Stay

Это было бы весело! Мы отлично проведем время! Вид просто фантастический! Тебе там понравится!  Давай, Т/И. Это того стоит! Не будь такой занудой. Ты должна была понять, каким стрессом это на самом деле обернется.  Глядя в окно машины, видишь бесконечную полосу песка, смотрящую на тебя в ответ. Есть также кустарники, выступающие через каждые несколько футов между кактусами и скалами, разбросанными повсюду. Если бы не было так обжигающе жарко, ты могла бы подумать, что это почти красиво в таком странном, деревенском, природном стиле. Любой любитель природы счел бы эту поездку божественной. Приятное маленькое убежище от всего раздражающего шума и переполненных улиц города. Однако вы находитесь здесь из-за давления со стороны друзей. Здесь безжизненно. Ты вряд ли удивлена; в последний раз, когда ты видела, как мимо проезжала другая машина, было несколько часов назад. Ты не знаешь, сколько еще времени пройдет, пока вы не увидите заправку или даже если вы уже на правильном пути. Излишне говорить, что твое терпение иссякло. За исключением ящерицы и случайного перекати-поля, катящегося мимо, ты почти не видела никакого движения в этом пламени. Черт возьми, ты наполовину убеждена, что если бы ты вышла прямо на солнце, то съежилась бы, как опавшие листья. Может быть, даже превратишься в пыль от того, как жарко. Ты только надеешься, что удача была на твоей стороне и что ничего даже отдаленно плохого не случится. Не дай Бог, машина сломается или у вас кончится бензин. Ты видела достаточно фильмов-слэшеров, чтобы знать, что умрешь одна из первых. Обстановка была практически идеальной: группа девушек посреди неизвестно-чего, застрявшая без боевых навыков, чтобы спасти свои жизни. Если бы здесь был серийный убийца, они бы сорвали джекпот прямо сейчас. Ты вздохнула, откинула голову на сиденье машины и попыталась не обращать внимания на изнуряющую аризонскую жару, обрушившуюся на тебя в полную силу. Аренда джипа казалась хорошей идеей, пока вы не обнаружили, что кондиционер сломан, и именно поэтому цена была снижена так удивительно низко. Это было неприятное осознание, но ты должна был довольствоваться тем, что у тебя было. Таким образом, окна были опущены, и вы чувствовали, как каждый дюйм этой жажды обжигает вашу кожу. Ты тут же решила, что в следующий раз, когда вы, ребята, планируете поездку, ты не позволишь Бет заниматься транспортом. "Черт”. Ты шипишь, вытирая нескончаемый пот со своих висков. Твои друзья настойчиво вовлекали тебя в свои планы. Ты была рада, что они это делали, но ты, конечно, не ожидала, что это будет так мучительно жарко и долго. Ты сидела восемь часов подряд, не делая ни одного пит-стопа, и твой мочевой пузырь был на пределе. Не говоря уже о том, что вы покончили с закусками, которые приготовили для поездки. Предположительно, вы должны были уже проехать мимо закусочной. Прошло уже три часа. Но все еще закусочной не было. Если бы было кого винить в твоей боли и дискомфорте, ты бы с радостью указала пальцем в сторону своих упрямых друзей. Они были одержимы наблюдением за звездами и готовились отправиться в Аризону, чтобы получить возможность увидеть это. В то время как ты предложила лететь прямо из Нью-Йорка в Аризону, но они настояли на том, чтобы отправиться в путешествие своим ходом. Они сказали тебе, что это было не то же самое. Ты должна испытать это в полной мере, чтобы правильно оценить. И вот так ты обнаружила, что потеешь, как свинья, голодна, нервничаешь и отчаянно нуждаешься в перерыве и в ванной. У тебя была половина желания рискнуть всем этим и пописать в открытую, но ты воздержалась, чтобы сохранить хоть немного своего достоинства. Мочиться на улице было не то, как ты хотела запомнить эту поездку. -Ты уверена, что мы не заблудились, Лия?,- ты обращаешь свое внимание на Бет, которая выглядела почти такой же измученной и раздраженной, как и ты. Лия, сидевшая за рулем, закатила глаза и фыркнула. Она посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на вас: -Конечно, нет! Вы, ребята, не верите в меня. Я знаю, что все устали и вспотели, но говорю вам, мы почти на месте. На самом деле, примерно через десять, может быть, пятнадцать минут мы проедем мимо закусочной ... -Ты уже это говорила! -И я повторяю это снова! Я провела свое исследование, ребята. Я точно знаю, где мы находимся. А теперь перестаньте ныть и приготовьте свои камеры к сегодняшнему вечеру. Это будет потрясающе. Существует множество ответов, варьирующихся от нерешительного энтузиазма до недовольного ропота. Ты была частью последнего. -Что ж, нам лучше съехать на обочину,- Юми смеется, приподнимая бровь в твоем направлении, -Я не уверена, сколько еще Т/И может выдержать. Она, наверное, обмочится, если ты заставишь ее ждать еще час, чтобы сходить в туалет.” -О, отвали,- ты ворчишь, отмахиваясь от нее, в то время как она отклоняется с хихиканьем. Она не ошибалась, но все же. Это не значит, что ты не можешь контролировать свои телесные потребности. Тебе не понравилось, что тебя так дразнят. К твоему огромному облегчению, Лия была права. Примерно через десять минут в поле зрения появилось небольшое здание. Вы чуть не заплакали от радости, когда в нескольких футах после этого появилась контрольная табличка с надписью “Бургеры Мо”. Это была сомнительного вида закусочная, больше похожая на бар, если уж на то пошло, но у входа были припаркованы две машины. Ты почти могла слышать пение ангелов наверху, когда поняла, что наконец-то можешь воспользоваться ванной. Потому что, конечно, в этом месте была одна.. верно? В ту минуту, когда машина подъехала к закусочной-которая была не такой ржавой, как вы сначала подумали вдалеке, - вы вышли из машины и бросились ко входу. Лия, Бет и Юми были прямо за тобой. -Подожди, Т/И! Ты игнорируешь зов Бет, когда проскальзываешь внутрь через дверь. Маленькая закусочная была восхитительно старомодной. В ней была ковбойская атмосфера. Табуреты спереди были мягкими, но потертыми по краям, и кабинки были в таком же состоянии. Честно говоря, закусочная и изоляция напомнили тебе об одном фильме с демонами и падшими ангелами. Легион, ты вспомнила. Вот это был напряженный фильм. Интенсивно и хорошо. Это место выглядело и ощущалось точно так же, как закусочная с самого начала фильма. -Ну, здравствуй, дорогая. Ты вздрагиваешь и поворачиваешься, чтобы посмотреть на милую старую леди, которая улыбается тебе. На ней была светло-розовая униформа и бейджик с именем Мейбл прямо под воротником платья. Улыбка на ее лице была теплой, и ты вдруг почувствовала себя неловко от того, как ты только что ворвалась в заведение. Боже, ты, должно быть, выглядела так ужасно. -Никогда не видела тебя здесь раньше. - говорит она, выглядя удивленной, когда твои друзья, наконец, входят следом за тобой. Это почти смущает, как они изливаются и занимают это место. Как будто они никогда раньше не были в закусочной и теперь переживали опыт внешнего мира. Они так поглощены благоговейным осмотром, что