Kiss me, kiss me with your eyes closed

      Вздох. Когда Изуру хвалят он не улыбается. В комнате витает тяжелый запах сигарет и дорогого ликера. Начальник что-то оживленно рассказывает, стоя у полузашторенного окна, вглядываясь в огни ночного города, мерцающие разнообразными красками с рекламных вывесок и фонарей. По улицам гуляют счастливые, а может и не очень люди. С пятидесятого этажа сложно разглядеть, да и не то, чтобы он сильно пытался. Красиво. Камукура смотрит туда же, изредка тихо вздыхая. Все лучше, чем слушать бесполезную для него болтовню. — Эй, Изуру, ты слушаешь? — тихо смеясь произносит пожилой мужчина. — Да, конечно, — тут же реагирует черноволосый, слегка дергаясь выпрямляя спину. — Эх ладно, что с тебя взять, — грустно улыбается собеседник, медленно подходя к небольшому столу посередине комнату, доставая из шкафчика пачку купюр, кидая их на лакированную поверхность. — Это тебе за хорошую работу, можешь уходить, — наконец произносит он. — Благодарю. За сим, откланяюсь. — он осторожно забирает деньги со стола, убирая их во внутренний карман, кланяется и быстрыми шагами удаляется прочь из комнаты.       Когда Камукура садится в машину он достает купюры, пересчитывая их, внимательно разглядывая каждую. Много. Очень много.       Но есть ли гарантия, что ни на одной из них не остались следы кокаина, или чего похуже? Нет. Этой гарантии нет. Хотя ему должно быть без разницы.       Это грязные. Грязные деньги. Но Камукура все равно берет их. Берет их каждый раз, когда ему предлагают.       Работа в мафии — опасная штука. Но платят там много. Достаточно много, чтобы жить в богатстве и ни в чем себе не отказывать. Правда, только если ты не обыкновенная жалкая шестерка. Мальчик на побегушках. Изуру не знает каково быть таким, точнее уже не помнит. Хотя, иногда ему кажется, что нынешняя работа намного, намного хуже.       Меньше видишь — крепче спишь, а он повидал многое. Но у него нет выбора.       Изуру глубоко вздыхает, проводя руками по лицу, выше, по волосам, убранным в высокий хвост. Он привык. Точнее, он уже должен был привыкнуть к этой грязной работе. Не первый же год. И не последний… Все хорошо Изуру Камукура. Все в порядке. Он достает сигарету, поджигая ее и подносит ко рту, попутно поворачивая ключ зажигания. Горько. Зато помогает избавиться от стресса.       Самое время. Наверно, самое время, навестить родителей. Он так давно у них не был. Нужно будет купить цветы.       Пепел сыпется на землю, Изуру тушит сигарету, последний раз глотая горький дым и машина трогается. Не очень быстро. Спешить ему все равно некуда. Мертвые в любом случае дождутся.       Мертвы. Его родители мертвы, и он уже давным-давно смирился с этим фактом. Они умерли, и оставили своего ребенка на точно такую же гибель. Помирать в трущобах, на окраине огромного города. Где ты один. Где ты никому не нужен. Где ты никто.       Но он их не винит. Просто не может. Это была далеко не их вина.       Камукуру передергивает. От этих воспоминаний мурашки бегут по коже, вперемешку с холодным потом. Сегодня с ним явно что-то не так. Не стоит. Не стоит вспоминать прошлое. Оно не самое приятное. Теперь это не важно. Важно, что он выжил, важно, что его подобрал наставник и привел в Мафию, помог там устроится и быстро подняться по «карьерной лестнице».       Именно поэтому Изуру не помнит, как быть шестеркой. Потому что ему помогли… Потому что его спасли. Он спас его. Человек, которому теперь он служит как верный пес.       Не важно, не важно кем он был в прошлом. Обычным, жалким бедным ребенком, без родителей и гроша за душой. В буквальном смысле. Важно, что теперь он взрослый, солидный мужчина. Член мафии, человек, который может позволить себе все. Хорошую квартиру, машину, походы по ресторанам и жизнь в достатке. Человек, который может позволить нормальные могилы для своих родных, и дорогие букеты для них же.       Но мёртвые навряд ли оценят эту роскошь. Скорее. Он делает это для себя… Хотя возможно и не готов осознать это в полной мере.       