don’t lie, you want more

– Ты зачем мне пишешь все это? Перестань так делать! – дверь открылась жёстче, чем должна была, оставив на стене царапину. Феликс вошел в комнату без приглашения, приближаясь к Хёнджину. Тот не был ни испуган, ни удивлен. Он как будто спланировал все с самого начала, предопределяя мысли и действия Феликса, а теперь наблюдал за спектаклем, довольный своей задумкой. Белая футболка слегка сползает с плеча, темные волосы завязаны в небрежный хвостик, а руки скрещены на груди. Хёнджин явно наслаждается происходящим, не пытается увеличить расстояние между ними, лишь облокачивается на стену. Феликс, обычно собранный, аккуратный и улыбчивый, стоит перед ним, сжимая и разжимая кулаки. Кажется, одно слово оппонента, и он ударит его без раздумий. В нем бушует злость, что делает светлое, ласковое лицо еще ярче. – Тебя же это заводит, – Хёнджин говорит спокойно, но кто бы знал, каких трудов ему стоит не наброситься на Феликса. Он хочет этого уже давно. Их знакомство состоялось три года назад. Все это время Хёнджин наблюдал со стороны, не позволяя себе приблизиться, прикоснуться. Феликс был слишком хорош для него. Он мог, но не хотел вредить ему, зная свое поведение, когда дело касается отношений. Но основной причиной были крепкие и нежные чувства Ёнбока и Чана. Брата Хёнджина. Он решил, что будет лучше уехать подальше. Все, кто приближался к Феликсу, в конце концов влюблялись в него, а Хёнджин не мог себе такого позволить. И теперь, когда он вернулся в родной город и решил, что чувства поутихли, Феликс, который стал еще привлекательнее за время отсутствия, не дает ему покоя. Одержимость доводит Хёнджина до решительных действий, он усиленно строчит сообщения неприличного характера. – Ты, блядь, совсем не понимаешь? Я люблю его, нельзя так поступать, – в противовес своим словам Ёнбок не отодвинулся, не отошел. Он все также стоял непозволительно близко, так, что Хёнджин мог ощущать его дыхание на своих губах. – Даже если очень хочется? Я же вижу, что ты хочешь. – Но это неправильно, – Феликс перестал кричать, злость будто покинула его, оставив после себя непонятные ощущения. Он пытался не смотреть на Хёнджина, было неловко и страшно. Страшно, что в его взгляде найдет ответные эмоции, и уже не будет возможности сбежать из ловушки, в которую он сам попал. Феликс и сам не мог ответить, почему пришел к брату своего парня. Почему не мог ответить текстом, удалить сообщения, заблокировать его номер и делать вид, что они не знакомы. Это было глупо. Он сам себя топил, совершал огромную ошибку, но любопытство было сильнее. Отношения с Чаном уже были не теми, они многое скрывали друг от друга. Возможно Феликс хотел все закончить таким странным способом, возможно он просто хотел хороший член. – Кто сказал? – голос Хёнджина становится тише и ниже на октаву, он нервно сглатывает, но продолжает смотреть с неприкрытым желанием. Больше не сдерживается: протягивает руку, касаясь веснушек на щеках Феликса. Большим пальцем проводит по скуле, отчего Феликс дышит чаще, все так же избегая зрительного контакта. Когда Хёнджин сместил палец на нижнюю губу, ногтем царапая тонкую кожицу, у Феликса сорвало крышу. Феликс первый целует его, прикусив язык, обхватывая руки там, где их не скрывала футболка. От такого напора у Хёнджина подкашиваются ноги, он прислонился спиной к стене, чтобы найти поддержку хоть в чем-то. Мозг отключился у обоих, чувство стыда и необходимость защитить Кристофера отошли на второй план. Осталось только первобытное желание, любопытство и возбуждение, катализатором которого стало глупое «Хотелось бы увидеть, как ты лежишь подо мной», отправленное по пьяни. Теперь Хёнджин лежал под Феликсом, полностью довольный таким исходом. По пути в спальню забытыми остались и домашняя футболка, и рубашка, так тщательно выбираемая