самоломанные

Сынмин открывает входную дверь, пропуская друга вглубь помещения. Феликс осторожно заходит в прихожую и снимает обувь, оглядываясь по сторонам. Он едва не спотыкается, раскрыв рот от удивления. Двухэтажный коттедж, находящийся в самом сердце Каннама, точно подходил под стать такому, как Сынмин. Феликс не так часто прогуливался по этому району, но каждый раз удивлялся высоткам и пёстрым переулкам каждого уголка этого места, представляя, как они могут выглядеть изнутри. — Чего встал, как вкопанный? Проходи, — Сынмин подталкивает Феликса вперёд, сам вытаскивая из тумбочки белоснежные тапочки. — Полы хоть и с подогревом, но ты всё равно надень. — И вы тут прям живёте? — лепечет Ёнбок, втягивая босые ноги в пушистые тапочки. — Это же не дом, а целый замок! — Рот прикрой, а то заслюнявишь всё тут, — Сынмин шутливо прихлопывает Ли по подбородку, проходя в сторону гостиной. — И, да, ты первый, кто побывал в этом «замке», — Ким выделяет последнее слово, показывая в воздухе кавычки. — Но почему? — Если ты ещё не заметил, то друзей у меня особо нет, — подмечает парень, усаживаясь на диван цвета бордо и похлопывая ладошкой рядом с собой, зазывая это сделать и Феликса. — Точнее, их вообще нет. Ну, кроме тебя. — Тогда у меня возникает всё тот же вопрос, — Ёнбок всё ещё восхищенно оглядывает помещение, аккуратно присев рядом с одноклассником. — Почему? — Я странный, — разводит тот руками, вздыхая. — К тому же, по словам других, ещё ботан и очкарик. Со мной никто не хотел водиться ещё со времен младшей школы, так что я удивлён, что ты не сбежал от меня. — Ты сейчас серьезно это? — Ёнбок удивлённо лупит глазами на друга, не веря в услышанное. — Почему они считают тебя странным? — Ну, — тянет Ким, откидываясь на спинку дивана. — Я сам в какой-то степени виноват, поскольку особо никого к себе не подпускал. Считал, что они лишь попользуются статусом моего отца и бросят. В принципе, так всё и происходило. Поэтому я в какой-то мере смирился с этим и даже позволял собой пользоваться, лишь бы хоть кто-то остался рядом. Но став старше, понял, что мне это не нужно. Лучше быть одному, чем не пойми с кем. — А твой отец? Он… — Он госслужащий, работает при главе города. А матери у меня нет, она умерла от лейкемии, когда я был еще совсем маленьким, — выдал как на духу Сынмин, дёрнув уголками губ. — И не надо на меня смотреть такими щенячьими глазами, всё нормально. — Ты себя видел? — внезапно усмехается Феликс и тянется к пухлым щекам, тиская их. — У самого взгляд как у маленького щеночка. — Ёнбок-а, прекрати! — Сынмин отдергивается назад и валится на подлокотник, больно ударившись затылком о край деревянной поверхности, но Феликса это ничуть не останавливает. Он перемещает руки на талию и щекочет друга, пока тот в конвульсиях не падает на пол, подгибая ноги. — Эй! Хватит, мне щекотно. — Ну ладно, — Феликс наигранно дует губы, отлипая от старшего, и принимает прежнее положение, сев по-турецки. — А так хотелось тебя ещё немного помучить. — Какой же ты придурок! — недовольно фырчит Ким, поднимаясь с пола и поправляя съехавшие очки. — Так, а что это тут происходит? — низкий баритон отдается эхом, и Ёнбок от неожиданности подпрыгивает на месте, скосив взгляд в сторону входа. — Сынмин? — Пап, привет, — Сынмин наконец справляется с очками, вернув их на место, и подходит к отцу, забрав у того пакеты с продуктами. — Ты рано сегодня. — Глава вновь уехал на демилитаризованную зону, поэтому нас отпустили вовремя из-за ненадобности, — мужчина стягивает кремовое пальто, повесив его на вешалку, и развязывает галстук, бросая на спинку стульчика. — Ты не говорил, что у нас гости. Присутствие Феликса замечают не сразу, но когда это происходит, он неуверенно тушуется на месте, оглядывая отца Сынмина с ног до головы. Невысокого роста, но крепкого телосложения мужчина, около пятидесяти лет, с проявляющейся редкой сединой на висках. Он вопросительно изгибает бровь, прищурив взгляд. — Это Ёнбок, я тебе говорил о нём, — отзывается с кухни Сынмин, раскладывая продукты по полочкам. — Здравствуйте, — опомнившись, Феликс подрывается с места и кланяется в знак приветствия. — И тебе привет, — мило улыбнувшись, мужчина садится за кухонный