Похорони меня в своей голове

Покрасневшие глаза неконтролируемо слезились от непрерывной работы за компьютером. Солнце уже давно село, и только настольная лампа приглушенно освещала небольшую комнату, кружка с невкусным кофе остыла, а Тен-Тен так и не закончила отчёт о расходах за последний месяц. Тахакаши уже тысячу раз пожалела, что решила сэкономить на столь важной вещи, и повелась на недорогую цену техники. Компьютер постоянно зависал и затормаживал процесс работы. Хотелось просто взять и ударить по монитору, глупо надеясь, что это спасёт ее в данной ситуации. Девушка устало вздохнула и потёрла глаза, раздражая их ещё сильнее. Она выпрямила спину, разминая затёкшие конечности и перевела взгляд на наручные часы. Ее рабочий день официально закончился ещё два часа назад. Тен-Тен откинулась на спинку кресла и выглянула в окно. Обычно к восьми часам Неджи уже приходит встретить ее, никогда не опаздывая. Тахакаши поднялась с места и подошла ближе к окну, настороженно всматриваясь в темные сумерки. Тен-Тен сразу взяла телефон в руки и зашла в их переписку и быстро написала несколько сообщений. Ответа не последовало. Горящее сверху «был в сети три часа назад» также было необычным для его поведения. Девушка подавила в себе плохое предчувствие и решила заранее не паниковать. Она быстро собрала свои вещи, закинула куда подальше внутреннюю тревогу и поспешила домой. Тен-Тен вышла из своего кабинета, проходя в главный зал, обходя прилавки и витрины с большой разновидностью оружия. Она наконец вышла на улицу в спешке чуть не забыв запереть главный вход. Тен-Тен приблизилась к двери и уже достала ключи из сумки, но резко вздрогнула из-за неожиданного звонка. Девушка нахмурилась, глядя на высветившийся неизвестный номер на дисплее. — Алло? Из динамиков начал говорить монотонный безэмоциональный голос. — Здравствуйте, вы Тахакаши Тен-Тен? — Да, а кто спрашивает? — Офицер полиции Конохи, Хатаке Какаши. - на этих словах ее сердце пропустило несколько ударов. Пальцы, крепко сжимающие связку ключей, начали противно потеть. Мужчина продолжил, — вы обручены с Хьюгой Неджи? - У Тен-Тен внутри все вмиг холодеет. — Да. — Боюсь у меня для вас плохие новости. Живот больно скручивается в предчувствии чего-то необратимо ужасного. Тен-Тен сильнее сжимает телефон. — Неджи Хьюга был найден мёртвым около часа назад. Слышится громкий брязг метала, выскользнувшего из вспотевших пальцев. Тен-Тен неверяще крутит головой, будто бы кто-то мог это увидеть, — здесь должна быть какая-то ошибка, - она запнулась. До этого спокойная и твёрдая интонация сменилась на растерянную, - этого не может быть. — Мне очень жаль, я соболезную вашей утрате, - хочется сказать этому сухому голосу заткнуться и не нести всякий бред. Но Тен-Тен крепко схватывается за ручку двери, чтоб не потерять равновесие. Она делает глубокий вдох и пытается унять дрожь в ногах. Да быть такого не может. Неджи, наверное, уже дома заждался, и просто-напросто забыл сегодня ее встретить. Ну с кем не бывает? Подумаешь такого раньше не случалось, все может произойти в первый раз. Слыша затянувшиеся молчание, офицер вновь обратился к ней, — вы можете прийти на опознание тела? Тахакаши не знает зачем, но медленно кивает, будучи уже практически уверенной в том, что сейчас она сама лично сможет убедится в непрофессиональности местной полиции. — Да. Даже в вечернее время суток вокруг больницы происходила всякая суета. Тен-Тен уже не могла подавлять въевшийся и заполонивший ее тело липкий страх грядущего. Уже пятнадцатый раз "абонент недоступен" вновь слышится из трубки. Девушка стиснула зубы. «Ну же, Неджи, ты меня никогда не подводишь», - крутилось у неё в голове. Как же хочется верить, что у него просто проблемы с телефоном, и он уже давно ждёт ее дома в их квартире. Тахакаши сглотнула подступающий ком в горле и смело двинулась в сторону входа серого, ничем не примечательного здания. В нос сразу же ударил аптечный запах стерильности и всяких лекарств. В воздухе витала атмосфера всеобщей