едва замечают, как вы с Мейбл разговариваете. На мгновение ты подумала, что Мейбл сочтет тебя и твоих друзей грубыми, может быть, даже попросит тебя уйти, но оказалось, что ты ошиблась. Улыбка на лице Мейбл становится шире, и она качает головой с достаточным весельем, чтобы понять, что ты ее не обидела: -Я так понимаю, вы здесь из-за звезд? -Хм, да, мы слышали, что на них интересно посмотреть. -Это правда,- она поднимает бровь, когда Лия достает свой телефон, чтобы сфотографировать закусочную, но не делает ничего, кроме смеха. -Ну что ж, тогда отлично, дамы. Следуйте за мной, и я помогу вам устроиться поудобнее. Вы, должно быть, проголодались. Ты и твои друзья все согласны с этим. Когда вы все расселись и вам дали меню, ты, наконец, осмотрелась вокруг. Как будто действительно оглядываешься по сторонам. Ты замечаешь еще двух посетителей, сидящих с другой стороны. Один из них - пожилой джентльмен лет пятидесяти с чашкой кофе перед собой, а другой - еще один мужчина, на этот раз моложе, лет тридцати, с газетой в руке. Он лениво листает ее, прежде чем вернуться к другой странице, чтобы начать читать. Кроме Мейбл и повара, в подсобке, похоже, был еще и менеджер. То, как здесь тихо, почти выбивает из колеи. В закусочных, где ты бывала, они всегда были полны жизни и смеха. Здесь царит мертвая тишина, если не считать болтовни твоих друзей. От двери донесся звонок, который сразу же дал всем понять, что только что вошел еще один клиент. В таком пустынном месте, как это, ты была немного удивлена тем, сколько людей собралось здесь. -Боже, это прекрасный человек. Твои губы изогнулись в ответ на благоговейный трепет Лии, и ты прикусила губу в раздумье. У Лии были высокие стандарты, так что ты была уверена, что тот, кто вошел, должен был быть достаточно привлекательным, чтобы добиться от нее такого ответа. Если бы ты была умным человеком, ты бы не отрывала глаз от меню. Ты бы проигнорировала любопытство, бурлящее в твоей груди, и продолжала бы искать что-нибудь поесть. Ты была не так хорошо воспитана, как тебе хотелось бы. Внимательно оторвавшись от меню, ты приподняла брови. Ну, черт возьми. Он действительно был красив. Но... он тоже выглядел таким знакомым. Где ты видела его раньше? Мужчина в накрахмаленной джинсовой куртке вошел в закусочную четырьмя широкими шагами с видом доминирования, который ты когда-либо видела только в клишированных романтических фильмах о плохих парнях. Высокий, точеный и совершенно нервирующий, у мужчины были длинные каштановые волосы, стянутые в пучок, и небольшая щетина, покрывающая его острый подбородок. Он был именно таким человеком, о котором твоя мать предупредила бы вас; человеком, о котором люди шептались бы на улицах. Из тех мужчин, которые одним взглядом могут разжечь жар глубоко в твоем животе. Не помогал и тот факт, что у него были такие проницательные кристально-голубые глаза. -Почему, Джордж, ты не сказал мне, что зайдешь?- Мейбл отходит от стойки и направляется в его сторону. Джордж на самом деле ничего не говорит, только хмыкает, прежде чем плюхнуться на табурет. После короткого обмена репликами-ну, Мэйбл разговаривает с ним и в ответ коротко кивает - она уходит, чтобы принести ему кофе. Он больше ничего не говорит, даже после того, как она ставит перед ним дымящуюся кружку. Оглядевшись, ты моргнула. Ты была не единственной, кого тянуло к таинственному незнакомцу. “Похоже, Т/И  влюблена”. - дразнит Юми, подталкивая тебя локтем. Ты смотришь на нее так пристально, как только можешь, но это не мешает румянцу покрывать твои щеки. Это также не мешает остальным девушкам смеяться над тобой. Они были маленькими лицемерками! Они тоже уставились! -Но ты действительно не можешь винить ее за это,- Бет выглядывает из-за столика, чтобы посмотреть на широкую спину Джорджа, отвернувшегося от них,- Он чертовски горяч. Как будто услышав сплетни между вами, девочками, Джордж оборачивается через плечо, чтобы посмотреть в вашу сторону. Все предыдущие смешки мгновенно стихают, и все отворачиваются так быстро, что кажется, будто кто-то может сломать себе шею. Ты бы сделала то же самое, если бы не тот факт, что стальные голубые глаза поймали твои. Твои губы приоткрываются, глаза расширяются, и внезапно тебе кажется, что в этот момент прямо в тебя ворвалась аризонская жара. Румянец, который осел на яблоках твоего лица, распространился и потемнел. Дерьмо. Ты быстро отводишь взгляд, глаза прикованы к меню, но через несколько секунд нервного трепета ты медленно поднимаешь глаза снова. Не может быть, чтобы он все еще смотрел? Он совершенно не заметил, верно? Твои глаза снова ловят его взгляд. Он все еще пялится. -О Боже,- ты стонешь себе под нос, совершенно подавленная. На этот раз ты не делаешь ни малейшего движения, чтобы взглянуть еще раз. Ты чувствуешь, как горит одна сторона твоего лица от того, как напряженно он смотрит на тебя. Дошло до того, что ты попыталась сделать занавеску из своих волос, хотя бы для того, чтобы спастись от пристального взгляда. Ну, на самом деле он не смотрел свирепо, но лед в его взгляде был достаточно враждебным, чтобы казаться свирепым. Ты уверена, что он слышал, как все твои подруги говорили о нем. Все говорят о том, какой он привлекательный, и, если это не было достаточно неловко, тебя поймали с поличным, когда ты пялилась на него. Он точно думает, что ты дурочка. Он должен. Внезапно Джордж встает с такой резкостью, что чуть не опрокинул кофе, к которому даже не притронулся. Он бросает несколько купюр на стойку, прежде чем без лишних слов отвернуться и направиться к двери. Все в закусочной наблюдают за ним, даже джентльмен сзади, который незаметно наблюдал за ним поверх своей газеты. Только когда за ним закрывается дверь и раздается звон колокольчика, ты, наконец, снова дышишь. -Ну и дерьмо,- Лия дышит, обмахиваясь веером, бросая последний долгий взгляд на удаляющуюся фигуру Джорджа. - Это было напряженно, - хмуро бормочет Юми. Ты можешь сказать, что перестала дышать, когда ваши глаза встретились. Джордж одним взглядом вышиб воздух из твоих легких. Тем не менее, ты не можешь избавиться от фамильярности этого человека. Он напомнил тебе кого-то, но ты понятия не имела, кого. Каждый раз, когда ты пыталась придумать имя, в твоем уме возникала пустота. Вздохнув, ты решаешь задвинуть его на задворки своего сознания. Ты старалась не думать о нем на протяжении всего вашего пребывания. Пыталась выкинуть из головы эти пронзительные голубые глаза. Ты была взволнована и смущена, но больше всего заинтригована. Это не принесло бы тебе никакой пользы. В любом случае, ты его больше никогда не увидишь. -Этот мальчик...,- Мейбл вздыхает, качая головой и глядя ему вслед, - Никогда не знаешь, что творится в его голове. Она подходит к тому месту, где сидел Джордж, и берет его нетронутый кофе, одновременно собирая купюры, прежде чем засунуть их в свой фартук. Выражение лица Мейбл было тревожным. Если бы ты не знала ее лучше, она могла бы выглядеть немного