стол, положив рядом рабочую сумку. — Рад, что у моего сына появился новый друг. Кстати, как там Кристофер и Чонин? Ты давно о них не рассказывал. — Папа! Иди помой для начала руки и переоденься, — ворчит Сынмин, захлопывая дверцу холодильника. — Иду-иду, — недовольно цокает мужчина, усмехаясь. — И в кого ты такой чистюля? — Явно не в тебя, — язвит в своей манере Ким, накладывая вчерашний рис в сковородку, а к нему добавляет и кусочки свинины. — А ты будешь? — Ким кивает в сторону кухонной плиты, на что Феликс отрицательно машет головой. — Как хочешь. — У тебя папа такой милый, — подмечает Ли, наконец сев обратно на диван. — Ага, чересчур, — Сынмин закатывает глаза. — Он и есть одна из причин, почему я такой. Ладно, если хочешь, то можешь пойти в мою комнату, а я пока разогрею папе поесть. — Хорошо, а где находится твоя комната? — Вверх по лестнице поднимаешься, потом направо, и она в самом конце будет. Феликс на это лишь кивает головой, давая понять, что разберётся, и уходит наверх. По пути он рассматривает обстановку, и с каждой увиденной деталью его рот раскрывается всё шире и шире. На стенах висело множество картин, в том числе и парочка семейных портретов. Над камином была целая коллекция грамот и благодарностей Сынмина, каждая из которых была в керамической рамке. На втором этаже было еще несколько картин, а чуть поодаль от лестницы расположилась ещё одна гостиная, ничуть не уступающая масштабами той, что была на первом этаже. В конце коридора Ёнбок наконец находит комнату одноклассника, зайдя внутрь. Там обстановка ничем не отличалась от остального интерьера: двуместная кровать возле окна, платяной шкаф в потолок, а также длинный письменный стол и тумбочка со стулом. На полу серый ковер, такой же пушистый, как и тапочки на его ногах, и одиноко стоящая лампа в углу. На мгновение Феликс сравнил их крохотную комнатку с братом и даже не мог представить, что у него когда-нибудь появилась бы возможность жить в таком доме, одна комната которого была с размером их квартиры. — Чего завис? Ёнбок, Земля вызывает, приём, — Сынмин щёлкает прямо перед носом Ли, плюхаясь на застеленную кровать. — Папа тебя даже не знает, а ты ему уже чертовски нравишься. Аж бесишь! — Ты рассказывал обо мне своему отцу? — Феликс приходит в себя и садится рядом с одноклассником. — И что же? — Да ничего особенного, но он уже прозвал тебя Солнечным зайчиком. — Солн… солнечн… — Сол-неч-ным зай-чи-ком, вот так, — Феликс наблюдал за губами Сынмина, пока тот выговаривал каждый слог. — Сол-неч-ным зай-чи-ком, — повторяет следом, не отрывая взгляда. — Солнечным зайчиком! — в конце концов улыбается Феликс, а после улыбка медленно сползает вниз. — А что это значит? — Ты не знаешь значения солнечный зайчик? — в ответ Ёнбок непонимающе смотрит на Сынмина, будто тот сказал что-то из ряда вон выходящее. — Это из-за твоих веснушек. — Веснушек? А они здесь причём? — Феликс непроизвольно коснулся щеки, будто только сейчас вспомнил, что они вообще у него есть. — Ну, так многие называют людей, у которых есть веснушки. Типа у вас на лице маленькие солнечные зайчики, поцелованные солнцем. — Поцелованные солнцем, — вновь повторяет Феликс, будто пробуя новую фразу на вкус. — Это хорошо или плохо? — Да никак, ни плохо и ни хорошо. Просто так называют и всё, не забивай себе голову, — Сынмин отмахивается и облокачивается на стену, запрокинув голову на подоконник. — Ладно, — Феликс пожал плечами и следом за Кимом облокотился на стену. — Кстати, а почему твой папа спрашивал про Чонина и какого-то Кристофера? Ты вроде говорил, что ни с кем не общаешься. — Кристофер — он же Бан Чан, просто это его австралийское имя. Наши отцы раньше вместе учились, когда папа был в молодости за границей. Семья Кристофера не так давно переехала сюда, может, года два или три назад. — По нему и не скажешь, что он иностранец. А насчет Чонина? — Это не очень интересная история, — отмахнулся Ким, нахмурившись, явно не желая продолжать эту тему. — Не смотри на меня так! Рассказывать там нечего. — Ну, пожалуйста, — мило улыбнувшись, Ёнбок захлопал ресницами, пододвинувшись ближе. — Пожалуйста-а. — Говорю же, что ничего такого! Мы учились вместе в начальной школе и какое-то время общались, а