усталости: от персонала, что ещё не закончил свою смену, до небольшого количества посетителей, угнетенно сидевших в холле, каждый чего-то ожидая. Тен-Тен никогда не любила больницы. Подобные места всегда были заполнены людскими потерями, тяготами безысходности, безнадежности, переживаниями и лишь крайне редкими проблесками радости. Девушка подошла к ресепшину, по ту сторону сидел понурый брюнет в медицинской синей форме, волосы которого были собраны в невысокий хвост. Она взглянула на его бейджик: Ирука Хатаке, и откинула мысль, что за сегодня уже слышала где-то эту фамилию. — Добрый вечер, Коноховская городская клиническая больница, чем могу помочь? - Не выходя из состояния отвечающего на телефонные звонки, он первый обратился к ней. — Здравствуйте, я приехала на опознание трупа, - немного резко сказала девушка. Было крайне странно произносить эти слова в слух. Карие глаза внезапно оживились. — Имя? — Тахакаши Тен-Тен. — Предоставьте свои документы, пожалуйста. После этого он что-то недолго печатал в своём компьютере. — Вам нужно в патологоанатомическое отделение номер три. Тен-Тен изогнула бровь, мол ей это ничего не даёт. Ирука, уловив ее взгляд, сказал: - идёмте за мной. Он поднялся со своего места и перед тем как провести ее по долгим белым коридорам, заглянул за дверь для персонала и злобно шикнул: - Котецу! А ну оторвись от Изумо и займи мое место. Блуждания широкими пустыми больничными коридорами на протяжении пяти минут казались ей целой вечностью. Каждый тяжёлый шаг сопровождался гулким биением сердца. В голову навязчиво лезли самые ужасные исходы, Тен-Тен упорно пыталась отогнать их о себя. Происходила очень странная неувязка: если полиция опозналась с телом, тогда откуда у них точное имя и фамилия Неджи, ее телефонный номер? Тен-Тен старалась игнорировать этот факт, надежда умирает последней, ведь так? Они остановились, когда увидели перед металлической дверью одну вполне ожидаемую пару. Наруто успокаивающе гладил Хинату по волосам и бережно держал ее за руку. Ее плечи коротко вздрагивали, а голова покололась где-то в изгибе шеи блондина. Узумаки сразу же обратил внимание на подошедших людей. Он видел, что Тен-Тен старалась держаться спокойной, но сжимающиеся и разжимающиеся кулаки и бегающий взгляд с головой выдавали ее состояние. Она была на пределе. Хината медленно подняла голову и потупила взгляд в пол. Слова были излишни. Все трое переглянулись между собой, и это была немая готовность к тому, что произойдёт дальше за этой дверью. Ирука поёжился и почувствовал, что он был здесь явно лишним, так что поспешно покинул их и скрылся за высокой дверью. Через некоторое время он вышел оттуда с невысокой черноволосой женщиной, которая представилась как Шицуне. Шицуне провела их через металлические двери вниз по лестнице в темное мрачное помещение. Тен-Тен сильнее закуталась в курточку, значительно ощущалось понижение комнатной температуры. Тахакаши решила, что пополнит список нелюбых ею вещей моргом. В отличие от больниц, здесь не было этого чувства беспокойства и неопределенности. Тут у людей уже финишная черта. Жизни закончились. В отличие от людей, что сейчас сидели этажом выше, трупы не могли ничего почувствовать. Ни тревожности, ни боли, ни разочарования. Ни-че-го. У ожидающих в больничном холле эмоции эхом отдавались и метались по залу, пропитывая воздух. В морге же дышалось лишь кромешной пустотой. Шицуне провела их через металлические столы, рядом с которыми было расположено соответствующее оборудование для вскрытий, подвела троицу к многочисленным холодильным камерам и начала что-то просматривать своем бланке. Спустя минуту она убедилась в номере и нашла правильную дверцу. Немедля, женщина дернула за ручку и оттуда выехало накрытое белой простыней тело. Тен-Тен сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь хоть как-то унять напряжение, овладевающим ее телом, и на ее слабый кивок Шицуне потянула за ткань, раскрывая лицо погибшего. Хинате хватило одного взгляда, чтобы отвернутся