испуганной. Каким бы внезапным и быстрым ни было появление и исчезновение Джорджа, он явно произвел впечатление на посетителей закусочной. Ты не могла не бросить последний взгляд. Ты поворачиваешь голову к стеклу и смотришь, как Джордж перекинул ногу через мотоцикл. Как же ты раньше не слышала мотоцикл? На мимолетную секунду тебе кажется, что он поворачивается в твою сторону, но ты не можешь быть слишком уверена. У тебя нет времени сомневаться в этом. Он исчез в мгновение ока под рев мотоцикла, взметнувшегося в воздух, когда Мейбл возвращается, чтобы принять твой заказ, ты вспоминаешь: Тебе все еще нужно было пописать. В конце концов вы все - таки добираетесь до места назначения. Девушки разбили лагерь на ночь и закончили сооружать палатки как раз к заходу солнца. Как бы не было тяжело путешествовать, вид действительно был прекрасным. Синие и пурпурные цвета потрясающе сочетались друг с другом с яркими, мерцающими звездами, разбросанными повсюду в небе. Ты заняла почти все место в своем телефоне, делая снимки. Ты пришла к выводу, что выплата в конце концов стоила потраченных усилий. Хотя ты никогда бы открыто не признался в этом Лие. Она только выглядела бы самодовольной и вечно держала бы это против тебя, если бы ты это сделала. -Он не показался тебе знакомым?- внезапно спрашиваешь ты, поворачиваясь к Юми, с которой делила палатку. Лия и Бет были в палатке рядом с тобой. Когда все насытились звездами, вы все назвали это прекрасной ночью и отступили в палатки. -Кто? -Тот парень в закусочной... Джордж. Юми закатила глаза с дразнящей улыбкой на лице. Вытащив одну руку из-под спального мешка, она закидывает ее за голову для опоры. -Ты серьезно все еще думаешь об этом парне? -Прекрати, все не так. Клянусь, я видела его раньше. Я не могу вспомнить, как, но я знаю, что видела его лицо. Ты садишься, нахмурив брови, пытаясь порыться в своих воспоминаниях. Ты понятия не имела, почему тебя это так беспокоит, но что-то в Джордже действительно так тебя задело. Дело было не столько в том, что он был плохим человеком, обязательно, это был скорее зуд, который нужно было почесать. Вопрос, на который тебе нужен был ответ. Ты сходила с ума от любопытства. -Т/И,- Юми вздыхает,- Ты становишься параноиком. Я уверена, что это ерунда. Просто ложись спать, завтра у нас впереди долгий день. Ты хочешь поспорить, но знаешь, что она просто отмахнется от тебя. Поэтому вместо ответа ты просто возвращаешься в свой спальный мешок и закрываешь глаза. Возможно, она права. Ты, наверное, слишком много об этом думаешь. Ты имела в виду, каковы шансы, что ты действительно знаешь этого парня? Возможно, у него просто было одно из тех знакомых лиц. Такое лицо, которое ты видишь мимоходом, но на самом деле не знаешь. Приняв решение, ты постаралась не позволить этому странному чувству в животе овладеть тобой. Ты не могла уснуть. После того, как ты ворочалась и ворочалась больше часа, а Юми тихо похрапывала рядом с тобой, ты решила, что из этого ничего не выйдет. Ты прибегла к телефону, чтобы скоротать время, но даже это стало утомительным. Ты устала, но сон просто не мог прийти к тебе. Как бы ты ни старалась найти удобное место для сна или как бы крепко ни закрывала глаза, зов сна так и не пришел. Это было безнадежное дело. Вздохнув, ты села и повернулась к своей подруге. Юми крепко спала, и ты завидовала тому, как легко ей это давалось. Ты была уверена, что Бет и Лиа тоже сейчас спят в палатке. Больше ничего нельзя было сделать, кроме как лежать там в тишине. Только ты и твое одиночество. Если не... Ты задумываешься об этом на мгновение; может быть, ты можешь просто посидеть снаружи и полюбоваться видом. Это не похоже на то, что у вас в Нью-Йорке есть такие звезды, почему бы не воспользоваться ситуацией и не окунуться в красоту? Когда в следующий раз у тебя будет такое зрелище? Ты медленно подползаешь к молнии и так тихо, как только можешь, расстегиваешь входную дверь. Было не просто не столкнуться с Юми или не наделать достаточно шума, чтобы потревожить ее сон, но тебе каким-то образом удается ускользнуть, не разбудив ее. Ты сочла это достижением. Огонь, который ты разожгла, давно погас. Ночь была прекрасной, и было холоднее, чем ты ожидала, но это успокаивало. Ты села у входа и закрыла глаза. Вдыхание воздуха, который не был пропитан загрязнением и не нес в себе запаха “города”, было хорошим отличием. Это было почти успокаивающе, если быть честной. Это был столь необходимый отдых от всего шума и людей. Минута покоя-это именно то, что тебе было нужно. Ты почти уверена, что могла бы заснуть здесь. Это было так освобождающе. К сожалению, твой покой длился недолго. -Тихо. Это было последнее, что ты услышала, прежде чем все погрузилось во тьму. Твое тело болело. Застонав, ты изо всех сил пытаешься сесть с того места, где ты лежала. Твои ноги онемели, плечи болели, а в голове что-то яростно пульсировало. Сначала это было глухое пульсирование, затем, чем больше ты сосредотачивалась, тем сильнее становился стук. Ты могла бы убить за таблетку аспирина прямо сейчас. Проведя рукой по волосам, ты вздохнула. Последнее, что ты помнила, это то, что ты сидела снаружи палатки, прежде чем отключилась, услышав голос, приказывающий тебе вести себя тихо. Все, что было после этого, было как в тумане. Ты думаешь, что можешь вспомнить отчетливый звук двигателя, но ты не совсем уверена. Насколько ты знаешь, это могло быть твоим воображением, и ты просто заснула. Это не было надуманным, и ты бы предпочла, чтобы это было так, чем альтернатива. Это также объяснило бы, почему ты чувствовала себя ватной во всем теле. Сон на земле определенно приведет к боли в конечностях. Протирая затуманенные глаза, ты несколько раз моргнула, чтобы сосредоточиться. Все было расплывчатым. Не помогало и то, что здесь была кромешная тьма. Наконец тебе удалось выпрямить голову и осторожно оглянуться по сторонам. Ужас был мгновенным. Ты была в чьем-то доме. Ты была в чьем-то доме. "Блядь, блядь, блядь ... ” Паника нахлынула, и усталость, которая тянула тебя, сразу же смылась. Тебе не почудился этот голос. Ты была в нокауте. Тебя похитили. Что должно было с тобой случиться? Кто тебя похитил? А как насчет твоих подруг? Были ли они в безопасности? Их тоже забрали? Они знали, что ты пропала? Адреналин подскочил вместе со всеми вопросами, проносящимися в твоей голове, и ты вскочила с дивана, безумно озираясь в поисках своего похитителя. Дом, или, точнее, комната, в которой ты находилась, выглядела достаточно уютно. В дальнем конце есть обеденный стол, несколько стульев, прилавки и все остальное, что можно найти в любом доме. Ничто не выглядело необычным. Место выглядело нормальным, может быть, немного голым, но в остальном совершенно обычным. Единственная разница в том, что в темноте перед тобой маячит тень. Крик застревает у тебя в горле. Ты напугана - чертовски напугана до такой степени, что твои руки начинают бесконтрольно дрожать. Слезы начинают накапливаться, когда тень