Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История пятая. Древнегреческая трагедия.

Софья ворвалась в дом как ураган, стащила с головы шляпку, зашвырнула её на полку, размотала шарф и порывисто сняла с себя накидку. Настроение у неё было просто прекрасное. Ей срочно требовалось увидеть родителей, поэтому она взлетела на третий этаж и постучалась в отцовский кабинет, где, получив разрешение войти, обнаружила Анну, Якова и Павла, которые с минуты на минуту ожидали прихода Феодоракиса. Увидев сияющую, как Лидочка при виде динамита, дочь, Штольман улыбнулся. — Сдала? — спросил он. Аня рядом встала, ожидая ответа. — Да, да! Сдала! Пошла самая первая и теорию ответила просто сходу! А вот с задачей пришлось повозиться! Досталась с вычислением объёма, но я справилась! Балл не высший, но близок к тому! — довольно ответила Софья, переминаясь с пятки на мысок и не давая себе воли последовать своему желанию — кинуться в пляс прямо сейчас. Последовали горячие поздравления, и было решено отметить победу над геометрией чем-нибудь вкусным. Софья предложила итальянское мороженое, которое ей очень нравилось. Оно продавалось на соседней улице. Павел Михайлович вызвался помочь. Лакомство донесут в пакете со льдом и дома положат на ледник — дожидаться, пока все освободятся, чтобы его съесть. На том и порешили. Молодые люди спустились вниз и обнаружили там довольно щуплого мужчину с красивым лицом, у которого Камилла принимала плащ и шляпу. — Константин Феодоракис, — представился посетитель, кинув на Софью при этом такой взгляд, что Павел немедленно внутренне встал на дыбы и захотел либо убрать свою спутницу куда-нибудь, куда этот взгляд не достанет, либо двинуть наглецу по физиономии. Второе предпочтительней, конечно. — Нас с отцом ожидает господин Штольман, — продолжал мужчина, мельком посмотрев на Павла, и вновь вернулся к Софье, которая интересовала его гораздо больше. — Господин Штольман вас уже ожидает, — таким тоном ответил помощник Якова, что младший Феодоракис, видимо, что-то понял и встал ровнее. — Да, вас ожидают в кабинете, — продолжила Соня не менее «любезным» тоном, от чего мужчина улыбаться перестал и даже смотреть стал исключительно на горничную. — Камилла вас проводит. Когда служанка увела визитёра вверх по лестнице, девушка повернулась к Павлу и сказала: — Уважаемый Павел Михайлович, спасибо вам за помощь, но я и сама в состоянии о себе позаботиться! Селезнёв внимательно посмотрел на решительно настроенную девушку. — Я в этом не сомневаюсь, Софья Яковлевна! — не менее серьёзно ответил он. Соня некоторое время глядела на мужчину, потом кивнула и улыбнулась. — Хорошо, — сказала она, взяв Павла под руку. — Пойдёмте за мороженым! Они вышли на улицу и встретили у ворот худощавого мужчину низкого роста, на которого был похож их предыдущий визитёр. Софья и Павел решили, что это старший Феодоракис, и пошли вниз по улице к итальянской лавке. К этому моменту Алекс добился относительно неплохих результатов. Мадемуазель Димитру уже не рыдала, а просто безразлично смотрела в окно. Алекс напоил её водой, дал платок, чтобы утереть слёзы, а после намочил его, чтобы девушка протёрла лицо. Юношу пугала её безучастность. Пережив эмоциональный всплеск, Таис потеряла всякий интерес к происходящему и, казалось, смирилась с тем, что происходит в её жизни. Вполне возможно, что так оно и было. — Мадемуазель Димитру, — осторожно позвал Алекс. Девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность, и вдруг улыбнулась. Младший Штольман неожиданно заморгал. Улыбка эта была совершенно неземная и преобразила его соседку моментально. Она встала, подошла к нему ближе и сказала: — Ах, господин Штольман, вы простите меня, пожалуйста! Это всё нервное напряжение. Я так переживала, что совершенно потеряла голову. И вам доставила столько неудобств! Вы извините меня? — Мне не за что вас извинять, — ответил Алекс, который не мог понять, что сейчас происходит за этими карими глазами, на которые будто опустили жалюзи. Он больше не видел боли, отчаяния и страха. Внутри у неё, казалось, вообще ничего не было. — Скажите, а что думает по этому поводу ваша мать? Ведь не может же она желать, чтобы её дочь, не закончив образование, вышла замуж за нелюбимого ею человека! Таис серьёзно глядела на него. Боже, как же она когда-то в нём ошиблась! — Моей матери не позволено иметь своего мнения, — наконец спокойно сказала она. — Отец решает всё в нашем доме. И если он сказал, что я выйду за Константина, значит, я выйду за него. Алекс открыл рот и уставился на девушку. Нет, он понимал, что выглядит глупо и что невежливо так делать, но ничего не мог с собой поделать. Двадцатый век на дворе, куда подевались идеи гуманизма? Он попытался представить, что их отец, не принимая во внимание их нужды и устремления, решает за них, как пройдёт их жизнь. Или он сам свою будущую жену ставит в такое положение, когда она и слова сказать не сможет ему поперёк. Нет, но это же безумие! Надо сказать, что при всей разумности, просвещённости и осведомлённости в разных аспектах жизни Алекс Штольман был несколько наивным и максималистически настроенным в силу возраста и воспринимал мир через призму отношений в своей семье, поэтому слова Таис казались ему дикостью и чуть ли не варварством. — Послушайте! — начал выходить из себя юноша, расхаживая туда-сюда. — Но ведь это же недопустимо! Мы говорили про восточные страны, а тут такое мракобесие творится прямо посреди цивилизованной Франции! А если ваш отец скажет идти вам, не знаю, четвёртой женой в гарем, вы, что же, пойдёте? От обуревавших его эмоций Алекс повысил голос и взмахнул рукой, не зная, куда ещё девать злость, бурлившую внутри. Девушка вдруг вскрикнула, отпрыгнула в сторону и, сжавшись, прикрыла голову руками. Алекс замер. Страшная догадка пришла в его голову. Господин Димитру властвовал в своём доме не только словом, но и рукой. Тяжёлой рукой. Рукой, которая не гнушалась учить уму-разуму жену и дочь, когда ему казалось, что они делают что-то неправильно. Алекс, конечно, знал, что домашнее насилие существует, но никогда раньше жизнь не совала ему под нос истину с таким оглушающим пониманием. Таис перестала закрываться, распрямилась и смотрела прямо ему в глаза безумным взглядом. Она поняла, что он догадался, дёрнулась и бросилась прочь из библиотеки. Алекс так и стоял с протянутой вперед рукой, смотря на неё, будто не узнавая. Она подумала, что он может… Безумная ярость всплеснулась в нём, перед глазами резко потемнело, а пульс на шее бился так, что ему стало больно. Он решил, что ему придётся убить господина Димитру. Пойти и убить!