и вжаться в плече Узумаки. Наруто крепче взял ее за руку. Тен-Тен сильнее сжимает руки в кулаки. До побелевших костяшек, до больно впивающихся в кожу короткостриженых ногтей. Тахакаши мазохистски не отводит глаза и впивается взглядом в черты лица. Неджи выглядит просто спящим, никак не мертвым. А потом осознание начинает медленно биться в голову, и Тен-Тен замечает, что его и без того бледная кожа приобрела серо-пурпурный оттенок. Смотря ниже, она видит кроваво красное просочившиеся пятно на простыни в области груди. Кажется, из помещения резко выкачали весь воздух, а пол под ногами начинает кружится. Хочется потянуть к нему руку, растормошить, увидеть в ответ сонный затуманенный взгляд, сказать: пошли домой, сегодня моя очередь готовить ужин. Но Тен-Тен молчит. Тянет к нему руку, касаясь почти прозрачной кожи с проступающими венами. «Надежда умирает последней» бьет под дых с удвоенной, нет, утроенной силой. Ну и где теперь эта надежда, а? Неджи ее обогнал, проиграл в очередном соревновании с судьбой. Под его кожей не бушует кровь, ничего не бушует, лишь Северный Ледовитый, растекшийся по всему телу, застыл в венах. - Как?...Как это произошло, - подрагивающим голосом произнесла Тен-Тен. Шицуне колеблется, смотрит на меняющиеся эмоции на лице девушки. – Проникающее огнестрельное ранение грудной клетки с повреждением легкого, осложненное кровотечением в полость плевры. - Оружие? - Пистолет ПЛ-15. Тахакаши шумно вздыхает. – Пистолет Лебедева калибром в девять миллиметров. Женщина растерянно хлопает глазами, явно не ожидав такой молниеносной характеристики. – Почему? – Продолжает Тен-Тен, держась за последние утекающие крупицы самообладания. - Попытка ограбления. Преступник был психически нестабилен и… - Его поймали? – Перебила ее девушка. - Да, довольно быстро. Учиха Обито очень опрометчиво попался на камеры видеонаблюдения. Она снова смотрит на ничего не выражающее лицо возлюбленного. Касается ребром ладони его холодной щеки. Неджи все еще был красивым. Красивым, как последний выстрел. Как уходящая зима, окончательно оттаивая, уступает место весне. Как ночные блики в тонком, еле бегущем ручье. Как луна, сменяющее солнце. Только теперь она не возвысится в небе вновь. С широко распахнутыми толи от ужаса, толи от надвигающийся ярости, глазами, Тен-Тен проговорила дрожащими губами. – Я убью его. Пристрелю нахрен патроном девять на девятнадцать Парабеллумом. - Тен-Тен, - Наруто отпускает Хинату и ощутимо встряхивает Тахакаши за плечи. Она опускает руки и смотрит в доверху наполненные переживанием, голубые глаза, - пойдем на свежий воздух, нам всем нужно проветриться. Тен-Тен не хочется дышать. Ей хочется сказать Наруто, чтоб он убрал руки, которые и без того увеличивают тяжесть груза, свалившегося на ее плечи, и чтобы он даже не думал жалеть ее. Но она поступает разумнее – молча кивает и поднимается наверх. Надежда должна умирать первой. Она ненавидит слабость. Тен-Тен не пила алкоголь и никогда не курила сигареты, считая это проявлением слабости. Попыткой сбежать, отвлечься от реального мира и окружающих тебя проблем. Поэтому в ее руках сейчас покоилась кружка крепкого горячего чая. Тахакаши сидела на кухне ее лучших подруг и неотрывно смотрела пустым взглядом на плавающие по кругу чаинки в воде, окрашенной в коричневый. Дорогущие настенные часы Ино, за три тысячи йен, не меньше, и ее собственные наручные показывали одинаковое время - четыре утра. Прошло уже семь с половиной часов с того времени, как она узнала, что Неджи умер. Семь с половиной часов с того момента, как она боится зайти в собственную квартиру, и не найти его там. Не пожаловаться ему на тяжёлый рабочий день, не поцеловать его, не поужинать вместе, не посмотреть сериал, не заснуть, держась с ним за руки. Не смотря на свои жизненные принципы, девушка ощущала себя обессиленной и немощной. Наруто сейчас занимался всеми формальностями, чтобы утром уже провести похоронный обряд. Тен-Тен знала, что это были ее обязанности, и она вновь перекладывала их