приближается, и тяжелые удары его шагов звучат громче. Это вышло из-под твоего контроля. Ты собиралась умереть. Ты собиралась умереть. Тень-человек - становится все ближе и ближе, и твое дыхание становится все тяжелее. Ты кричишь своему телу, чтобы оно двигалось, бежало, делало что угодно, только не стояла там, ожидая, когда топор вонзится тебе в горло. Ты никогда не понимала, почему люди всегда спотыкаются в фильмах ужасов, но теперь ты поняла. Ты прекрасно все поняла. Страх, охвативший тебя, был так силен, что ты едва могла чувствовать что-либо еще, кроме коротких прерывистых вздохов. Твое дыхание. Мужчина, высокий и широкоплечий даже в темноте, встает перед тобой. Было ли это для устрашения или он просто был таким навязчивым, ты почувствовала, как волосы на твоей коже встали дыбом. Это было оно. Так ты встретила своего создателя. Ты собиралась умереть, даже не вступив в бой. Слезы, наконец, текут по твоим щекам, преодолев барьер твоих век. Даже тогда ты ничего не говоришь. Ты не двигаешься и не говоришь, за исключением жалких всхлипов, срывающихся с твоих дрожащих губ. Твои рыдания застряли в груди, но иногда прерывистому воплю удается вырваться наружу. У тебя жалобный голос. Может быть, достаточно жалок, чтобы пощадить. Ты надеешься, что он найдет в себе силы отпустить тебя. Ты молишься о том, чтобы какой-нибудь Бог присматривал за тобой, чтобы вытащить тебя из этой ситуации. Ты молишься о чуде, о чем-то, что спасло бы тебя. Затем мужчина поднимает руку, и, наконец, ты набираешься сил для движения. Только ты не убежала. Ты просто закрываешь глаза так крепко, как только можете, ожидая удара. Удар, который принял форму теплой, грубой руки, нежно ласкающей твое лицо. Ты чувствуешь, как его большой палец смахивает слезы с твоей щеки. -Не плачь,- хриплый, глубокий, почти требовательный, с мягким оттенком мольбы, звучащей глубоко в его голосе. Ты вздрагиваешь, когда его рука скользит по твоему лицу к кончику подбородка, прежде чем положить подушечку его большого пальца на твои губы. Он замирает на секунду. Он прижимает большой палец вниз. Твое дыхание останавливается, но к этому моменту твои глаза открыты. Слишком удивленная и напуганная, чтобы сделать что-то еще, ты принимаешь его. Ты смотришь в лицо человеку, который похитил тебя и, вполне возможно, именно он сведет тебя в могилу. Темнота комнаты окутала его, как плащ. Ты можешь увидеть очертания его телосложения, длину его волос, но жалюзи на окне умудряются пропускать внутрь немного света. Он делает шаг всего на несколько дюймов вперед, и свет открывает его лицо. Голубые глаза. Стальные голубые глаза. Джордж. -Ты меня знаешь,- он бормочет, большой палец все еще лежит на твоих губах, но теперь поглаживает нижнюю. Его глаза следят за его действиями почти зачарованно. Как будто сам акт прикосновения к другому настолько пленителен, что он не может отвести взгляд, не говоря уже о том, чтобы моргнуть. Странно, но у тебя нет времени размышлять о его интересе. Челюсть Джорджа тикает, прежде чем он двигает рукой, чтобы обхватить тебя за шею. Он не давит, но угроза есть. Он дает тебе понять, что может легко оборвать твою жизнь своей рукой. Его рука была достаточно большой, чтобы накрыть твое горло, и он определенно был достаточно силен, чтобы покончить со всем этим одним движением. Разница между жизнью и смертью была буквально в его руках. Его глаза перемещаются, чтобы встретиться с твоими: -Ты меня знаешь,- он повторяет,- ты меня знаешь. В палатке... ты узнала меня. Ты узнала меня, и теперь я не могу позволить тебе уйти,- его рука дергается, как будто он собирается выполнить свою бессловесную угрозу и задушить тебя, но затем он замирает на полпути. Дрожь неуверенности. Он запнулся. Этот момент колебания-все, что тебе нужно, чтобы наконец выбраться из этого темного ущелья, затуманивающего твои суждения. Это был шанс, и ты собиралась им воспользоваться. У тебя не было другого выбора, кроме как выложить свои карты. Это было рискованно, но что еще ты могла сделать? -Джордж, я ... я не понимаю, о чем ты говоришь ... -Только не Джордж,- он шипит, крепче сжимая твое горло за твою очевидную ошибку. Ты изо всех сил стараешься сохранять спокойствие, запрокидывая голову к потолку, чтобы попытаться немного ослабить давление на шею. Бороться с ним бесполезно, ты можешь сказать это только по его размерам. Все эти мышцы на его теле не просто для вида. К счастью, он не сжал тебя, чтобы причинить тебе боль, а сжал в качестве предупреждения. Медлительность и осторожность были твоим спасательным кругом. Во всяком случае, твое неповиновение и отказ подчиниться могут быть тем, что в конце концов разозлит его до такой степени, что он убьет. По крайней мере, когда ты в какой-то степени уступчива, он не так навязчив. Он слушает, не так ли? Это должно быть хорошим знаком. Это должно было что-то значить. Ты не могла так быстро сдаться. -Я ... я не знаю тебя, клянусь. Твои руки медленно поднимаются, чтобы обхватить руку, удерживающую тебя внизу. Джордж Не Джордж не реагирует отрицательно на прикосновение, но он и не реагирует положительно. Хватка на твоем горле все еще герметична, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы полностью перекрыть тебе циркуляцию воздуха. Он просто стоял и смотрел на тебя. Ожидание. -Мейбл назвала тебя Джорджем,- ты всхлипнула,- это ... Это все, что я знаю. Когда молчание с его стороны затягивается, ты не можешь не добавить: -Пожалуйста. Я не знаю твоего имени, или что ты там думаешь, что я знаю. Я ничего о тебе не знаю. Отпусти меня, пожалуйста. У тебя нет причин держать меня здесь. Слова просто текли бесконечно. Чем больше ты пыталась урезонить его, тем больше ты чувствовала отчаяние. Как будто что-то щелкнуло у него в голове после твоих слов. На краткий миг в его глазах мелькает понимание. Момент ясности. Ты можешь физически видеть и чувствовать, как его хватка на мгновение ослабевает, его напряженное тело немного расслабляется, прежде чем он вернется к стоическому состоянию. На этот раз в его глазах нет сомнения. Есть только необузданная решимость. -Баки Барнс. -Ч-Что? -Баки Барнс. Мое имя. Твои глаза расширяются. Нет. О Боже, нет. Ты понимаешь, что он сделал, хотя ему и не нужно было этого говорить. Это в его глазах, в языке его тела, и, самое главное, ты чувствуешь это в своем сердце. Баки ослабляет давление на твою шею, пока он просто не удерживает тебя там, больше не сдерживая. Его взгляд падает на твой рот: -Теперь ты знаешь. Это сказано так мягко. Так тихо, что кажется, будто он пытается тебя успокоить. Бессмысленное утешение, когда знаешь, что он сделал. Ты поняла его признание в том, к чему это. Его признание - это оковы. Привязь к нему. Он проклял тебя. Связаны. Ты знала его имя, и теперь ты не можешь уйти. Возможно, всего несколько минут назад ты была безопасной, но теперь ты кое-что знаешь. Ты что-то знаешь, и он не может позволить тебе уйти. Его большой палец возвращается к твоим губам, нежно проводя