перед приходом в эту квартиру. Феликс целовался грубо, норовил оставить засосы, но усердно облизывал следы. Становилось слишком жарко, слишком хорошо. Стыдно. Теперь они дошли до той точки, когда остановиться уже не получится. Хёнджин терся о его бедро, прижимая колено к паху, влажно дышал в шею. Феликс чувствовал свою эрекцию все больше, ощущая и чужую. Его руки беспорядочно блуждали по обнаженной спине Хёнджина, сжимали ягодицы. Мыслей не осталось, только похотливые желания. Хёнджин лежал на кровати в одних боксерах. Феликс продолжал терзать поцелуями и укусами его грудь, переходя к животу, но все не решался спуститься ниже. Казалось, если он возьмет в руку член брата его парня, все станет слишком реальным. Хёнджин думал об этом меньше: он перевернул Феликса на спину, расстегнул ремень, приспустил джинсы и теперь тянулся к возбужденному органу. – Феликс, пожалуйста, – в таком состоянии он был готов даже умолять. – «Пожалуйста» что? Я не понимаю тебя, – Феликсу доставляло неимоверное удовольствие видеть Хвана таким: нуждающимся, надломленным. Он боролся с желанием, чтобы его поставили раком и отхлестали, но он не мог позволить себе быть слабым, только не в этой ситуации. Ёнбок продолжал дразнить, приспуская боксеры Хёнджина, но не снимая их полностью. – Ну, Ёнбок-и, – глаза блестели от возбуждения. Он так давно мечтал о Феликсе, и теперь все казалось нереальным. Его прикосновения, горячая кожа. Даже присутствие рядом. Хёнджин утянул Феликса в глубокий поцелуй, целуя подбородок, веснушки, цепляясь за отросшие светлые волосы. Терпения больше не осталось. Хёнджин снял джинсы вместе с бельем, наглядно видя состояние Феликса. Он облизнул головку, чувствуя непривычный вкус. Феликс не должен был узнать, что это был первый раз, когда Хёнджин кому-то отсасывал. Не то чтобы он был девственником, но с девушками было все иначе. Обычно они хотели его больше. Хёнджин размазал предэякулянт по длине, сжимая член у основания. Он делал это медленно, наслаждаясь выражением лица Феликса, его реакцией на изменение темпа и силы давления. Феликс покрылся мурашками от разницы температуры и от того, насколько больше были ладони Хвана. Жажда, невыносимое желание скопилось в горле, и он простонал, кусая предплечье Хёнджина. – Чёрт, Ликси, – второй рукой он пролез под резинку трусов, прикасаясь к своему члену. – Убери от себя руки, – приказной тон возбуждает еще больше, заставляя Хёнджина дернуться всем телом. У него определенно был кинк на контроль, о котором он не собирался давать знать, но его тело не особо волнует контекст. – Я думаю о тебе, когда сплю с Чаном. Признание вводит Хёнджина в состояние ступора на секунду. Что же он делает? С тех пор, как Феликс появился на его пороге, вопрос «как так можно?» висел в воздухе, но отвечать на него никто не собирался. – Ты, блядь, сводишь меня с ума. Я сейчас или трахну тебя, или убегу, серьезно, – Хёнджин наклоняется к паху, продолжая заглатывать член Феликса. Слюна стекает по подбородку, но возможность доставить Феликсу наслаждение важнее. Может быть, у них больше не будет шанса. Может быть, после такого вся его жизнь рухнет. В приоритете все равно остался момент, в котором они оба находились сейчас. – Тебе лучше поторопиться, я хочу кончить, прежде чем ты уйдешь, – Феликс развел колени шире, взмахивая бедрами вверх, отчего Хёнджин давится, но не останавливается. Болезненные ощущения в собственных трусах его не волнуют, пока в голову не приходит идея. Он отстраняется, чтобы посмотреть на эйфорию на лице Феликса, берет из тумбочки смазку и презервативы. Феликс задумчиво смотрит на предметы, но вместо ответа засовывает пальцы Хвана в свой рот и медленно посасывает. Хёнджин не сдерживает вздоха и целует его колени, снимая одежду до конца. Они оба обнаженные и уязвимые. Страх тянется тонкой нитью, как