на остальных. Ино и Сакура скорее всего сейчас стоят за дверью и переговариваются, жалеют ее. – Я даже не представляю, какого ей сейчас, у них же должна была быть свадьба через два месяца. – Она слышит обрывки разговора двоих Яманак. Тахакаши сильно стиснула зубы. Но сил все еще не было ровным счетом ни на что. Все происходит слишком быстро. Тен-Тен как будто выныривает из прострации, и туманная дымка постепенно рассеивается перед глазами. Она не успевает посчитать сколько часов прошло с момента его смерти, как уже оказывается в первом ряду между людьми в черном. Было бы классно, если бы все оказалось просто фантастическим фильмом. Сейчас появится Уилл Смит, (потому что нет, насколько шикарным бы не был Крис Хемсворт, она не признает тот бездарный ремейк), и сотрет ей память последних двадцати четырех часов. Но ничего подобного не происходит. Жизнь Тен-Тен - это не гребанная кинолента с увлекательным сюжетом, красивыми актерами и хорошей концовкой. Это сплошная черная, наполненная кучей гнилых людей, разочарований, проебов и взрослых проблем, полоса, к примеру, таких как аренда здания для магазина, плата за квартиру и комуналки (естественно одной ее зарплаты не хватит), и самое-самое, расплата за погребение единственного белого пятнышка, что было в ее жизни. Тахакаши опускает голову вниз и беззвучно хмыкает, рассматривая свой прикид. Определенно какое-то модное черное платье Сакуры, ведь в размер Ино она б не влезла. Справа сидит сама розововолосая и держит в одной руке ее ладонь, а второй переплела пальцы со своей женой. Она оглядывается и видит за своей спиной внушительное количество незнакомых ей людей. Неджи был глубокоуважаемым и довольно известным в своих кругах как единственный сын Хизаши. В основном их взгляды были прикованы к последней живой Хьюге – Хинате, которая сейчас тихо плакала, положив голову на плече Узумаки, но стойко выдерживала испытующие внимание от «людей в черном». Почему-то очень многие высокопочтенные носители данной фамилии слишком рано умирают. Проклятие какое-то. Тен-Тен ведет стеклянным взглядом через толпу дальше, неуважительно не слушая слова священника. Она досадно поджимает губы, когда видит своего неприкрываемо плачущего лучшего друга – Ли. Он сцепил забинтованные руки за спиной. Девушка тяжело вздохнула, - «опять получил травму на тренировке». Ей очень хотелось быть сейчас рядом с ним, но она не может, ведь знает, что если сделает это… То они будут рыдать уже вдвоем. Успокаивал факт наличия Гаары, что пытался утешить его, успокаивающе гладя по спине. Тен-Тен знала, что Ли в надежных руках. Тен-Тен выпрямилась и посмотрела вперед. Хватило одного взгляда на раскрытый гроб, чтоб отвернуться и больше никогда не видеть этого. Не хотелось запоминать его таким. Ее холодные пальцы левой руки скользнули в карман и незаметно для окружающих выудили оттуда телефон. Она быстро разблокировала его, зашла в галерею и открыла фотографию, сделанную чуть больше дня назад. На снимке Тен-Тен счастливо прикрывает глаза, вытягивает шею, видимо стоя на носочках, и целует парня в щеку. Неджи, ничего не подозревающий о телефоне в руке девушки, выглядит совершенно иначе, чем обычно. Хьюга вообще не любил фотографироваться, но, когда это редкое событие происходило, он зачастую хмурился или придерживался своего привычного спокойного, ничего невыражающего лица, ни малейшего намека на улыбку. А в этот раз он не задумывался, показывая свои нескрытые эмоции. По его белоснежной коже лица расплылся едва уловимый румянец. Уголки губ приподнялись и тронулись в легкой улыбке. Он прикрыл веки и очень любовно смотрел на Тен-Тен. Такая реакция была для него в порядке вещей, даже несмотря на то, что они были вместе уже шесть лет. Когда девушка открыла глаза и оторвалась от него, то первым делом проверила снимок. Ее глаза заблестели. Тахакаши показала ему экран телефона. Неджи фактом того, что его фотографировали без разрешения бы явно недоволен, и первым делом попросил удалить это и больше не делать подобных