по полному изгибу. -Ты останешься. Это не просьба. Это приказ. -Баки, пожалуйста ... Он вздрагивает, когда ты произносишь его имя напротив его большого пальца, но он не отстраняется. Он просто смотрит на тебя немного пристальнее. Его прикосновения становятся немного жестче. Тот факт, что он ничего не делает, побуждает тебя признать свою вину. Твоя паника была на небывало высоком уровне из-за всего, что происходит вокруг тебя. Ты знаешь, что его нельзя расстраивать, так что что ты могла бы сделать, кроме как попытаться урезонить его? Ты не знаешь, сработает ли это, но ты бы рискнула теми небольшими вариантами, которые у тебя были. -Баки, ты не хочешь этого делать. Ты проводишь пальцами по его шершавой руке и проводишь кончиками пальцев взад и вперед по костяшкам его пальцев. Это слабая попытка успокоить его, но что еще ты могла сделать? Проглотив свой страх, ты замечаешь, как он почти разваливается от твоего нежного прикосновения. Это кажется ему незнакомым. В его глазах дикое недоверие, которое он быстро пытается скрыть. Маска сползает на место, и он выглядит безразличным. Но перемена заметна. Его глаза теряют первоначальную твердость, тик в челюсти разжимаются, и его туго связанная фигура раскручивается за волосы. Он разворачивается. Ты чувствовала себя очень похожим на дрессировщика, пытающегося подчинить себе дикую собаку. Нет, не собаку, волка. Блеск в его глазах не что иное, как хищный. Твой язык скользит по твоим губам. Нервная привычка, за которой Баки беззастенчиво следит взглядом. Как, черт возьми, ты выпутаешься из этого? Ты слышала о тех историях, когда людей похищали и убивали, но ты никогда не знала, что делать в такой ситуации. Ты никогда не думала, что это случится с тобой. А теперь, когда ты оказалась в такой ситуации? Ты хваталась за соломинку. -Баки...,- ты стараешься нежно,- Все в порядке. Я никому не скажу. Ты в безопасности, я ... я обещаю тебе, что ни слова не скажу об этом. Ты можешь мне доверять. Пожалуйста. Ты не должен причинять мне боль. Если ты меня отпустишь, ты меня больше никогда не увидишь. Твои руки скользят дальше по его руке, чтобы слегка сжать его. Ты старалась выглядеть достойной доверия. Ты пыталась подчеркнуть правдивость своих слов. Ты действительно ничего бы не сказала, если бы он тебя отпустил. Ты бы притворилась, что этого не было, и в ту минуту, когда ты была бы свободна, ты бы убежала оттуда и никогда не оглядывался назад. - Лжешь...- он бормочет, ты лжешь. -Я не такая. Я обещаю... Если только ты не хочешь причинить мне боль? Это был полный пиздец. Было чертовски глупо пытаться манипулировать им - этим человеком, который был явно встревожен, хрупок и сбит с толку, но на кону стояла твоя жизнь. Ты можешь умереть. Сейчас было не время думать о морали. Твоё выживание было приоритетом. -Я не...,- Баки дрожит, я не хочу никому причинять боль... больше нет. Больше нет. Он больше не хочет никому причинять боль. Господи, ты так облажалась. -Тогда не надо,- ты шепчешь. Если бы ты не была так напуган, ты бы похвалила себя за то, что не заикаешься. Твой голос прозвучал сильно и уверенно, в отличие от того, что ты на самом деле чувствовала внутри - слабой и испуганной. Тогда Баки поднимает глаза. Его поразительные голубые глаза заглядывают глубоко в твои, пытаясь прочесть твои намерения и самому убедиться, лживы твои слова или нет. Он внимателен так, как ты никогда не видела, чтобы кто-то был внимателен. Ты не сомневалась, что он мог видеть каждый изъян, ложь и схемы, которые ты можешь попытаться запустить с его помощью. Это делает его намного более опасным. Его рука опускается от твоего горла, пока кончики его пальцев не коснутся твоей ключицы.   Он выглядит почти жалким. Побежденный, усталый, одинокий, Баки стоял там с таким видом, словно мир рухнул вокруг него, и у него не было другого выбора, кроме как страдать от последствий. Может быть, так оно и было. Ты не знала. Ты не пыталась узнать. В этом-то и был смысл. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. -Стив все еще ищет ...- Баки обрывает себя, прежде чем поспешно отвернуться. Он сделал лицо человека, который сказал слишком много. Оплошность с его стороны. Это было имя, которое заставляло все встать на свои места. Стив. Стив Роджерс. Капитан Америка. Баки Барнс. Лучший друг капитана Америки. Зимний солдат. Человек, которого искали Мстители. Теперь все обрело смысл. Вот как ты его узнала. Ты помнишь, что видела новости о Баки. Ты вспомнила, как все новостные каналы транслировали взрыв в ООН, и сразу же обвинили его в нападении. Капитан Америка настойчиво защищал его, и вскоре выяснилось, что Баки не сделал ничего плохого. Его подставили, пытали, и ничто в мире не могло этого вернуть. Но все же он спрятался, даже несмотря на то, что его невиновность была доказана, и Капитан Америка бесконечно искал. Баки увидел в ту минуту, когда ты поняла, кто он такой. Твои глаза стали немного яснее, твоя поза стала немного более жесткой, но именно жалость на твоем лице сбила его с толку. -А почему бы и нет? - спрашиваешь ты, продолжая свою попытку обратиться к нему,- ты не сделал ничего плохого. Это не твоя вина. Стив-твой друг, конечно, он будет искать тебя. -Так и есть. Это моя вина. -Это не так,- возможно, ты была слишком импульсивна. Возможно, ты слишком вошла в роль, потому что твои руки взметнулись вверх, чтобы обхватить его лицо. Когда ты поняла, что натворила, отступать было уже слишком поздно. Глаза Баки расширились, когда он молча наблюдал за тобой. Вот оно снова было. Изумление от человеческого контакта. -Ты не мог это контролировать. У тебя не было выбора. Тебе промыли мозги. Ты был запрограммирован на плохие поступки плохими людьми. Это не твоя вина, Баки. Лишь их. В твоих словах сквозила честность. Ты действительно думала, что он невиновен в том, что произошло. Его схватили, держали в плену, а затем пытали в течение десятилетий. Ты всегда думала, что он был злодеем в средствах массовой информации, когда на самом деле он был жертвой всего этого. -Я сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти,- ты хмуришься,- я сожалею о твоей боли. Твои слова, казалось, нашли отклик в его душе. Стоическая бравада, которую он напустил, рассыпалась и растаяла от искренности того, что ты сказала. Может быть, это было потому, что прошло так много времени с тех пор, как он нормально общался с людьми. Может быть, это было потому, что никто так прямо не высказал это открыто, как ты. Независимо от того, что это было, он, наконец, сломался. Его брови сошлись вместе, глаза почти остекленели от боли, а затем он сгорбился над тобой. Ты не была готова к тому, что его тело сомкнется над твоим в объятиях. Его толстые руки обвились вокруг твоей талии, а голова упала тебе на плечо. Ты напряглась в его объятиях, но расслабилась, когда почувствовала, как рыдания яростно сотрясают его. Это было так жалко, и это ничуть не уменьшило чувство вины, которое ты чувствовала. Во всяком случае, ты почувствовала, что