потом он на меня с чего-то вдруг обозлился. Можно сказать, что эта дружба была на грани соперничества. — В каком смысле? — В прямом. Лет с двенадцати это началось, когда я несколько семестров подряд занимал первое место в рейтинге среди учащихся. Тогда я особо не понимал, почему он начал игнорировать меня, всячески язвил, а потом и вовсе отстранился и начал водиться с этим раздолбаем. — С этим раздолбаем? Ты имеешь в виду Хвана? — перебил его Феликс, примерно уже понимая, каков будет ответ. — Его самого! — фыркнул Сынмин, скривившись. — В конце концов наше общение сошло на нет, а он и вовсе делал вид, что меня не существует. — Но я так и не совсем понял, почему вы перестали общаться. Из-за того, что ты был первым в классе? — Ага, он даже однажды попросил меня завалить тест по английскому, чтобы мой средний балл упал и он смог занять первое место. Я тогда знатно так подофигел. У Чонина отец довольно деспотичный человек, поэтому его можно понять, но всё же… — Депотичный? — повторил Феликс, пытаясь выговорить слово. — Деспотичный, — поправил Ким, продолжив: — довольно жестокий и требовательный. Как-то раз мне пришлось стать свидетелем их ссоры. Скажу тебе, что это было ещё то зрелище. У этой семейки явный синдром отличника. Ты хоть это значение знаешь? — Знаю, — немедля кивнул Ли. — А со стороны и не скажешь, что он такой, скорее больше похож на… — На Хвана? — на что Ёнбок утвердительно качнул головой, поджав губы. — Конечно, таскается с ним везде и с каждой задницы вытаскивает. Вот только для чего — непонятно. — Ты сейчас разозлился, что ли? — едва Феликс заметил покрасневшие уши и вздутые ноздри, как Сынмин резко отвернулся от него. — Эй, ты злишься! — Да не злюсь я! Просто бесит! Если бы не его отец с тупыми замашками и требованиями, то всё было бы по-другому. Феликс не решается спросить, что значит это «по-другому», он лишь облокачивается на плечо старшего и прикрывает глаза, давая мыслям в голове рассеяться. Впереди ещё длинная и тяжёлая учебная неделя, к которой Феликс совершенно не был готов.

***

— Поскольку весенние каникулы совсем скоро, а оценки у некоторых совершенно отсутствуют, я дам вам несколько заданий, — оглашает учительница, на что тут же ловит недовольные возгласы учащихся. — И не надо мне тут так тяжело вздыхать! Сами виноваты, что на уроках не отвечали. Сделаете доклады к следующему уроку. — Учитель, может, не надо? — Надо, Сынхён! Ты один из тех, кому это просто необходимо, — отрезала учительница Сон, открыв журнал с успеваемостью. — Кошмар! У половины по литературе практически нет оценок. Так, начнем по списку: первая пара Джиён и Ёнми. Вторая пара Йерим и Кихун, дальше Кибом и Мёнсу, Миндже и Минхо, и, наконец, мой ненаглядный Сынхён и Уён. — Но, учитель, почему я? У меня же хорошие оценки! — непонимающе восклицает Миндже, поправляя очки на переносице. — Миндже? — учитель Сон вглядывается в ученика, а после ещё раз проверяет строку с его именем. — Действительно, у тебя всё хорошо. Но что же мне тогда делать с Минхо? — озадаченно постучав ручкой по столу, девушка ещё раз пробежалась взглядом по фамилиям. — Точно! Хан! Хан Джисон, будешь в паре с Минхо. — Учитель Сон, может, повнимательнее посмотрите, а то будет как с Миндже. — Не волнуйся, Джисон, пару двоек я уж точно не пропустила! А будешь препираться, так я тебе ещё несколько дорисую. — Сдаюсь, учитель, — Хан в шутливой форме поднимает руки, поворачивая голову назад, — раз доклад с Минхо, значит, так тому и быть. Джисон лукаво улыбнулся, подмигнув ничего непонимающему Ли, и тут же отвернулся, как будто бы ничего и не было. Он с огромным усилием досиживает последний для него на сегодня урок и, как только слышит трель звонка, подрывается с места на поиски чертового Хвана, который уже несколько дней не появлялся в его поле зрения. — Придурок! Ты где пропадал? — как только Джисон улавливает Хёнджина на его излюбленном месте в виде парковки, он тотчас подбегает к нему, пихнув в плечо. — Я вообще-то волновался. — И тебе привет, Джисон, — Хван недовольно кривится, поправляя спавшую косуху с плеча. — Так что произошло? Я даже у Чонина выпытывал, но и он не знал, что происходит. — Догадайся с одного раза, что у меня может быть не