выходок. Но когда он присмотрелся, то даже на секунду завис. Потому что считал, что смотреть ну вот прям настолько нежно не умел, и никто не умеет. В итоге фотографию он оставить разрешил, но Тен-Тен пообещала больше подобного не делать. Девайс чуть ли не выпадал из рук. В голове что-то перемыкает. Тахакаши сдерживает резкую боль где-то слева в груди. С экрана телефона на нее смотрит ее Неджи. А этого незнакомца, который сейчас мертвым трупом лежит в гробу – это не ее жених. Это не ее будущий муж. Это не ее любимый человек. Он ей никто. Так что Тен-Тен собирается и под всеобщие удивленные взгляды покидает похороны абсолютно неизвестного ей человека. Спустя неделю проживания у подруг, Тен-Тен все же решилась вернуться в их квартиру. Назвать это место «домом» теперь не получается. «Домом» среду обитания делают далеко не прописка, мебель, интерьер, декор, личный порядок складываемых вещей. «Домом» его делают обитатели. А в ее случае один конкретный обитатель, который домой так и не вернулся. - И никогда не вернется, - тихо добавляет Тен-Тен, проворачивая ключ в замочной скважине. - Чего ты там сказала? – Наклонилась ближе к ней Ино, не расслышав слов подруги. Ее конечно же не отпустили одной, не смотря на все просьбы. - Ничего, - отмахивается девушка и открывает входную дверь. Ее встречают не изнеженный взгляд серых глаз, а холодная, пустующая вот уже целую неделю квартира. Делая первый шаг за порог, она понимает, что только сейчас начинается новый этап ее жизни… Без него. Взгляд натыкается на аккуратно оставленную, опрятную обувь в углу. В то время, когда ее подверженные различным грязевым испытанием кроссовки ровно стоят рядом. Девушка помнит, что точно не она их так поставила. Его осеннее пальто висит вместе с ее курткой блузон на вешалке. На тумбочке его запасные ключи. Его бижутерные кольца, которые он никогда раньше не носил, но после комментария Тен-Тен, что ему очень идет, стал надевать их чаще. Его солнцезащитные очки, которые по факту носила только она. Его черная резинка для волос. Его, его, его…все. Тахакаши резко пошатнулась. Живот скрутило настолько, что казалось ее сейчас стошнит. Она не готова к новому этапу своей жизни. И вряд ли будет готова когда-либо. - Эй, Тен, все в порядке? – Обеспокоенно спрашивает Ино, хватая ее под локоть. - Глупый вопрос. Яманака поджимает губы. – Да, прости. Сняв верхнюю одежду, они все-таки проходят в глубь квартиры. Собственная квартира казалась достопримечательным музеем. Каждая вещь хранила в себе частичку их истории. Тен-Тен казалась себе экскурсоводкой, которая трепетно и со всей любовью относилась к ценным экспонатам. «Можете смотреть, но не трогать!» - хотелось выкрикнуть, когда Ино стала перебирать и складывать вещи Неджи в большой мусорный пакет. И хоть Тен-Тен казалось, что это было слишком рано и она к этому еще не была готова, все же понимала, что это было правильным решением. Через час Ино уже выносит в коридор два больших пакета. У Неджи никогда не было особо много вещей. – Завтра поеду в пункт сдачи одежды. – Заключает блондинка и оттряхивает руку об руку, словно после пыльной работы, хоть все вещи были в совершенном состоянии. Она увидела поникшую шатенку посредине светлой спальни. - Так…пусто, - оглядываясь вокруг, без единой эмоции в голосе сказала девушка. Ино вернулась к ней в комнату и заметила ее пристальный взгляд, прикованный к кровати. – Тен-Тен, - она положила ей руку на плече в знак немой поддержки, - нужно сменить постельное белье, - осторожно произнесла флористка и обладательница успешного цветочного магазина. Тахакаши неторопливо кивает. – Только дай мне пару минут наедине. – Ино соглашается и уходит на кухню делать ужин, хотя готовить вообще не любит. Тен-Тен закрывает за ней дверь и медленными шагами идет к спальному месту. Садится на кровать со стороны Неджи. Участок матраса, где должна покоится голова спящего сильно продавлен, ведь он любил ставить подушку под стенку и сидеть, облокотившись на нее, и перечитывать какой-нибудь том