Чувства Мёртвого Дракона

      В огромном подземном помещении, подпираемом однотипными колоннами, как на парковке, раздавался едва слышимый гул работающих аппаратов. Из одного помещения в другое медленно брел стройный парень, расслабленно убрав руки в карманы джинс и насвистывая себе под нос приевшуюся мелодию.       Юноша приподнял руку, внимательно всматриваясь в свою мертвенно-бледную ладонь. Раздался треск, и по кулаку начали бегать яркие золотые молнии. С каждым днём управляться со своей силой становилось все проще. С каждым днём он становился могущественнее. А если становишься могущественным, то нужно предусмотреть все неблагоприятные обстоятельства.       Парень вошёл в свой излюбленный кабинет с аппаратами и тут же разлёгся на диване перед монитором, на котором изображалась фотография Эндрюса Бажина. Единственного человека, который даже сейчас владел опасной информацией. Эраст постарался ее скрыть, но, как говорится, худшие сведения пусть и можно стереть, но они навсегда останутся в голове. Как информационный след. Почему навсегда? Потому что мозг запрограммирован не забывать полезную информацию. Или любой другой её вид, который оказывает влияние на жизнь.       Юноша перевёл взгляд на другой экран. Там красовалось изображение со спутника, снимающее здание тюрьмы. Там же виднелись три мерцающие точки.       Парень усмехнулся, глядя на них. Эти трое тоже сильные, но такие беспомощные перед ним. Раньше он был слабее всех них, и они этим воспользовались. Может, раньше он бы и побоялся снова к ним сунуться.       Но неожиданно помещение огласило мерное пищание. Юноша резко повернулся.       К мерному пищанию добавилось ещё одно. Затем третье. Прямо на глазах кардиограф констатировал остановку сначала одного, потом второго и последнего сердец.       Помолчав, парень с разочарованием протянул:       — Так быстро? Я разочарован, — он повернулся обратно к карте.       И осекся.       С минуту он молча смотрел на монитор, а затем подорвался с места к компьютеру и начал лихорадочно искать неисправности. Сбой? Поломка? Что это такое?!       — Какого хрена? — прорычал он. — Ничего, ничего… Ничего?!       Он рухнул в кресло, нервно зарывшись руками в волосы.       В комнате раздался треск, нарастающий с каждым мигом. Вокруг начали виться золотые молнии. Они кружили в волосах, наполняли воздух запахом эфира и освещали все углы. Все экраны приборов, мигнув, сменились черно-белым шумом, эхом раскатившимся по подземному уровню.       Но затем экраны снова пришли в норму. Юноша глубоко вздохнул и достал телефон, сразу находя и набирая нужный контакт.       Ему нельзя нервничать. Нельзя, иначе появляется риск совершить еще одну ошибку. Надо мыслить здраво. Думают, что переиграют? Что обведут его вокруг пальца? Не так быстро!       — Вы оба мне нужны. Сейчас же!       И все-таки, как им удалось?

