущался, доводя друзей до слёз от смеха.

***

Юнги сидел в гостиной своей квартиры и прижимал к себе своё маленькое сокровище, который уснул несколько минут назад, а до этого горько плакал в плечо старшего брата. Ребёнок совсем не понимал, что за диагноз ему прописали и каким будет лечение, но он приковано понимал как считать воны. Расстроился Гумдже именно из-за того, что на его лечение, Юнги потратит слишком много денег. Диагнозом же стал — инфаркт миокарда. Для врачей это стало самым настоящим шоком, так как он был врожденным, но появился достаточно поздно для его возраста. Для лечения Гумдже требуется совсем не скромная цена, и Юнги готов пойти на всё ради младшего братика. Но даже такие деньги вернули старшего в реальность. Он до старости не соберёт нужныю сумму, учитывая ещё и тот факт что нужны деньги на проживание. — Юнги, всё будет хорошо. Мы с Хо будем тебе помогать, мы справимся… — Джун сидел на корточках перед другом, положив ладони на его колени. Намджун, всё-таки, самый замечательный друг, каких у Мина в дальнейшем никогда не будет и это факт. Ким приехал к нему сразу как только друг позвонил ему и не мог ничего толком объяснить из-за слёз, он стоял спиной к младшему братику, чтобы тот не видел его минутной слабости. — Да где же ты почти шестнадцать миллионов за полгода найдёшь? За это время всё может стать ещё хуже и цена за лечение может подняться. — Я не выдержу, Нам, я просто не выдержу, если и Гумдже потеряю… — Мин уткнулся носом в макушку младшего Мина и прикрыл глаза, чтобы снова не расплакаться. — Не говори глупостей! — стараясь как можно тише, воскликнул Джун и нахмурился, слегла ударив того ладонью по колену, — Ты не потеряешь его. Говорю же, всё будет хорошо. Просто верь в это ладно? Я обязательно помогу тебе. Думаю Хосоку тоже только в радость, помочь тебе, будет. — Намджун, я не знаю чем тебя отблагодарить, ты уже столько раз выручал меня, по пальцам не сосчитать. — Вытерев глаза от влаги, Мин посмотрел на друга и слегка улыбнулся. — Боже! А сам то! Ты подумай сколько раз ты мне помогал. Ты мне ничем не обязан, Юнги, можешь не переживать, — Ким посмеялся и встал на ноги, — Сходи в магазин, а ещё лучше в аптеку. — Зачем мне в аптеку? — Юнги недоумённо посмотрел на друга. — Купи себе успокоительное, оно тебе явно понадобится. А, и ещё колы купи, я у тебя с ночёвкой останусь. Поздно уже, не хочу никуда ехать, — Ким взял Гумдже на руки и понёс в его комнату. — Наглости тебе не занимать! — тихо возмутился парень. Ещё несколько минут посидев и поворчав, Юнги всё-таки пошёл в магазин, особо сильно не утепляясь. Он вышел в спортивных штанах и лёгкой чёрной футболке, сразу об этом пожалев, но возвращаться желания не было. Магазинов в его районе было больше чем достаточно, практически на каждом шагу, но вот аптеки встречаются немного реже. Из-за пасмурной погоды людей на улицах не так уж и много, да и машин меньше чем обычно, что достаточно странно, но Юнги это вообще не интересует. В его интересах сейчас добраться до аптеки, зайти в магазин и добежать до дома пока не начался дождь. Мин спокойно переходил дорогу, когда услышал противный сигнал машины и крики пары тройки людей, которые стояли на обочине дороги. Светловолосый повернул голову в сторону и замер от страха. На него летела машина и явно не желала тормозить. Юнги зажмурился уже предвкушая позицию мёртвого на этой поганой земле, но после свиста шин, слышно уже было, буквально ничего. Кажется только через секунд тридцать он почувствовал как его трясут за плечи и что-то кричат. Парень еле как разлепил глаза и посмотрел на человека напротив. В глазах всё плыло, поэтому разглядеть чёткие черты его лица не было возможно. — Ты чего под машину сиганул, дурак пучеглазый?! — возмущался тот самый человек. По лицу Мин даже не мог предположить его возраст, а оно ему нужно? Юнги потряс головой в разные стороны и снова посмотрел на незнакомца, — Тебе от холода мозги отказали? — а вот теперь он въехал, что его оскорбляют, ещё и ругают… Ему что десять лет? — Папаша, я на зелёный дорогу переходил. Вопрос к тебе, какого чёрта ты не остановился на красный? Мозги от скорости отказали? — Юнги тыкнул пальцев в чужую грудь и посмотрел в глаза, замечая, что они похожи на лисьи, — Руки убери, Иисус разукрашенный! Мальчиков в клубе лапать будешь! — Мин скинул его руки со своих плеч и отошёл на шаг. — Признаю, моя ошибка, что светофор не заметил, но и ты будь добр по сторонам смотри, — незнакомец нахмурился. — Ой, а тебя будто ебёт моя смерть. Пошёл ты нахер, — Юнги показал тому средний палец и развернувшись пошёл дальше. — Подожди! — этот же зараза, незнакомец схватил его за кисть руки, заставив обернуться и посмотреть на себя, — как тебя зовут? — Смерть! А ну отошёл от меня, пока без причиндалов не оставил! — хватка у этого лиса сильная, но после последних слов значительно ослабла, так что Мин без проблем выдернул свою руку и уже сорвался на бег, чтобы этот чокнутый за ним не увязался. С этого вечера Мин Юнги не будет переходить через дорогу, не посмотрев по сторонам раз двадцать. К чёрту этих крашенных Иисусов.