Хочется закрыть. Закрыть эту дыру бедности и одиночества в собственном сердце. Закрыть золотом и роскошью. Прелестями богатой жизни, которые достаются так нелегко и иногда вовсе не радуют.       Когда Камукура приезжает на кладбище, ночь полностью вступает в свои права, накрывая город темной пеленой черного неба с небольшими вкраплениями еле заметных звезд и большого ореола полной луны; единственного светила. На кладбище тихо. Если хорошо прислушаться, то можно услышать только шуршание травы под ногами и цветов в собственных руках.       Наверно именно за эту тишину, за это спокойствие Изуру любит кладбища. Кто-то скажет, что они темные и мрачные, навевающие неприятные воспоминания и несущие в себе атмосферу безнадеги и неминуемой гибели, утраты и потерь близких людей. И, Камукура не станет этого отрицать. Но ему нравится здесь. Нравится иногда гулять по узким тропинкам, вдыхая влажный холодный запах. Почему-то это избавляет его от мрачных мыслей, будто, когда он уходит все они остаются здесь. Кладбище забирает их с собой, закапывая в холодной земле.       Когда Камукура наконец подходит к знакомым могилам он невольно улыбается. Он рад видеть их, а еще он рад видеть его. Молодого человека, который всегда приходил к другим могилам, находящимся рядом. Они не выглядели роскошно и не были огорожены забором, но всегда были ухоженными. Возле них всегда лежали свежие цветы, иногда даже полевые. Навряд ли у этого юноши были деньги для роскошных букетов или венков, по типу цветов Камукуры. Его волосы были пепельными и сам по себе он выглядел болезненным… Худой, высокий, но сутулый, иногда с мешками под глазами. Изуру замечал.       Это не первая их встреча. Как-то так вышло что они часто встречались здесь, молча навещая своих погибших родственников. Но эта тишина между ними никогда не была неловкой, возможно даже наоборот. А возможно только одному Изуру так казалось.       В любом случае ему нравилось, и его все устраивало. Нравилось молча встречаться с этим незнакомцем каждый раз, нравилось сталкиваться с ним взглядом. Нравилось просто стоять рядом. Почему-то из-за этого Камукура чувствовал себя менее одиноко. Менее одиноко в своей печали, от смерти умерших родителей. — В этот раз вы немного запоздали мистер, обычно вы приходите раньше, — внезапно раздавшийся тихий, хриплый голос разрывает тишину, невольно вынуждая Изуру покраснеть.       Незнакомец аккуратно кладет цветы на могилы, а после встает и разворачивается к Изуру, пронзая взглядом зеленых глаз, ждущих ответа, и слегка улыбается. Камукура отворачивается, прочищая горло, демонстративно кашляя в кулак.       Что это, что с ним такое… Это не первая их встреча, но первый разговор. Почему-то он чувствует себя так странно. Так радостно и немного взволнованно… Но также, почему-то тревожно. — Я хотел прийти раньше, но у меня были определенные дела на работе, — как можно спокойнее произносит мафиози, поворачиваясь в сторону надгробных плит.       Юноша только тихо шепчет: «вот как» и замолкает, расплываясь в улыбке, когда вновь повисает тишина.       Камукура не знает сколько они стоят так, наверное около минуты, но время льется очень медленно и ему кажется что намного, намного больше. — В любом случае, — он снова нарушает тишину, почему-то тихо смеясь. — Мертвые не обидятся если вы опоздаете. Они умеют ждать. И они уж точно дождутся…       Когда Изуру поворачивается чтобы что-то ответить, юноша уже уходит. Растворяется в ночной пелене кладбища будто призрак.       Когда он улыбался, Камукура заметил… О да он заметил. Как же это болезненно. Как же отчаянно выглядела эта улыбка, всем своим видом напоминавшая на мольбу на помощи. Изуру запомнит это навсегда. Он не улыбался. В тот момент он кричал. Почему-то мафиози уверен в этом. Уверен на сто процентов.       Сердце сжимает и неприятно ноет. Как же больно.       Как же это напоминает его в прошлом…       Когда Камукура покидает кладбище, на душе остается неприятный осадок.       Встретятся ли они вновь? Почему-то этот вопрос терзает его, крутится на уме и никак не хочет покинуть его голову.

В этот раз кладбище почему-то не способно забрать его боль и его мысли.