Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История пятая. Древнегреческая трагедия.

Утро следующего дня тоже прошло весьма бодро. Во-первых, мадам Агнес попросила наконец разобрать ловушку на троллей до конца, потому что ей срочно нужно забрать из подвала закончившиеся на кухне продукты. Алекс и Штольман переглянулись и пошли-таки исполнять просьбу их поварихи. Третья и завершающая часть капкана представляла собой хрупкие и бьющиеся стеклянные предметы, обмазанные мёдом. Всем ведь известно, что тролли обожают свет, отражающийся от стекла, и мёд в больших количествах. Яков вновь недобрым словом вспомнил букиниста и его подборку сказок и легенд народов мира, которые так некстати пришлись по душе Лидочке и Ванечке. Во-вторых, Софья сегодня сдавала геометрию, поэтому она за завтраком не ела, а вспоминала все те формулы, которые за ночь, казалось, выветрились из её головы. Штольману в конце концов удалось её успокоить. Он сказал, что даже если она всё завалит напропалую, то планета из-за этого не прекратит свой бег и мир не перевернётся. Пересдавать можно еще два раза, так что ничего страшного не случится. Аня впихнула в дочь завтрак, Алекс и Лидочка, раскрашенная, кстати, в соответствии с праздничными традициями ацтеков, пожелали сестре сдать всё на отлично, и Соня уехала в школу. В-третьих, к Алексу пришла Таис, такая пришибленная и дёрганная, что Аня даже не решилась её ни о чём спрашивать, а просто проводила её в библиотеку. Ей совершенно не нравилось то, что происходило, но как помочь девочке, она пока придумать не могла. Штольман позвонил Полю и спросил, не знает ли он что-либо про смерть Александра Аргиропуло, которая произошла неделю назад. Помощник префекта ничего не знал, но обещал в скором времени всё выяснить и перезвонить. Кроме того, Якову прислали записку от Иоанниса Феодоракиса, в которой говорилось, что он придёт сегодня к ним в одиннадцать. Оставался всего час, поэтому Штольман занялся с Павлом, который уже приехал в особняк, теми тремя мелкими делами, которые он вёл сейчас для посольства. Яков терпеть не мог заниматься проблемами мужчин, которые не умели держать себя в узде, но теперь был вынужден это делать, потому как несколько русских офицеров то ли разболтали, то ли нет — они и сами этого толком не помнили — важные сведения гулящим девицам, в заведении которых военные кутили три дня подряд. Информация была важная, а девицы необыкновенно болтливы, поэтому в дело пришлось влезть. Павел морщился, когда приходилось ездить в бордель, и ещё сильнее — когда допрашивали офицеров. Штольману это очень в нём нравилось. В этот момент Алекс пытался добиться от Таис ответа хоть на один вопрос, который он ей задал. Девушка отвечала невпопад, выглядела совершенно рассеянной и не расслаблялась ни на секунду. — Что в конце концов происходит, мадемуазель Димитру? — не выдержал наконец юноша. Девушка дёрнулась и испуганно посмотрела на него. — Это не занятие, это мучение какое-то! Толку от него никакого! Что у вас случилось? Алекс выглядел таким напористым, немного сердитым и при этом участливым, что Таис решилась. Она порылась в сумочке, достала из неё конверт и положила его на стол. — Что это? — спросил юноша, глядя на письмо. — Моя судьба, — будто прыгнув с обрыва в пропасть, сказала девушка. — Тут результаты моего самого первого экзамена по математике в лицей Людовика Великого. Они решат мою дальнейшую жизнь! Алекс внимательно смотрел на свою соседку. Губы у неё дрожали, голос прерывался, а руки нервно сжимали край стола. «Да-а-а, дело туго!» — подумал Алекс. — Так открывайте же! — решительно сказал он. — Не могу, — почему-то шёпотом сказала Таис. — Я боюсь. Она посмотрела юноше в глаза и вдруг выпалила: — Я украла его со столика для почты в холле. Отец его еще не читал! — Понимаю, — сказал Алекс, помолчав немного. — Надо решаться! Иначе мы так ничего не узнаем! Хотите, я это сделаю? Девушка замотала головой. — Нет, я должна сама! Дрожащей рукой она вскрыла конверт и принялась читать. С каждой строчкой глаза её делались больше и наполнялись слезами. Дочитав, она бросила листы на стол и, уткнув голову в руки, зарыдала. Алекс вскочил, не зная, за что ему хвататься. В конце концов он взял письмо и сам пробежал глазами строчки, потому как на его уговоры Таис не реагировала. Дойдя до конца, он с недоумением посмотрел на девушку, которая всё ещё не успокаивалась. — Мадемуазель Димитру, тут сказано, что вы набрали восемьдесят девять баллов из ста! — сказал он. — Вы прошли отбор! Я ничего не могу сообразить. Отчего вы тогда плачете? Таис наконец подняла заплаканные глаза, поднялась и заговорила, глотая слёзы, икая и запинаясь: — Вы не понимаете! Это мой отец! Он сказал, что если я наберу меньше девяноста баллов, то я опозорю фамилию. Я безголовая! Только и делаю, что всё порчу! Теперь всё пропало! — Да что пропало-то? — схватил Алекс протянутые к нему руки, остро жалея несчастную девочку, которой внушали столь отвратительные мысли о себе. Таис неожиданно крепко вцепилась ему в запястья. — Я не получила девяносто баллов, понимаете! Теперь уже бесполезно сдавать другие экзамены! Отец не захочет, чтобы я там училась, ведь я не наберу высшего балла! Он отдаст меня замуж, он сам так сказал. За сына дяди Иоанниса! А он такой же, такой же, как мой… Вдруг девушка запнулась, не желая говорить дальше, и снова зарыдала. Алекс качал головой, не веря своим ушам. Кардинальные методы воспитания, однако, применяет господин Димитру!