так, — язвит в ответ парень, сдувая со лба отросшие волосы. — Отец? — первое, что приходит на ум Джисону, и он оказывается чертовски прав, когда видит потухший взгляд друга. — Что на этот раз? — он осторожно подхватывает подбородок Хёнджина, заставляя того посмотреть прямо на него. На бледной щеке он замечает едва уловимый синяк, а чуть ниже парочку царапин, покрывшихся корочкой. — Сам видишь, — Хёнджин отдергивает руку Хана и в сотый раз проклинает его за любопытство. — Кан всё-таки решил наведаться к нам, теперь нас ждут органы опеки для явки с повинной. — Что?! — Джисон не хочет верить в услышанное, но когда не видит на лице друга привычную ухмылку, то понимает, что тот вовсе не врёт. — Но как? — Обычно. Учитель заявился к нам в тот самый момент, когда батя словил белую горячку. Кажется, он так до сих пор и не понял, что это был мой классный, — кидает Хван усмешку, хоть и прекрасно осознаёт, что ничем хорошим это не закончится. Уж точно не для него. И уж точно не в этой жизни. — И что ты собираешься делать? Твоё совершеннолетие будет только через год. Ровно через год. — А что я должен делать? Если ты ещё не заметил, то проблема явно не во мне, — Хвана начинает бесить вся ситуация до дрожи в зубах. Уж точно не этого он хотел услышать от друга по его возвращению в школу. — Я не это имел в виду, Хён, — тут же оправдывается Джисон, прокручивая в голове сказанные слова. — А бабушка? Что она? — А что бабушка? Она уже не в том возрасте, чтобы быть моим опекуном. Хёнджин давно уже не ребёнок и прекрасно понимал, какое будущее его ждёт. Если ещё будучи совсем маленьким была капля надежды на то, что в скором времени всё образуется и будет хорошо, то уже повзрослевшему Хвану так совершенно не казалось. — Но ведь есть ещё варианты и… — И что, Джисон? Какие ещё варианты? Твой отец с распростёртыми объятиями примет меня в вашу семью? Или, может, отец Чонина? Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь, — видя, что Хан находится в полной растерянности от сложившейся ситуации, Хён слегка приобнимает парня за плечи. — Слушай, не забивай себе голову этой херней, как-нибудь разберусь. — Разберёмся, Хён, ведь ты не один. — Конечно! — Хван видит, как меркнет взгляд напротив, но ещё хуёвей становится от осознания, что он и является причиной грустных глаз. — Не кисни, лучше подумай, что мы будем делать завтра. — Завтра? — удивлённо тянет Хан, пока его не озаряет. — Точно, у тебя же завтра день рождения! — Эй, ты забыл об этом? Ещё другом называется. — Как я мог забыть об этом? Ты совсем, что ли? — Джисон у виска крутит и в свои объятия младшего заключает. Тот сначала пытается выбраться из цепкой хватки, но после оставляет все свои жалкие попытки сделать это. Поэтому он лишь обнимает парня в ответ, уместившись головой у него на плече. — Так-так, я смотрю, вы тут времени зря не теряете, — отдается откуда-то справа, и Хёнджин отлипает от друга, повернув голову. — Эй, я к вам, голубки, обращаюсь. — Хён, не нужно, пойдём лучше, — тянет Джисон за рукав, когда где-то на дне зрачков замечает зарождающуюся ненависть. — Хёнджин! И нет, Джисон ни в коем случае не струсил. Просто очередного домашнего ареста за его выходки от отца получить не хочет. Он оглядывает троицу с ног до головы, замечая подвешенное состояние одного из них. — Правильно, Хёнджин, послушай своего дружка, — усмехается Вонхо, подпирая задницей бампер маминой тачки. — Подожми хвостик и сбеги, как в тот раз. — На хуй иди, ублюдок! Вонхо для Хёнджина, как тряпка для быка. Только дай повод, и он без колебаний набросится на него, даже если этот повод будет незначительным. — Да это по твоей части, Хёнджин, — гогочет рядом стоящий Чанбин, хватаясь за живот. Он в действительности считает, что сказанная в сотый раз одна и та же колкость кого-то рассмешила. — Или кто из вас более заднеприводный, а? — О, так я вижу, ты хорошо разбираешься в таких вещах, Бинни, — не упускает возможности съязвить Хан, как в него тут же летит железная баночка из-под содовой, которая только что была в руках Чанбина. — Забери свой мусор. Джисон бросает железячку обратно, угодив Со прямо в лоб. На секунду у него на лице даже расплывается улыбка, когда он видит скривившуюся рожу ученика