оно увеличилось в десять раз. Ты держала его, казалось, несколько часов, водя рукой вверх и вниз по его спине, когда его рыдания снова перешли в ровное дыхание. Даже тогда он не пошевелился. Он просто стоял там, вплетя руки в твои. Так часто ты чувствовала, как он сжимает тебя. Как будто он хотел убедиться, что ты все еще там - настоящая. В каком - то смысле это было почти приятно. -Все в порядке,- ты шепчешь, позволяя своей руке подняться, чтобы провести пальцами по его-удивительно шелковистым-волосам,- Все в порядке. Баки, шмыгая носом, отстраняется от твоего плеча, и когда он смотрит на тебя, ты замечаешь, как его глаза покраснели. Он снова шмыгает носом, смаргивая последние слезы, когда делает что-то неожиданное. Что-то, что не приходило тебе в голову как возможность исхода. Он прижимается своим лбом к твоему и наклоняется. Он целует тебя. Это был пробный поцелуй, поцелуй, если захочешь, и он отстраняется так же быстро, как и прижимается к тебе. Его глаза ярко горят в полумраке комнаты. Настолько ярко, что ты не можешь ошибиться в огне, затаившемся в его взгляде, который только грозит выйти из-под контроля. Ты, мягко говоря, ошеломлена. Должно быть, он воспринял это как хороший знак, потому что следующее, что ты поняла, это то что он снова наклоняется к твоим губам, и застенчивость первого поцелуя исчезает, открывая голод, настолько глубоко укоренившийся в его сердцевине, что твой разум пустеет. Баки сильнее прижимается к тебе, его металлическая рука-о боже, его левая рука была металлической - тянется, чтобы как следует обхватить твое лицо. Он наклоняет тебя в свою сторону и покусывает твои губы. Другая его рука, из плоти, жаждала пощупать тебя сквозь одежду. Он грубый, требовательный, может быть, немного отчаявшийся, но ты не можешь сдержать тихий вздох, который вырывается у тебя, когда его рука блуждает по твоей груди. Тебе требуется минута, чтобы выйти из транса, в который тебя втянули его поцелуи. -П-подожди, Баки, остановись,- ты пытаешься оттолкнуть его, но это все равно что толкнуть кирпичный дом. Его почти не смущает твой отказ, и он толкает тебя вперед, пока твоя спина не упирается в стену. Он качает головой, его руки заняты тем, что расстегивают пуговицы на твоей рубашке. Он выглядит как одержимый. -Нет. Точно так же, как внутри тебя просачивается страх, так же просачивается и похоть. Когда расстегивается последняя пуговица, он, не теряя времени, прибирает тебя к рукам. Грубые, мозолистые пальцы скользят вверх по твоему животу к выпуклостям груди. Его руки исследуют. Они не торопятся запоминать и составлять карту твоей кожи. Они сжимаются и скользят с изяществом, заставляя тебя чувствовать, что ты полностью под его контролем. И, может быть, так оно и есть. Он не оставляет нетронутым ни один дюйм твоей кожи. -Красиво, - бормочет он, отвлекаясь на мягкую плоть под своими ладонями. Он обхватывает пальцами чашечку твоего лифчика, прежде чем разорвать его посередине. Он также срывает рубашку вместе с кружевным лифом. Удивленный визг, который ты издаешь, только подстегивает его дальше. Он на мгновение задумывается, какие еще звуки ты можешь издавать. Он не сомневается, что это было бы совсем идеально. Мягкие стоны и вздохи, которые ты уже пропела в воздухе, заставляют его член пульсировать от желания. Свидетельство того удовольствия, которое он доставлял тебе. У него есть аппетит, который, как он знает, невозможно насытить, не почувствовав тебя. Он не планировал следить за тобой. Когда он заметил твой пристальный взгляд, брошенный в закусочной, инстинкт подсказал ему бежать и никогда не оглядываться. Насколько он думал, ты была Гидрой или ЩИТом, следовавшим за ним повсюду. Он не хотел рисковать, но что-то заставляло его остаться. Твои глаза удерживали его. Его любопытство было задето. Если бы ты была агентом, то была бы довольно плохим. Очевидный пристальный взгляд и смущенное вздрагивание от тебя, когда он поймал твой пристальный взгляд, сказали ему все, что ему нужно было знать. Просто взглянув на тебя, он понял, что ты не представляешь физической угрозы. Ты выглядела достаточно нежной, почти до такой степени изящной и хрупкой. Хотя его обучение научило его никого не недооценивать. Даже изящное и хрупкое может убить. Следовать за тобой в твой лагерь было опрометчивым решением. Он просто хотел убедиться, сказал он себе, что так оно и есть. Он просто хотел принять необходимые меры предосторожности и обеспечить свою собственную безопасность. Он хотел подтвердить тот факт, что ты невиновна, а он был параноиком. Потом он подслушал, как ты разговаривала с той другой девушкой о том, что он тебе знаком. Что-то в том, что ты видела его лицо раньше. Именно тогда он решил, что не может оставить тебя в покое. Если бы ты знала о нем хоть немного, он не сомневался, что Гидра почуяла бы его запах, как грязные ищейки, которыми они были. У него не было другого выбора, кроме как иметь дело с тобой. Он на самом деле не знал, что собирается делать, когда привезет тебя домой. Его дом. Он долго и упорно думал о том, что делать, пока ты спишь на его диване, но так и не принял решения. Все, в чем он был уверен, так это в том, что он не собирался тебя убивать. В лучшем случае он разыграет угрозу-напугает тебя, заставив думать, что причинит тебе вред, если ты заговоришь, но на самом деле никогда не поднимет на тебя руку. Он больше так не делал. Он не хотел этого делать. По крайней мере, не для таких ничего не подозревающих женщин, как ты. Такая хорошенькая малышка, как ты. Но потом ты заплакала. Хорошенькие маленькие глазки, мокрые от слез. Это зрелище вывело его из себя. Ему не нравилось, когда ты плакала. Он приказал тебе, не раздумывая, остановить слезы, желая только одного-смахнуть их, а затем позволил себе прикоснуться к тебе. Он прикоснулся к тебе и почувствовал тепло, исходящее от твоей кожи. Он чувствовал твое прерывистое дыхание, быстрый ритм твоего сердцебиения, пульсирующего под его рукой, и был очарован. Он был совершенно загипнотизирован. Ты боялась его, это было очевидно, но потом все равно расслабилась под его прикосновением. Он почувствовал, как ты успокоилась, немного избавилась от этого страха, когда посмотрела ему в глаза, и ему стало приятно осознавать, что он может стать твоим спусковым крючком и бальзамом. Он может вселить в тебя страх, но в то же время сгладить острые углы. Он не может вспомнить, когда в последний раз прикасался к кому-то подобным образом. Он почти не мог постичь мягкость твоей кожи. Гладкое, незапятнанное, бархатистое ощущение твоей плоти. По сравнению с неровными шрамами, усеявшими его тело, ты была нетронута. Чистая. И ты была такой милой. Как запретный плод в пределах его досягаемости. Он не должен хотеть прикасаться к тебе этими руками. Руки, которые были покрыты кровью, сажей, насилием и смертью. Ради тебя он должен держаться подальше. Но он этого не хочет. Он хочет размазать по тебе всю грязь, пока не покроет тебя с головы до ног. Пока