из популярнейшей саги Толкина. Руки тянутся к подушке и кропотливо стягивают серый в клеточку наподушник. «Наволочка, Тен-Тен, наволочка», - тихо шелестит его голос в голове. Неджи всегда беззлобно ее поправлял, когда она оговаривалась. Тахакаши подносит наволочку к лицу и втягивает еще не выветрившийся запах. Она отчетливо могла уловить нотки мускатного шампуня. На уход за длиннющими шикарными волосами Неджи уходило половина их семейного бюджета. Также ярко пробивался знакомый аромат ее ежевичного геля для душа. Хьюга не любил сладкое – это относилось и к запахам. А данный крем-гель был идеальным балансом, так что он без колебаний пользовался с девушкой одинаковым продуктом. «И кто сказал, что гели для душа и запахи можно делить на мужские и женские?» – хмыкнул в голове образ Неджи из недалекого прошлого. Нет, Тен-Тен не будет плакать из-за какой-то ткани. Она не будет этого делать, понятно? Тахакаши срывает, резко потянув с кровати, оставшеюся простынь. Ее разрывает пополам желания кинуть это все в костер и сжечь, или спрятать эти вещи от Ино, ценой жизни уберечь вещи от стирки. Стоит ли говорить, что она выбрала второе?.. Не смотря на всю нелюбовь Ино к готовке, у нее получилась очень вкусная жареная лапша. Из-за внимательного наблюдения и контроля подруги над ее приемом пищи, Тен-Тен съела всю порцию, в ноль опустошая тарелку. - Пойми, это важно. У тебя целую неделю был плохой аппетит, ты очень мало ешь в последние время. – Тахакаши что-то невнятно промычала в отчет. Нечасто можно услышать, подобные слова от Ино, обычно она говорит ровно противоположные вещи. Вечером, когда они уже готовились ко сну, Тен-Тен не сказала подруге, что ее начало тошнить. – «Она точно обидится», - подумала девушка и запила таблетку стаканом воды. - Эй, ну ты чего там так долго, - зовет ее Ино из спальни. Тахакаши вышла из ванной, выключив свет, и последовала за голосом блондинки. Говорят, что после смерти человек будет приходить к тебе во снах еще некоторое время. Но Тен-Тен ничего не снится. И не спится уже целую неделю. Она смотрит на проникающие сквозь занавески, лучи лунного света, что не дают комнате померкнуть в полной темноте. Смотрит на побеленный потолок и считает. Сто семьдесят пять часов и тридцать минут, как его больше нет. Пытается не думать о нем, но все мысли всегда, двадцать четыре часа в сутки возвращаются к длинным шелковым волосам, бледной коже и ярко-серым, фиалковым глазам. Тахакаши-почти-Хьюга. Ей не хватило двух месяцев и пяти лет совместной жизни. Когда уже начинает светать, и лунные лучи сменяется солнечными, ей все-таки удается закрыть глаза и не на долго провалится в сон. Организм просыпается спустя четыре часа, и Тен-Тен начинает проклинать его. Но вдруг ее сердце замирает. Она ведет левой рукой по простыни и натыкается на длинные, приятные на ощупь волосы. Девушка счастливо улыбается и облегченно выдыхает. Тахакаши перебирает мягкие пряди, как всегда это делала. – Неджи, - почти всхлипывая произносит она, - мне приснился такой ужасный сон. Неджи, судя по прогнувшемуся матрасу, проснулся и повернулся к ней, молчит. Тен-Тен упорно не открывает глаза, боится. Ведет ладонью дальше и натыкается на руку, хочет переплести пальцы, и спускается ниже, охватывая запястье. Слишком тонкое. Девушка хмурится, у него не такие руки. Тен-Тен в испуге распахивает глаза. На нее в ответ смотрят голубые, как небо, радужки с синим лимбом вокруг, не фиалковые. Волосы она перебирала светлые-светлые, а не излюблено темные. - Тен, - произносит дрожащими губами Ино. Она видит искаженное болью лицо подруги, и не находит лучшего решения, кроме как притянуть ее к себе в крепкие объятия. Девушка оказалась заключена в сильных руках. Брюнетка очень любила Ино и всех своих друзей, но она не ее человек. Ее человек лежит в шести футах под сырой землей, и Тен-Тен разрывает от бессилия. Хочется закричать или хотя бы заплакать, но не получается. Слезы и крик встают поперек горла одним сплошным комом, и не дают свободно дышать. На