спортивного корпуса, но в ту же минуту жалеет, когда баночка прилетает назад, отрекошетив прямиком в чью-то машину. Звук сигнализации ужасно режет слух, а крик вдалеке заставляет повернуть голову всех пятерых. — Какого чёрта вы здесь делаете?! Чёрная бестия в лице Чонина тотчас оказывается рядом, вставая между парнями, тем самым отгородив их друг от друга своим телом. — Ян младший, какие люди! — во всю лыбится Вонхо, разводя руки в стороны. — Чего забыл здесь? — Не твоё дело, Чо, — стиснув зубы, бросил Чонин. — Почему вы не на подготовительных занятиях? Зам по воспитательной части велел привести вас, — уже обращался в сторону тех двоих, что с нескрываемой ненавистью смотрели словно сквозь него. — Мы подойдём позже, Чонин, — шепотом бросил Хван, обойдя его со стороны. — Тебе лучше уйти. — Ещё чего! Без вас двоих я и с места не сдвинусь. — Маленькая язва, тебя же попросили не лезть, так какого хера ты продолжаешь это делать? — Вонхо хватается за воротник Яна, отдёргивая на себя. — Руки от него убрал, мразь! Сколько бы Хан ни прикладывал усилий для того, чтобы удержать Хёнджина, он едва справлялся с ним до того самого момента, пока Хван не вырвался из его рук, чтобы нанести первый удар. — Что за цирк вы здесь устроили?! Кажется, Джисон был бы рад сейчас увидеть кого угодно, лишь бы остановить назревающую драку. К его счастью, в поле зрения мелькают три макушки, что с каждым шагом оказываются всё ближе. — Вас слышно аж в школе, — недовольно произносит подходящий Сынмин. — Так, мне кто-нибудь ответит, что вы здесь устроили? — Вали, куда шёл, Ким! — огрызается в ответ Вонхо, отпуская воротник белой рубашки. — К твоему сведению, Чо, я пришел туда, куда мне было нужно. — И решил привести парочку помощников? — в усмешке кидает Бан, стоявший всё это время поодаль от всех. — Что эти приблудыши здесь забыли? — брезгливо оглядел Чанбин братьев, удерживая в одной руке запястье Хвана. — Любишь ты, Сынмин, всякую грязь за собой таскать. — Я смотрю, у кого-то грязь прямо изо рта льется. Феликса начинает коробить лишь от одного вида парней, а сказанные слова только подкрепляют его теорию о том, что перед ним явно находятся не друзья Сынмина. По крайней мере, ему так казалось. — Отъебись от меня, Со! — Хёнджин наконец вырывает свою руку, потирая покрасневшее запястье. — За словами следи, сучоныш. Чанбина в этот момент совершенно не интересовал Хван, по душу которого они и пришли, а вот лицо напротив, усыпанное множеством веснушек, привлекало его намного больше. Он уже был наслышан о Ёнбоке от членов команды по баскетболу, а также о его скверном характере. — Может, вы уже заткнетесь и позволите мне сказать?! — гаркнул Сынмин, да так, что все разом оглянулись на него, вылупив глаза. — Во-первых, вы все должны были присутствовать на подготовительных занятиях ещё десять минут назад. Во-вторых, для того чтобы это сообщить, был послан Чонин, но, как я вижу, он и с этим справиться не смог. — Твоего мнения здесь вообще никто не спрашивал, Сынмин, поэтому завались-ка ты на хер! — Ян тычет ему пальцем прямо в плечо, оказываясь намного ближе положенного. — И не трясись так, а то позоришься, — шепчет уже на ухо, едва заметно заводя правую руку за спину парня. — Я попрошу Вас, Чонин, но Сынмин сейчас был прав. Чонин резко отступает назад, когда за спиной Кима видит крайне недовольного зама по воспитательной части. Мужчина в один миг оказывается рядом с подростками, смерив тех презрительным взглядом. — Но почему-то ни одного ученика я так и не увидел в здании школы! Как из технического корпуса, так и из гуманитарного. Спортивный корпус это тоже касается, так что нечего стоять и улыбаться мне здесь, — отсекает тут же мужчина, заметив на лицах учеников ехидную улыбку. — И… О, Боже! Почему до сих пор никто не отключил эту рухлядь? — Эта рухлядь, как Вы выразились, моя, зам Квон, — как из ниоткуда появляется учитель истории, который наконец отключает сигнализацию. — Что на этот раз? — Да вот, полюбуйтесь на них! Мало того что занятия подготовительные прогуливают, так ещё и неприятности устраивают. Квон отводит взгляд, краснея до кончиков ушей. Он и предположить не мог, что машина принадлежала учителю истории, который был довольно в