он не запятнает тебя настолько, чтобы ты стала его. У него были демоны, с которыми он все еще боролся. Демоны, преследующие его во сне. Те же самые демоны шепчут ему на ухо, чтобы удержать тебя. Чтобы держать тебя рядом. Чтобы заставить тебя остаться. И когда ты говорила от его имени, защищала его ото зла, которое постигло его руку, и зло, о котором ты не знала, таилось в его душе, он знал, что должен заполучить тебя. В его жизни не было света, и он так отчаянно хотел погасить твой. Он хотел, чтобы твой свет принадлежал только ему. Баки скользнул рукой тебе за шею, притягивая твое лицо ближе к своему, чтобы ваши губы встретились. Он застонал, втискивая свою нижнюю половину в твои трясущиеся бедра. Этого было недостаточно. Он хотел большего. Всего один вкус твоих губ заставил его задыхаться от этого. После столь долгого лишения он не собирался останавливаться. Ему нужно было, чтобы ты была еще ближе. Он прикусил твою нижнюю губу, зарычав, когда почувствовал, как мило подергиваются твои бедра. Запах твоего возбуждения был густым и резким, и он застонал, гадая, какая ты на вкус. Он почти мог представить, как скользкое пятно стекает у тебя между ног. Что это было бы за гребаное зрелище. Он мало что помнил о 40-х годах, но он помнил красивые улыбки и мягкие руки. Он помнил эйфорию, возбуждение, но даже с этими обрывками воспоминаний он знал, что это ничто по сравнению с этим моментом. Ты извивалась в его объятиях, пытаясь вырваться, но он не дал тебе возможности освободиться. Его хватка была железной. Ты быстро поняла бесполезность сопротивления. Прерывисто выдыхая, твои бедра непроизвольно двигаются вперед и прямо на его твердеющий член. Баки низко опустил голову до уровня твоего уха и застонал: -Останься... Его руки скользнули вниз к твоим брюкам, легко расстегивая и спуская молнию спереди. Он не дает тебе никакого предупреждения, прежде чем его плотская рука опускается внутрь, мимо твоего нижнего белья, чтобы обхватить твой мокрый холмик. Это унизительно - твое лицо вспыхивает пламенем в ту секунду, когда его толстые пальцы скользят между твоими влажными складками. Хлюпающие звуки твоего возбуждения эхом отдаются в ночной тишине. Его пальцы блуждают вокруг, ощущая шелк твоей женственности, а затем ... Они находят твой клитор, и он безжалостен. Всхлип пузырится у тебя в горле, и твое тело готовится к натиску дрожи, пробегающей по позвоночнику. Ты не можешь вспомнить, когда в последний раз кто-то прикасался к тебе интимно. Для тебя это было так давно, что ты была сверхчувствительна ко всему, что делал Баки. Ты отдаешься удовольствию и опускаешь голову ему на плечо, скуля. Тебя трясет от того, как хорошо это ощущается, и хуже всего то, что он знает. Он практически сияет от звуков, которые ты издавала. Баки тихо хихикает тебе в ухо, и это раздражает, как привлекательно это звучит: -Грязная девочка,- его пальцы трутся быстрее, скользкое место между твоими ногами увлажняет как нижнее белье, так и брюки. У тебя есть половина ума, чтобы сорвать его, просто избавиться от раздражающего барьера, но ты быстро теряешь рассудок. Стыдно, как быстро ты поддалась вожделению. Чувство унижения и отвращения к себе проникает в самое сердце. Это надвигающаяся эмоция, скрывающаяся за похотью и удовольствием, мешающими твоей рациональности. Ты ведешь себя как шлюха-членососка, но когда пальцы Баки скользят в опасной близости от твоего отверстия и он начинает понемногу погружать свои пальцы внутрь тебя, тебе становится все равно. Ты выгибаешь спину, задыхаясь, когда он, наконец, погружает два пальца доконца. Это восхитительно затягивает. Темп, с которым он идет - сознательно сводит тебя с ума и все же заставляет тебя ждать этого. -Вот и все, красотка,- Баки воркует, облизывая полоску от основания твоей шеи до мочки уха,- Кончай для меня. На всех моих пальцах, ты должна это сделать, куколка. Он ускоряет свой темп, его пальцы входят и выходят, входят и выходят; затем изгибаются, когда он становится достаточно глубоким, чтобы заставить твои пальцы согнуться. Резкие всплески удовольствия вырываются из нижней части живота и распространяются по всему телу, как лесной пожар. Это несправедливо, когда он начинает целовать тебя в шею. Это пытка, когда он ухмыляется: -Ты такая тугая, милая. Давишь на меня вот так. Ты тоже будешь так крепко сжимать мой член? Хм? Твои глаза закатываются от его слов. В твоем сознании проносятся образы того, как ты оседлаешь его, как берешь это-тебя заставляют это делать -, как его напряженное тело нависает над твоим, когда он берет у тебя то, что ему нужно. Твои стены трепещут вокруг его пальцев, и, кажется, это все, что Баки мог вынести. Он, наконец, достиг своего предела, когда ты достигла своего давным-давно. Он шипит себе под нос, с сожалением вытаскивая пальцы из тебя, на что ты издаешь недовольный стон протеста. Баки не позволяет тебе долго дуться, пока его губы быстро проглатывают твои жалобы. -Я собираюсь наполнить тебя,- он говорит тебе в губы,- ты такая милая. Так чертовски милая. В его словах слышался бруклинский акцент. Ты никогда не знала, что у тебя пунктик насчет акцентов. Никогда даже не задумывалась об этом. Взглянув вниз на свои дрожащие бедра, где твоя киска ни о чем не трепетала, ты подтверждаешь, что теперь ты это сделаешь. Баки обхватывает тебя руками за талию, поднимая так внезапно, что ты вскрикиваешь и быстро обхватываешь его ногами, чтобы не соскользнуть вниз. Он больше ничего не говорит, прежде чем начинает уходить в направлении, где, как ты предполагаешь, находится спальня. Несколькими быстрыми шагами вы отказываетесь там, и он бесцеремонно бросает тебя на кровать, где ты слегка подпрыгнула. Ты смотришь на него, изумленная и наполовину ослепленная тем, как он хватает подол своей рубашки и одним махом стаскивает ее. Ты не хочешь этого, но твои глаза прикованы к его левой руке. Твое сердце слегка сжимается при виде этого. Шрамы ужасны, было ясно, что работа над ним была недостаточно тщательной, и это действительно не было приоритетом. Ты не можешь себе представить, через какие страдания он прошел. На бумаге это звучит ужасно, но как на самом деле пережить тот ад, через который ему пришлось пройти? Тебя пронзает укол печали, но ты рада видеть, что он, кажется, слишком отвлекся, расстегивая ремень, чтобы заметить твой пристальный взгляд. Его тело было шедевром. Даже в его одежде ты чувствовала твердые линии его мышц. Выпуклость и изгиб его бицепсов сами по себе давали понять, насколько чудовищным было его тело с точки зрения силы. Если он может стоять лицом к лицу с капитаном Америкой, то действительно не было ничего удивительного в том, что он был невероятно силен. -Баки...,- ты шепчешь, замолкая, когда понимаешь, что даже не знаешь, что сказать. Он бросает на тебя быстрый взгляд, прежде чем ты опустишь глаза на выпуклость у него на штанах.  