и искрящееся любопытство. Феликс не чувствовал себя так с тех пор, как их отношения с Чаном только начались. И теперь, получая так нужное ему удовольствие, он не готов прервать все прелюдией. Ему хочется больше. Хёнджин наклоняется, чтобы сделать то, чего Феликс точно не будет ожидать: провести языком по кольцу мышц. Ёнбок давится воздухом, хватается сначала за простыни, а потом за бока Хёнджина, слегка царапая, чтобы тот продолжал. Хван чувствует себя слегка обделенным, но ему кажется, что он не имеет права получать столько ласки, сколько он должен дать Феликсу. Он согревает лубрикант, погружает один палец, отслеживая реакцию. Глаза Феликса закрыты, на лбу морщинки, а губы выглядят пересохшими. Он здесь, но словно где-то далеко. Хёнджин целует его, языком проводя по трещинкам, и натыкается на расфокусированный взгляд. – Ещё, мне нужно больше, – у Хёнджина нет навыка отказывать Феликсу, тем более, когда он так сильно нуждается в нем. Хван добавляет еще один палец, находит простату и видит, что это делает с Феликсом. Он извивается, царапается, подползает еще ближе и сжимает бедра. Хёнджин вновь разводит его ноги, фиксирует их на талии, стимулируя простату. Член Феликса выглядит слишком напряженным, парень откровенно на грани, но Хёнджин хочет довести его до оргазма, Хёнджин не уверен, что растянул его достаточно, он проводит еще некоторое время, разводя пальцы на манер ножниц, добавляя третий. Он мог бы трахнуть Феликса и без должной подготовки, несмотря на опасность и болезненность, но Хёнджин понимает, что не хочет причинять лишней боли. Ощущения непривычные, Хван никогда не спал с парнями и делает все интуитивно, как когда-то, будучи подростком, исследовал себя. С Феликсом он чувствует, что ему снова шестнадцать. Если бы он сконцентрировался не на аккуратности и комфорте партнера, то давно бы уже кончил, так и не прикоснувшись к себе. Но он проявляет небывалую для себя выдержку, чтобы сдержаться, пытается не думать, как приятно будет находиться внутри Феликса. – Ну же, достаточно. Я справлюсь, Джинни, – они почти не разговаривают, но Хёнджин ощущает, что его слишком сильно будоражит голос Феликса, а в особенности ласковое прозвище. Он достает пальцы, наверное, слишком быстро, отчего Феликс сжимается. Хёнджин подтягивает его ближе и постепенно входит, переплетая их ноги. Феликс цепляется за плечи, впиваясь ногтями, двигается сам, привыкая к ощущениям. Хёнджину и без того не хватает воздуха, а Феликс сжимает его шею, порой, слишком сильно. Но Хёнджину нравится, насколько управляемым он становится. Барьеры рухнули. Теперь, когда они во власти друг друга, нет смысла притворяться и бояться просить. – Оседлай меня, – он хочет, чтобы Феликс смотрел на него сверху вниз, хочет чувствовать себя под его контролем. И он делает это. Движения становятся быстрее, Феликс прижимается к нему грудью, оставляя поцелуи на кадыке. Хёнджин раздвигает ягодицы, отчего Феликс насаживается глубже, все больше попадая по простате. Они оба на пике удовольствия. Кажется, что еще немного, и сил не останется совсем. Хёнджин кончает первым, доводя Феликса рукой. Они оба получили то, чего хотели, не думая о последствиях. Феликс отстраняется моментально, чувствуя полное отвращение к себе и Хёнджину. Быстро приводит себя в порядок, стараясь исчезнуть, будто его здесь никогда и не было. На телефоне пять пропущенных от Чана. Он не знает, как будет объясняться, но уверен, что изжившим себя отношениям пора закончиться. Вместе с ненавистью ко всему живому в нем появляется жажда, стремление к чему-то новому. Он давно перестал чувствовать, что живет. Рутина съедала в нем все хорошее, оставляя после себя усталость и мысли: «а неужели всегда будет так?». Теперь же Феликс понимает, что все еще не закончено. Ни в его жизни, ни, возможно, в их отношениях с Хёнджином.