тесных отношениях с директором, так ещё и на «ты». — Я почему-то даже не удивлён, — фыркает в ответ Хиджун, оглядывая учеников своего класса. — Почему, когда что-нибудь происходит, вы всегда находитесь рядом? — Поверьте, учитель, я задаюсь этим вопросом уже несколько лет, — устало вздыхает Джисон, хотя и где-то глубоко внутри ликует, что драка была предотвращена. — Нечего мне тут язвить, Джисон. Вы все сию минуту идёте драить школьный бассейн. — Что? — Но он ведь заброшенный! — Да, точно. Там даже никто не купается. Наперебой восклицали ученики, совершенно не радуясь такому раскладу событий. — Ну вот, отдраите его, может, в оборот и пустим. Но это не точно, — кидает Хиджун напоследок, собираясь уходить. — И как мы должны успеть сделать это за один вечер? — А кто сказал, что вам нужно сделать это за один вечер? У вас впереди ещё больше недели до каникул. Будете каждый день на часик задерживаться и убираться. — Вы сейчас серьезно, учитель? А нас за что? — А что похоже на то, что я пошутил, Сынмин? — вопросительно изгибает бровь мужчина, оборачиваясь. — За компанию пойдете. И, да, где находятся все приспособления для уборки вы знаете, так почему же вы всё ещё здесь? — Вонхо, ты идешь за мной, — вполголоса оглашает Квон, в то время как Хиджун хмыкает, наблюдая за всем этим со стороны. — Кто бы сомневался, что его это не коснется, — фыркает на сказанную фразу Хёнджин, уходя первым. — Вонхо, как тебе там? Удобно сидеть под маминой юбкой? — Сгинь, Хван! — зло шипит в ответ Чо, следуя за Квоном. — Да только с радостью! — Я так и не услышал от вас ответа, почему вы все всё ещё здесь? — прикрикнул Кан, осматривая учеников. — Да, учитель! Уже идём, — в унисон произносят подростки, разбиваясь по кучкам и нехотя направляясь в сторону спортивного корпуса. Один за другим они следуют по тропинке, стараясь оттянуть момент неизбежного. Минхо, идущий рядом с Джисоном, одёргивает за руку впереди идущего брата, который о чём-то воодушевленно разговаривал с незнакомыми для него парнями. — Ты их знаешь? — поинтересовался старший, который заметил слишком долгий взгляд брата на одном из незнакомцев. — Сынмин — мой одноклассник, я про него тебе рассказывал, а тот, что в кожаной куртке — Хван Хёнджин. Он тоже мой одноклассник. — Хён твой одноклассник? — втянулся в разговор Джисон, закинув руку на плечи Феликса. — Вот так свезло! Это мой братишка. — Братишка? — Ага! Не по крови, конечно, — Хан натянул лыбу до ушей, продолжив: — творчество, так сказать, объединяет нас в дружное братство. Феликс неловко улыбнулся, не совсем понимая, как реагировать. Он лишь кивнул головой, извинившись, и поспешил к одноклассникам. Когда его фигура растворилась в толпе, Джисон вздохнул и посмотрел на Минхо. — Ну и чего он такой? — Просто ты его достал, — спокойно заметил Минхо, всё ещё поглядывая за братом. — Уже? Как так-то? — Ты слишком много разговариваешь. Не замечал? — Разве? — захлопав ресницами, Хан вытянулся вбок, преградив путь, из-за чего Минхо пришлось резко остановиться, чуть ли не врезавшись носом в чужую грудь. — А по-моему, я сама скромность. — Вот скромности тебе точно не занимать, — Минхо поджимает сумку ближе и ускоряет шаг, оказавшись рядом с Феликсом. — Кажется, ты ему не очень нравишься, — подмечает Хёнджин, прыская в кулак. — Да пошёл ты, — Хан шутливо толкает друга в плечо, не сводя глаз с Минхо. — Ничего ты не понимаешь. — Я как раз всё понимаю. — Может, вы уже перестанете ворковать и поможете нам? — раздраженно крикнул Чан, доставая из подсобки, до которой они, собственно, и добрались, кучу моющих средств. — Я всё ещё не понимаю, — пробормотал Сынмин, оглядывая остальных, — почему я здесь, если даже ничего не сделал. — Твоего существования для этого достаточно, Минни, — в ядовитой улыбке расплывается Чонин, пихая его в бок. — Радуйся, что не драишь туалеты, — раздалось с другой стороны. — Хотя тут, судя по запаху, тоже не лучше. — Ах, ну да, спасибо! Это же в корне меняет дело, Чанбин. Сынмин оглядывает остальных, явно не готовых к трудотерапии. Он ставит несколько пустых вёдер на кафель и тут же раздаёт каждому задание, а сам уходит, чтобы набрать те самые вёдра чистой водой. Все рюкзаки и сумки оказываются сброшенными в