следующий день Ино поддалась уговорам подруги и все-таки согласилась оставить ее на несколько дней саму. - Если что звони, пиши, я и Сакура всегда на связи. – Яманака завязывает пояс своего пальто, стоя в прихожей. Тен-Тен подпирает стенку спиной. – Да-да, не маленькая, все со мной в порядке будет. - Девушка стойко выдерживает проверяющий на ложь взгляд блондинки. Когда они прощаются, Тахакаши закрывает за ней дверь и еще некоторое время смотрит в глазок за удаляющейся спиной. Тен-Тен выдыхает. Она ненавидит навязываться людям. И когда Тахакаши впервые за столь длительный период остается одна, по-настоящему одна, она чувствует, что наконец может отпустить. Отпустить все эти накопившиеся эмоции. Горечь, утрата, боль, усталость, подавленность, печаль, отчаяние, уязвимость, тревога, ужас, ярость, страх выходят из нее вместе с надрывным криком, до хрипоты, до надорванных голосовых связок. Она впервые позволяет себе заплакать за эти сто девяносто девять часов и тридцать четыре минуты. И должно ведь стать легче, верно? Так ведь? Тогда почему Тен-Тен не становится легче? Только теперь давящая пустота мертвым грузом засела в груди, кроваво-красным в сердце. На помощь к вечной усталости приходят еще мигрень и саднящая боль в горле. Девушка плетется на слабых ногах в кровать и практически не вылезет оттуда все следующие дни. В таком состоянии ее находит Ино, когда приходит наведать ее через три дня. Тен-Тен даже не вылезла из-под одеяла, чтобы поздороваться с ней. Тахакаши просила ее уехать настолько жалобно и убедительно, что блондинка вновь поддалась, оставила ей еду и покинула квартиру. Вечером, дома у Яманак, Ино и Сакура консультировались у своих знакомых психологов. Их немного успокоило, то что по словам специалистов, Тен-Тен уже проходила третью стадию принятия горя. А хорошо зная особенности характера подруги, не удивительно, что она предпочитает проходить через это самостоятельно. Естественно, они не собирались оставлять ее, но они хотели уважать ее личные границы. - Боже, как я устала. – Ино зевнула, потерла переносицу и сделала еще глоток сухого вина. Сакура, сидевшая рядом с ней на диване, сразу же отложила книгу, взяла ее ноги под коленками и положила на себе на бедра. – Ты как вообще? Вы же тоже были хорошо знакомы. - В порядке. Знаешь, когда переживаешь за кого-то, тревога за себя отходит на задний план. – Она видит кивок от жены. – Да и после смерти отца, я стала более по-философски к подобному относится. Ино положила голову на плече Сакуры. – Как там Хината, ты же к ней сегодня ездила. - Справляется, Наруто сильно помогает, - розововолосая тянет за тугую резинку, распуская белокурые волосы по плечам супруги, и делает ей успокаивающий массаж кожи головы. – С Ли тоже все будет в порядке. Гаара от него не отходит. Яманака прикрывает глаза, подставляясь под ласку и слабо улыбается. – Все у нас будет хорошо. Тен-Тен презирает слабость. Но сейчас она с трудом поворачивается на другой бок, не зная который день лежит в кровати. Тахакаши никогда не задумывалась, сколько воспоминаний и жизненных историй хранит в себе кровать. Тут они спали, ели и пили (не смотря на возмущение Неджи по этому поводу), занимались сексом, смотрели фильмы на ноутбуке до глубокой ночи, когда на следующий день не надо было идти на работу, порой все даже в один день. Девушка грустно улыбнулась всплывшему в голове воспоминанию, когда у них обоих была очень тяжелая неделя. Устали настолько, что на выходных они почти не вылазили из постели, запаслись едой и засели смотреть какой-то абсолютно дурацкий сериал, комментируя глупые действия бездарный старых актеров, играющих подростков. - Сейчас главная героиня сбежит из дома, поддавшись соблазну первого красавчика школы, самого популярного футболиста и ребенка богатых родителей. – Его слова точь-в-точь воспроизвелись на экране старенького ноутбука. – Эх, юношеский максимализм. Тен-Тен хихикнула, - во-первых, это скорее ужасных сюжет, а во-вторых, она приподнялась на локтях и приблизилась