***

      После отбоя все источники света в тюрьме автоматически выключались, погружая место в кромешную темноту. За решетками раздавались откуда сопение, откуда храп.       Илья сидел на своей койке на втором этаже. Он бы и сам был рад вздремнуть, но Тимофей, сейчас прислонившийся к стене и напряжённо смотрящий в коридор, сказал подождать. Зверев лишь недавно вернулся из изолятора, но до сих пор ничего не рассказал. Ограничился туманным: «Скоро все узнаёте». Как после такого спать?       Никита зевнул и спросил:       — Что Бажин тебе поведал?       — Много чего, — уклончиво ответил Тимофей. — За одно это я уже готов отпустить его на свободу.       Зверев нерешительно посмотрел на ладони и поджал губы. Илья насторожился и бесшумно спрыгнул на пол.       — Ты что удумал?       — Если я закричу, закройте мне рот.       Илья и Никита в непонимании переглянулись, затем снова в ожидании посмотрели на друга.       Тимофей медленно выдохнул. Илья заметил, что кончики его пальцев побледнели, и прямо на них начал образовываться лед.       — Прибейте Бажина за меня, если тот осмелился мне наврать.       Только Илья хотел возразить, как Тимофей резко приложил пальцы к чипу. Послышался тихий треск. Тимофей стоял, поджав губы в плотную линию. Каждый мускул был напряжен, тело била мелкая дрожь, а на лбу выступила испарина. Недолго постояв, он шумно выдохнул, опуская руку.       Никита и Илья испуганно смотрели на него, ожидая хотя бы какой-то реакции.       — Тим? — встревоженно позвал Илья.       — Ещё немного.       На их глазах Тимофей создал небольшой ледяной осколок. Парень зажмурился и снова потянулся к чипу. Послышался звук разрезаемых швов. Зверев вслепую сделал глубокий надрез, оперевшись свободной рукой о стену. В нос тут же ударил металлический запах крови.       Зверев стиснул зубы и осколок в его руке сильно задрожал. Никита поднялся и подошёл к другу.       — Дай я, — он осторожно взял осколок. — Что сделать?       — Вытаскивай чип, — сквозь стиснутые зубы скомандовал Тимофей.       — Но он под кожей.       — Значит режь по кругу и вытаскивай, пока он не включился на полную!       Никита без лишних вопросов продолжил операцию. Тимофей начал шумно дышать. Илья морщился и старался не смотреть.       — Готово, — наконец раздался голос Легостаева.       Оборотень с хрустом вытащил прибор, и запах крови резко усилился. Тимофей приложил руку к ране, и та вмиг покрылась ледяной коркой.       Никита тут же откинул чип в дальний угол камеры. Илья скрестил руки на груди, окинув Тимофея мрачным взглядом.       — А теперь объясняй.       Тимофей криво улыбнулся, потирая заживающую рану. Похоже, исцеление было болезненным.       — Эндрюс посоветовал заморозить чипы, — начал Зверев. — По его словам, это их слабое место. Сила тока, которую они выдают, сильно притупляется. Вот мы с ним и предположили, что если притупить удар от касания аппарата, то убрать его станет вполне возможно. Главное было успеть, иначе аппарат приспособится и к холоду.       — Предположили?! — тут же взвился Илья. — С чего ты вообще ему поверил?!       — Сработало же. Теперь такое надо сделать и с вами, пока время не истекло.       — Нам нужен более сложный ответ, — хмуро произнес Никита, уже отворачивая ворот формы. — Откуда Эндрюс это знает?       — Я все вам расскажу, — пообещал Тимофей. — Но не сейчас, а когда мы будем в безопасном месте.       Илья взял осколок у Никиты, и оборотни прошли через ту же операцию. Благодаря их зрению все прошло быстрее, да и их раны исчезли безо льда. Соловьев старался все закончить скорее.       Лишь сейчас Илья понял, почему Тимофея бил озноб. Если сила тока и «притуплялась», это не значит, что чип совсем не работал. Пришлось терпеть и не дёргаться: хирургические навыки Никиты проверять не тянуло. Как только Легостаев вытащил последний чип, Соловьев не смог сдержать довольного смешка.       — Знаете, такое чувство приятное. Осознание того, что теперь нас током за малейшую провинность бить не станут, — он оживлённо повернулся к друзьям. — Что дальше?       В этот момент раздался гул, а после и копошение: заключённые начали просыпаться. Все начали подходить к прутьям решёток.       — Это лифт?       — Да, похоже, мимо нас поедет. Что вы забегали-то, я не понимаю.       — Погодите… Он остановился у нас! Хо-хо, похоже, у нас снова пополнение? Кто теперь, очередной мелкий уголовник?       Фантомы тоже приблизились. Двери лифта распахнулись, и коридор озарил белый луч фонарика. Из кабины вышел надсмотрщик Константин. Не глядя по сторонам, он уверенным шагом двинулся вдоль клеток.       И остановился у камеры фантомов.       — За вами приехали, — холодно оповестил он. Надсмотрщик достал связку ключей и, подобрав нужный, отворил решетку. — Следуйте за мной.       Тимофей безропотно пошёл следом. Оборотни, помедлив, тоже сдвинулись с места.       — И куда их? — осмелился кто-то спросить.       — Да деньги за них вложили, вот и уводят, — ответил один из заключенных другому. — У нас продажное правительство, как и органы правопорядка!       Константин никак не среагировал, хотя обычно даже малейшую провинность заставлял отрабатывать. Никита и Илья переглянулись, но ничего не сказали.       Так они и зашли в кабину лифта. В полном молчании поднялись на первый этаж. А когда двери разошлись в стороны, следом за Константином вышли в помещение и прошли до самого выхода.       Около самого выхода стояло трое охранников. Присмотревшись, Илья заметил среди них и знакомое лицо.       — А если я попрошу броситься под машину, ты бросишься?       — Брошусь.       Илья взглянул на Никиту. Легостаев тоже смотрел на эту картину круглыми глазами. Тимофей в свою очень лишь нахмурился и немного сжал кулаки.       Константин направился прямо в сторону стоящей у выхода компании. Стоило Эндрюсу взглянуть на надсмотрщика, как и охранники возле него повернули к нему головы.       Илья напрягся и сделал шаг назад. В зрачках каждого горел странный багровый огонь. Константин остановился и встал ровно, и, взглянув на него, Соловьев увидел такое явление и в глазах надсмотрщика.       — Что за фигня? — пробормотал он.       Тимофей вытянул руку в сторону Эндрюса ладонью вверх. Мужчина надулся и немного опустил голову.       — А можно я все-таки его…       — Нельзя. Возвращай, как и договаривались.       Эндрюс со вздохом потянулся к шее. Засунув руки под ворот, он выудил на свет небольшой красный кристалл на золотой цепочке. Бажин недолго посмотрел на него, а после снял и положил в протянутую ладонь. Тимофей быстро сунул украшение в карман и пошёл на выход. Остальным ничего не оставалось, как пойти следом, пусть незнание уже и начинало бесить.       — Эй, королева, не хотите немного напрячься и объясниться? — бросил в спину Тимофею Илья.       — Не сейчас.       Ещё одно такое: «Не сейчас», и Соловьев не поленится ударить кое-кого кулаком в лицо.       Небо над городом было чёрным, без единой звезды. Видимо, сейчас нашли тучи. Лужайка освещалась яркими фонарями: на случай, если появятся беглецы, их заметят даже в самое позднее время. Но камеры, расположенные практически на каждом столбе, сейчас не мигали мелкими огоньками. Похоже, были отключены.       Илья с наслаждением вдохнул ночной воздух. Ощущение, будто он не был на улице целую вечность.       — А теперь последняя часть плана, — послышался голос Тимофея.       — Тим, ты можешь наконец сказать, что происходит?! — прошипел Никита.       Илья тоже вопросительно посмотрел на товарища. Вопросы накапливались с каждой минутой: подозрительное повиновение работников тюрьмы, отключенные камеры. Как это все удалось спланировать?       Тимофей виновато пожал плечами, но на его лицо мелькнуло раздражение.       — Побег.       — Мне ты тоже не сказал, что собрался делать дальше, — вставил Эндрюс, вышедший вместе с фантомами. — Не думаешь, что самое время…       — Не думаю, — спокойно отрезал Зверев, с предупреждением взглянув на Бажина. Мужчина мигом прикусил язык. — А сейчас не отвлекайте.       Тимофей прикрыл глаза и поднял голову к небу. Илья закатил глаза: он не особо любил, когда им командуют, а Зверев в последнее время к этому пристрастился. Как бы не пришлось выбивать это из него силой…       — Как истеричка последняя, в самом деле, — буркнул оборотень.       — Я тебе это потом припомню, — отозвался Тимофей, даже не пошевелившись.       Эндрюс обхватил себя руками. Соловьев скучающе сунул руки в карманы. Ему-то низкие температуры ни по чем. Никита с прищуром следил за Тимофеем: было видно, что тому так и хотелось стрясти с него ответы. Да и кому не хотелось?       Ничего не происходило целую минуту. Илья цыкнул и запрокинул голову, прикрыв глаза.       — Я конечно понимаю, — начал он. — но…       И внезапно до него донёсся хлопот крыльев. Илья так и подскочил и заозирался по сторонам. Ветер, до этого почти неощутимый, сейчас усилился. Звук стал нарастать.       — Господи… — послышался испуганный шёпот Эндрюса.       Тимофей обернулся к беглецам с довольной улыбкой и развёл руками.       — Сюрприз.       И прямо позади него на землю спикировало огромное чудовище, подняв сильный ветер: все прикрылись руками и чудом устояли на ногах. Монстр выпрямился и сложил две пары крыльев. Четыре мускулистые лапы оканчивались острыми изогнутыми чёрными когтями. В такого же цвета чешуе, защищавшей живот и шею, отражался свет ламп. Фонари освещали белые с чёрными вкраплениями перья и чёрную кисточку на конце. Илья отметил, что монстр чем-то напоминает грифона. Отдалённо.       Чудовище наклонилось к Тимофею. Его голова, которая была сейчас размером чуть меньше парня, легонько боднула Зверева в бок. Тимофей фыркнул и погладил по чёрному клюву.       Илья озадаченно почесал голову.       — Эффектно, не поспоришь…       Тимофей посмотрел на друзей и усмехнулся.       — Я старался. Залезайте и валим отсюда.       — Это кто?! — взвизгнул Эндрюс. — Я… Я не полезу на эту тварь!       Тварь мгновенно повернулась к мужчине и угрожающе зарычала. Бажин испуганно шарахнулся в сторону.       Тимофей скрестил руки на груди.       — Во-первых, это не тварь. Во-вторых, его зовут Сноу. И лучше его не злить, чем ты сейчас и занимаешься, — в подтверждение этому Сноу медленно наклонился к Эндрюсу, щуря золотые глаза, но Тимофей быстро выскочил перед ним и выставил вперёд руки. — Эй, спокойно, его ещё надо потерпеть.       Сноу покосился на своего хозяина, но затем чуть отодвинул одно крыло в сторону. Тимофей ловко вскарабкался по лапе на его спину и в ожидании посмотрел на остальных.       Илья опомнился первым и залез следом, стараясь не причинить Сноу боль. Эндрюс хотел было возразить, но, заметив, что и Никита начал залезать, устраиваясь позади, тоже осмелился сесть.       Когда все устроились, Тимофей осведомился:       — Держитесь?       Илья крепко обхватил Зверева, а руки Никиты сомкнулись вокруг него. Когда сзади донеслось недовольное ворчание Легостаева, Соловьев догадался, что удобно устроился и Эндрюс.       — Да, — ответил Никита и уже тише выругался. — Будешь дергаться, я мигом тебя скину! Только дай мне повод!       — Какая молодежь нынче пошла нежная!       Илья улыбнулся. Да уж, узнай Эндрюс, что говорит сейчас с работником «Перевертышей», то мигом бы заткнулся. Хорошо, что не палить своё положение Никите мозгов хватает.       Тимофей засмеялся, выдергивая его из размышлений.       Но Илья, к своему ужасу, расслышал в его голосе не уверенность, а нервозность.       — Тимофей, это безопасно?       — Наверное.       — Ты летал на нем хотя бы раз?       — Не-а. Ну что, на взлёт?       — Погоди, то есть мы сейчас…       Сноу взмахнул крыльями, рывком поднимаясь в воздух, и дальнейшие слова Ильи утонули в оглушительном свисте ветра.