угол, дабы не намочить их случайно. Туда же полетела и верхняя одежда, накинутая поверх всей горы. — А если я случайно упаду и чуть не утону, это зачтётся как уважительная причина уйти? — с надеждой спросил Джисон, спускаясь вглубь наполовину опустошенного бассейна, перед этим сняв кеды и подкатив брюки, что не так уже и сильно помогло, ведь он стоял по пояс в воде. — Даже не надейся на это, Джисон. Сынмин вернулся довольно быстро, таща два полных ведра. Он поставил их на пол у края бассейна, коротко кивнув тем, кто должен был их взять, а затем, не теряя ни минуты, натянул резиновые перчатки. Взял жёсткую щётку и опустился на корточки у стены, где по швам плитки тянулись тёмные следы плесени. Остальные, хоть и нехотя, но всё же принялись разгребать инвентарь. — Смотрите, что нашел! — восторженно воскликнул Чан, доставая из кладовой мощный магнитофон. — Тут даже кассеты завалялись. — Ты уверен, что он рабочий? — Сейчас и проверим, — как в подтверждение, Чан нажимает кнопочку и вставляет кассету в кассетоприёмник, захлопывая. — И, момент истины. — Барабанная дробь, — усмехается Джисон, изображая удары барабанными палочками. — Молодец, ты облажался, — подытоживает Хан, когда после нажатия кнопки музыка так и не заиграла. — Идиоты, — Чонин подбирает с пола провод и крутит вокруг своей оси, — потому что его в розетку подключить надо. — Сейчас всё будет. Феликс, до этого только взявшийся за отмывку бортиков бассейна, подскочил с места на поиски ближайшей розетки. Найдя её чуть ли не в коридоре, он перенял у Бана магнитофон и подключил штепсель, нажав нужную кнопку. — Вообще-то нам запрещено лазить в подсобке, а уж тем более брать оттуда чужие вещи! — Да ладно тебе, Сынмин, так хотя бы не скучно, — Феликс хлопает друга по спине, как бы успокаивая, на что тот недовольно цыкает и продолжает драить стену. Хёнджин, вооружённый шваброй, крутил её в руках, как микрофон, и напевал что-то себе под нос, явно не страдая так сильно, как остальные. Он не так уж и утруждал себя, в голове прокручивая мысль о том, что ему нужно найти подработку на время каникул, чтобы не возвращаться домой лишний раз. — Нам велено убирать, а не устраивать клоунаду, — бросил недалеко стоящий Со, полоскавший грязную тряпку. — Ну вот и убирай, я на это лично не подписывался, — в своей манере огрызнулся Хёнджин, продолжив напевать мотив песни. — Кусок идиота, — процедил Чан сквозь зубы. Ухмылка Хвана начала бесить, и чтобы стереть улыбку с его лица, Чанбин выжал остатки воды из тряпки в ведро и тут же кинул её в сторону довольного парня, попав прямиком в лицо. — Ой, случайно выскользнула. — Случайно?! — ответа ждать пришлось недолго. Хёнджин тотчас стянул со швабры грязную тряпку и кинул её в сторону Со. — Ой, случайно, а так хотелось по роже попасть. — Не волнуйся, сегодня ты по ней точно получишь, — вмиг вся вода, находящаяся в ведре, окатила Хвана прямо в лицо. Весь обозлённый и мокрый с головы до пят, Хёнджин взял в руки своё ведро и плеснул его в Чанбина, бросив пустую железку на пол. — Ну как? Охладился? Или тебе ещё добавить? Не успевает Хёнджин и глазом моргнуть, как Со оказывается с ним совсем рядом, толкнув его в грудь, и Хёнджин, не удержав равновесия, падает вниз. Все, кроме Чонина и Сынмина, тут же бросились к ним, наблюдая за барахтающимся в бассейне парнем. — Хён, харе прикидываться, тут неглубоко, — только Джисон, как ни в чём не бывало, продолжил собирать сеткой мусор, плавающий на поверхности. — Вот же урод! — встав на ноги, Хёнджин принялся выжимать подол рубашки, прилипшей к телу. — Охладился, а, Джинни?! — с вызовом произнес Со, усевшись на корточки рядом с бортиком. — Знаешь, одному здесь очень скучно, — ухватившись за край воротника джемпера, Хёнджин потянул Бина на себя, и тот, не удержавшись, упал следом за ним в воду. — Так-то лучше. — Что вы здесь устроили? Издеваетесь, что ли?! — как только холодные брызги коснулись кожи Сынмина, он обернулся и увидел тот кошмар, что устроили парни. — Мы сюда убираться пришли, а не ещё больше бардак разводить. — Расслабься, перебесятся и успокоятся, — чья-то рука легла на плечо Ким. Обернувшись, он увидел Чана. — Расслабиться?! Если здесь не будет до конца недели убрано, то учитель