к его лицу, - Неджи, тебе всего двадцать четыре. - А в душе все шестьдесят. Девушка смеется, коротко целует его в губы и заключает, - дед, только вот не седеешь. Тахакаши воспроизводит их прошлогодний диалог в голове. Она практически может услышать дальнейшие едкие комментарии Неджи в сторону фильма, запах попкорна и аромат черного фруктового чая. Все, что сейчас она может почувствовать – подкатывающую тошноту в горле. Вставать не хочется от слова совсем. Тен-Тен оценивает ситуацию: ее может вырвать прямо на пол, и потом придётся убирать или же можно дойти до ванной. Второй вариант кажется чуть более привлекательным, так что она поднимается и опускает ноги на холодный паркет. Тахакаши сдерживает во рту тошноту и медленно плетется на ослабевших от долгого лежания ногах до заветной двери. Тен-Тен опорожняет желудок, полощет рот и умывается. Упирается руками в раковину, поднимает голову и чуть пошатывается, видя свое отражение. Бледное лицо, впалые щеки, залегшие темные круги под глазами. Глаза… Мягко карие, орехового оттенка, с присущей ей блеском бойкости. А сейчас лишь опустевший, тусклый, стеклянный взгляд смотрит на нее в ответ. Она себя не узнает. Левая рука тянется к лицу. Сальные волосы неприятные, слипшиеся от того что их долго не мыли, спадают на лоб. Тен-Тен раздраженно зачесывает их назад и массирует висок. В последнее время головная боль стала часто сопровождать ее в жизни. Начинает остро пульсировать переносица. – «Скорее всего давление», - думает брюнетка, и хочет развернутся и пойти обратно в комнату, но перед глазами начинает все резко кружится и расплываться. Тен-Тен пытается вернуть руку на место и схватиться за раковину, чтоб сохранить равновесие, но ее подводят ослабевшие ноги, она не удерживается и падает. Перед тем как самым грациозным образом свалится на пол, Тен-Тен слышит глухой стук удара чего-то об керамическую поверхность. В ушах громко звенит, а в глазах сплошные белые пятна. До нее не доходит, что же это могло быть, пока она не чувствует, как что-то липкое и теплое стекает по лицу. - Блядство, - она прикладывает все свои усилия на то, чтоб просто сейчас не отключится на холодном кафеле. Головная боль никуда не уходит, лишь становится в разы сильнее. Девушка приподнимается в полуприсяде, двигается назад и упирается спиной в стиральную машинку. Когда эффект неожиданности сходит на ноль, и Тахакаши начинает чувствовать жгучую боль в левой надбровной дуге. Кровь все никак не переставала течь и уже стекала вниз, пачкая любимую домашнюю футболку. От ощущения сильной саднящей боли хочется рефлекторно плакать. Но если она сделает это, то будет выглядеть ну чересчур жалко. Тен-Тен откидывает голову назад и чуть расслабляется от приятно холодящей затылок, поверхности. «Нужно вставать, нечего тут разлеживаться». - Она пытается подняться, опираясь на технику за спиной, но тело не выдерживает и вновь скользит вниз. Тен-Тен ненавидит слабость, но не может себе помочь. Она чувствует себя разбитой в буквальном смысле. Девушка остается сидеть неподвижно, оставив всякие попытки. Тахакаши жмурится, не сдерживается, и соленая вода смешивается с металлическим привкусом крови на губах. А есть ли смысл вставать вообще? Вставать сейчас, вставать по утрам и ложится вечером. Если честно, Тен-Тен растеряна, разорвана и больше ни в чем не уверена. Что ей делать дальше? Можно остаться тут, прирасти к полу, слиться с интерьером ванной, стать невидимой, исчезнуть? Она не знает. За план всегда был ответственный Неджи, а Тен-Тен за его четкое пошаговое исполнение. Но его больше нет, как и ее тяги к жизни, впрочем. - Я не знаю, что мне делать дальше. – Она пытается утереть кровь с лица тыльной ладонью руки, но только делает хуже, - не знаю, не знаю, - горло саднит от новой волны слез, и голос срывается. - Тен-Тен. Девушка может поклясться, что услышала его голос. - Тен-Тен, - в этот раз настойчивее, - пожалуйста, посмотри на меня. Она медленно поднимает глаза и в прямом смысле шокировано открывает рот. – Неджи?