Ты чувствовала его раньше, но ... Черт. Он поймал твой взгляд, и его губы приподнимаются, когда ты сводишь ноги вместе в попытке унять боль. -Держи их открытыми,- он говорит тебе. Ты не двигаешься в шоке от его просьбы, но Баки просто поднимает бровь, глядя на тебя. -Открой,- он повторяет. Твои ноги медленно раздвигаются, и он наблюдает за тобой с нескрываемым вниманием. Его язык скользит по складке губ, и он кивает: -Сними свои штаны. Первыми исчезли твои штаны, затем нижнее белье, и ты оказалась перед ним совершенно голой. На протяжении всего этого Баки ни разу не отвлекал своего внимания от тебя. Он молчал, но был сосредоточен. Когда ты обнажилась, Баки закончил раздеваться сам и резко заполз на тебя. Он смотрит тебе в глаза, член подергивается от желания, и он прижимается своим лбом к твоему. -Останься. Ты сглатываешь, но не отводишь от него взгляда. -Я ... я не могу ...- ты вскрикиваешь, когда чувствуешь, как его член встает у твоего входа. Он просто дразнит. Чертово поддразнивание. Твои бедра приподнялись, пытаясь заставить его успокоить похоть, бурлящую в твоем животе, но Баки крепко держит тебя. Его металлическая рука опускается тебе на бедро, останавливая тебя на полпути, и ты скулишь, когда он обхватывает свой член рукой из плоти и скользит по всей длине вверх и вниз по твоей киске. Головка касается твоего клитора, и это вызывает у тебя резкую дрожь. -Останься,- он бормочет, прижимаясь к тебе сильнее. Твоя влага покрывает его член, и это мучительно-чувствовать, как каждая жилка и выпуклость его мужского естества вдавливается в тебя. Это сводит тебя с ума от желания. Ты не в своем уме, но у Баки хватает терпения. Он десятилетиями обходился без этого, он может подождать еще несколько минут. Он крепче обхватывает себя за член и начинает продвигаться дюйм за дюймом. Он никуда не спешит и хочет насладиться каждой секундой этого. О Боже мой ...- ты ахаешь, откидывая голову на кровать. Его толщина ощущалась так хорошо, простирание вокруг него казалось божественным, и внезапно последняя крупица смысла в твоем разуме была выброшена. Баки продолжает продвигаться в мучительно медленном темпе. Тебе хочется броситься на него, чтобы его руки касались тебя со всех сторон, но он ничего этого не делает. Он не торопится и, наконец, наконец, черт возьми, он полностью вошел. Твои зубы прикусывают нижнюю губу, чтобы сдержать крики. Ты чувствуешь себя так прекрасно, так хорошо, что знаешь, что не сможешь остановиться. Баки еще не пошевелился, и когда ты смотришь на него, ты знаешь, что он ждет тебя. -Останься,- Баки говорит, проводя руками вверх по твоим бедрам, к выпуклостям твоих грудей, прежде чем ущипнуть пальцами твои затвердевшие соски. Ты стонешь, выгибая спину навстречу ему, прежде чем судорожно вдохнуть. Пытаться убедить себя успокоиться бесполезно. Твое сердце бешено колотится, а кровь кипит от желания. Ты чувствуешь его повсюду на своей коже. Он закопался так глубоко, что вы не смогли бы полностью его смыть. -Баки!- ты мяукаешь, извиваясь в его объятиях, пока не почувствуешь, как его металлическая рука поднимается к твоему горлу. Ты ахаешь, когда он сжимает тебя в кулаке. Это не должно быть так возбуждающе. Тебе не должно быть жарко под его объятиями, но ты чувствуешь. Он чувствует, как ты сжимаешься вокруг его члена, и выражение его лица становится совершенно соблазнительным. Его глаза темнеют, губы приоткрываются, чтобы сделать резкий вдох, а затем он ухмыляется: -Тебе это нравится,- он отодвигает бедра ровно настолько, чтобы ты почувствовала восхитительное движение его члена, прежде чем он снова с силой войдет в тебя. Ты двигаешься вверх, сила, стоящая за его толчком, достаточно сильна, чтобы толкнуть тебя вперед. Как будто перерезали невидимую нить. Впечатляющая сдержанность, которую он демонстрировал тебе, исчезла, и следующее, что ты знаешь, он набрасывается на тебя с дикой самозабвенностью. Его ворчание переплетается с твоими стонами вместе с непристойным хлопаньем кожи и скрипом матраса. Он хорошо тебе это дает. Рука, которую он держит у тебя на горле, не ускользает, он удерживает тебя, пока разрушает твою киску. Баки отдался удовольствию, которое предлагает ему твое тело. Он берет все, что может, упивается сладким, тугим теплом тебя и жаждет большего. Твои стоны разжигают более глубокое чувство желания. Он хочет, чтобы ты кричала, кричала, чтобы все знали, что это он заставляет тебя чувствовать себя так. Он тот, кто контролирует твое удовольствие. Даже если на самом деле он знает, что вокруг его изолированного дома в пустынях никого нет, мысль о том, что кто-то проснется и услышит, как вы стонете для него, заманчива. Ты принадлежишь ему. Тебе нужно было только принять это. -Останься,- Баки стонет, крепче сжимая твое горло. Реакция, которую он получает, мгновенно. Твоя киска прижимается к нему, и твой рот открывается в беззвучном крике. Он знает, что ты близко. Тебе не терпится освободиться, и ты знаешь, что единственный способ получить это-от него. Поэтому Баки смотрит на тебя сверху вниз, толкается вперед сильнее, чем раньше, и наклоняется, чтобы поцеловать тебя. -Останься со мной, Т/И. Звук твоего имени, слетающего с его губ, заставляет спираль в твоем животе сжиматься еще сильнее. Твое имя так хорошо звучит из его уст. Это звучит как искушение. Искушение, которому ты уже поддалась. Баки добавляет грязный поворот бедер, вдавливая свой таз в тебя, прежде чем он вырывается и погружается обратно. -Скажи мне, что ты останешься. Его другая рука находит твой клитор, лихорадочно потирая его, пока ты бессмысленно лепечешь в воздух. Ты можешь почувствовать свой пик, и тот факт, что ты была так близко, наполнила твои глаза слезами. Ты сходила с ума от отчаяния. Отчаяние за него и освобождение, которое ты активно искала. Поэтому, когда он бросает на тебя этот взгляд - тот, который говорил тебе, что он остановится, если ты не ответишь ему, ты киваешь и кричишь: -Да. Я ... я останусь. Облегчение приходит быстро, когда спираль в твоем животе, наконец, лопается. Ты кричишь от оргазма, почти плачешь, когда Баки трахал тебя через это. Его бедра рвутся вперед, двигаясь еще быстрее, чем раньше, и присоединяется к тебе только через минуту. Он громко стонет, изливаясь в тебя рывок за рывком. Теплая жидкость наполняет тебя, и ты чувствуешь, как она сочится вокруг члена Баки. Он не вырывается, наслаждаясь последними толчками твоих стен, и улыбается тебе сверху вниз. Из последних сил он наклоняется и томно целует тебя: -Останься,- он шепчет, на что ты устало киваешь. Ты осознаешь это только сейчас, когда он падает на кровать рядом с тобой. Баки прижимается к тебе, зарываясь лицом в изгиб твоего плеча и в беспорядок твоих волос. Он целует тебя в шею и обнимает толстой рукой за талию. Он притягивает тебя к себе. -Останься. Ты понимаешь это только сейчас. Он не просил тебя остаться. Это слово никогда не было вопросом. Ты осознаешь это только сейчас, когда твои глаза наконец-то закрылись от усталости, а мягкое дыхание Баки овевало твою кожу. Ты и так бы осталась. У тебя действительно никогда не было выбора.