Кан надерёт мне зад! — Так вот чего ты волнуешься, Минни. За свою жопу боишься, да? — хмыкает Чонин, который за всё время уборки так ни к чему и не притронулся, сев на скамейку. — Кто бы говорил, Чонин, — не сдержавшись, Мин откидывает щётку в сторону и в пару шагов оказывается рядом с когда-то лучшим другом. — Ты свою задницу даже не удосужился поднять, чтобы хоть что-то сделать. — Эй, парни, не нужно. — Не лезь сюда, Ёнбок. Сынмин и сам не замечает, как со всей силы отталкивает Феликса от себя в порыве злости. Одноклассник, не удержавшись на своих двух из-за разлитой ранее воды, летит назад, больно ударяясь головой о кафель. — Ты что творишь? У Минхо чуть ли вся жизнь перед глазами не проносится, когда он видит падающего брата на пол. Бросив желтую губку с ужасным запахом апельсинов, он опускается рядом с Феликсом, осматривая его на наличие повреждений. Главное опасение в виде разбитого затылка отпадает, когда он кладёт голову брата себе на колени и не ощущает крови на его затылке. — Ты как? — встревоженно произносит Минхо, когда Феликс раскрывает глаза. — Терпимо. И Феликс врёт, ведь боль была адская. В глазах темные пятна, а затылок ужасно саднит от падения. Он пытается привстать, уперевшись локтями в синюю плитку, и ему это удается сделать с большим усилием. Перед собой он видит лицо брата, искаженное гримасой ужаса, а повернув голову влево, видит такого же встревоженного друга. — Чёрт, Ёнбок, прости, я не хотел. Правда, просто… — Всё нормально, Сынмин, — Феликс пытается улыбнуться, но тут же кривится, когда ощущает фантомную боль. — Оу, Сынмин, ты настолько печешься о своей заднице, что калечишь друзей, — Ян не удерживается от колкости, заливается смехом и поднимается с металлической скамейки. — Впрочем, ничего нового. — Заткнись, — злобно шипит Ким, хватая Чонина за руку. — Заткнись, слышишь?! — Совсем уже головой тронулся? — Чонин брезгливо отдёргивает руку, но у него ничего не выходит. Он делает пару шагов вперёд, всё ещё пытаясь скинуть чужую кисть. — Да отпусти же ты меня! — Ты слишком много позволяешь себе, Йенни. Сынмин и сам не понимает, как с губ срывается старое прозвище, и он ловит на себе шокированный взгляд Чонина, который не прекращает сопротивляться, в открытую разглядывая его. В какой-то момент он настолько сильно дёргается, что, не рассчитав собственных сил, валится прямиком на младшего, запутавшись в собственных ногах. — Что ты творишь? Слезь с меня! — пищит снизу Чонин, упираясь ладошками в грудь. — Ты оглох? Я говорю, слезь! — Этот день вообще закончится нормально и без травм? — устало протянул Бан, наблюдая за всеми, как всегда, издалека. — По всей видимости, нет, — хитро улыбнувшись, Хан выныривает из бассейна, бросив сочок, — но раз так. — Да слезь, твою мать, с меня! — уже не сдерживая крика, Чонин колотит Кима по груди, пока тот не поднимается. — Наконец, ты, чёртов… — но договорить ему дают, поскольку перекидывают через плечо и прыгают вместе с ним в бассейн. — Эй, дружище, как ты успел опередить меня? Вышедший из бассейна Джисон подхватывает на руки Минхо, с колен которого уже давно поднялся Ли младший, и вслед за Сынмином прыгает вниз. За пару секунд он успевает услышать кучу проклятий, а также довольные смешки от других. — Пиздец, — не сдерживается от выражений Ёнбок, наблюдая за всеми в бассейне. — Кратко и понятно, — усмехается Чан, подойдя к единственному, кто стоял на суше, как и он. — Но чертовски весело. — Так, меня туда кидать не нужно, — тут же машет перед собой Ёнбок, когда осознает, к чему клонит Чан. — А кто тебя спрашивать будет? — кричит Хёнджин и подмигивает, когда видит, как Бан толкает Феликса сзади и сам следом прыгает. — Чёрт, подождите… что это? — О чём ты? — вопросительно смотрит на него Джисон, отпустивший из своих рук Минхо. — Музыка, — своими словами Хван вводит остальных в ещё большее непонимание. — Это же грёбаный Radiohead! Легенды! — Боже, Хён, ты неисправим. И в этот момент, когда казалось, что всё полетело к чертям, на лице остальных проскальзывает короткая, почти неуловимая улыбка. Просто момент, который случился сам по себе и который они вряд ли будут вспоминать как что-то важное, но который всё равно останется где-то под коркой мозга.