Душа из бабочек

Ночь давно опустилась на величественный дворец, однако практически никто не спал. Несколько часов назад начались роды Махидевран Султан. Все жители дворца замерли в ожидании. Истошные крики то и дело доносились из царских покоев. Люди кругом суетились. — Я больше не могу! — рыдая, кричала султанша. Боль с новой силой захлестнула тело... За эти несколько часов она уже ни единожды теряла сознание. — Осталось ещё немного, потерпи, любовь моя! — Сулейман сжимал дрожащую руку, покрывая её нежными поцелуями. — Всё будет хорошо! — уверенно успокаивал Махидевран мужчина. Но в душе его бушевала буря, он понимал, что что-то не так. Оглушительный крик вновь наполнил комнату, казалось, даже стены задрожали, и девушка с новой силой сжала руку Сулеймана. В следующий момент раздался громкий детский плачь. Измученное лицо украсила уставшая улыбка, но глаза султанши тут же закрылись. — У неё сильнейшее кровотечение! — констатировала лекарь, передавая новорождённого ребёнка своей помощнице. — Срочно несите лёд и осмотрите ребёнка! — женщина продолжала командовать. Султан был в растерянности, он не мог ничем помочь. Сердце разгоняло кровь с бешеной скоростью, он вдруг понял, что сейчас мог потерять Махидевран. Время тянулось нескончаемо долго, с каждой минутой кожа султанши становилась всё бледнее, дыхание замедлялось. Спустя фактически час кровотечение всё же удалось остановить. — Госпожу нужно накрыть тёплым одеялом, — устало выдохнула лекарша, вытирая руки и лицо от крови, — переносить её сейчас не стоит, может вновь начаться кровотечение, — опережая вопрос правителя, ответила женщина. — Принесите одеяло, живо! — скомандовал султан. Мертвецки серое лицо возлюбленной то и дело покрывалось испариной. Лунный свет придавал коже неестественный для живого человека оттенок. Султанша дрожала, тяжело дыша. В эту ночь во дворце родилась маленькая принцесса, чьи глаза были цвета моря, точь-в-точь как у её матери...

•••

Хатидже бродила по дворцу. Валиде разрешила остаться Гюльфем с ней, но из-за внезапных родов султанши все кругом суетились. Казалось, никто не замечал принцессу, и она, словно привидение, слонялась по нескончаемым коридорам. Сначала девушка думала о Махидевран, потом о Гюльфем, Ибрагиме, она совсем запуталась в своих мыслях, как обычно в такие моменты, Хатидже окончательно утратила связь с реальностью. Как вдруг почувствовала, что столкнулась с кем-то. Подняв глаза, Хатидже увидела Ибрагима. В эту же секунду сердце забилось в миллионы раз чаще. На щеках выступил румянец, снова эта буря непонятных чувств вскружила ей голову. — Госпожа, что вы здесь делаете? — обеспокоено начал мужчина. — Вы заблудились? — Паша опустил руки на хрупкие плечи, привлекая внимание. Но ответа не последовало, огромные карие глаза лишь испуганно заглядывали в омут его очей, стараясь отыскать хоть след поддержки. — Я помогу вам вернуться, — утвердительно заключил Ибрагим, собираясь проводить принцессу в её покои. — Нет! —девушка испуганно схватила Пашу за запястье. — Пожалуйста... — карие глаза наполнились слезами. Думалось, ещё секунда и принцесса расплачется. — Хорошо, куда вы хотите пойти, моя Госпожа? — слегка улыбаясь, спросил мужчина. Изначально он опешил, но потом быстро догадался, что нужно сделать, чтобы успокоить возлюбленную. — Выведите меня в сад, пожалуйста... — тихо отозвалась Хатидже и опустила взгляд в пол, разжимая тонкие пальцы, освобождая запястье Ибрагима от цепкого плена. — Госпожа... — разочарованно начал Паша. Девушкам нельзя было появляться в саду в столь поздний час, на выходе всегда стояла охрана, как бы мужчина ни хотел, он не смог бы вывести принцессу на улицу. Но Паша быстро вспомнил о чёрном ходе, который сторожил всего один охранник. — Пойдёмте... — вновь с присущей ему уверенностью продолжил Ибрагим, встречая удивлённый взгляд принцессы. Он взял султаншу за руку, и они направились в сторону выхода. Подкупить старого охранника мешочком золота было легко, теперь же они сидели в одной из беседок, держась за руки. Хатидже молчала уже около пятнадцати минут. В памяти не вольно всплыли слова Сулеймана о неразговорчивости принцессы. «Это может быть сложнее, чем показалось с первого взгляда» Пронеслось в голове у мужчины за секунду до того, как слуха коснулся хриплый голос: — Мне было тринадцать лет, когда меня выдали замуж за Искандера Пашу... — голос дрогнул, а тонкие пальцы сжали мужскую ладонь. — Моему отцу был очень выгоден этот брак, и он, не раздумывая, согласился. — Мне было страшно уезжать от матери к мужчине в таком возрасте, но всем было плевать. — на изможденном лице проскользнула злость, а по щеке скалилась слеза. —Наша первая брачная ночь была ужасной, мне было так больно... — Хатидже прижала свободную руку к животу, лицо исказилось в гримасе боли, девушка как будто вновь переживала все те ощущения. — Госпожа, всё в порядке?! — забеспокоился Ибрагим, пытаясь хоть как-то помочь султанше, но она не обращала на него никакого внимания, как будто была в саду одна. — Я думала, это худший момент в моей жизни, — с губ сорвался горький смешок, — я ошибалась. Мой муж избивал меня, когда был не в настроении, он любил выпить, а я ублажала все его больные фантазии по ночам... — голос стал жёстче, в глазах плескался гнев вперемешку с отчаянием. — Я хотела вцепиться ему в глотку и голыми руками разорвать его на части, — Хатидже сжала свободную руку в кулак, ногтями оставляя следы на коже, — в четырнадцать лет я узнала, что беременна, — резко изменившись в лице, продолжила девушка. — Мне было очень тяжело, мой муж перестал бить меня, но постоянно угрожал, что, если я не рожу сына, он убьёт меня, — слёзы покатились нескончаемым потоком. Девушка дрожала, но не то от холода, не то от жутких воспоминаний, терзавших её сердце, — у меня родилась дочь, моя девочка родилась мёртвой, я девять месяцев носила под сердцем мёртвого ребёнка... — Хатидже замолчала, всматриваясь в даль. Она как будто ждала чего-то, ждала, что проснётся и всё прошлое окажется сном? Или ждала, что Бог смилостивиться и отпустит её измученную душу в мир иной? Принцесса молчала долго, на улице заметно похолодало, поэтому Паша снял свою меховую кофту и накрыл дрожащую принцессу. Та вздрогнула, возвращаясь в реальность, и продолжила: — В тот день мой муж выгнал лекаршу и начал меня избивать, он был очень зол. Сердце его не выдержало, и он умер. Я хотела сбежать, однако дверь была заперта и всю ночь я провела в комнате с трупами дочери и мужа, — Хатидже уткнулась в грудь мужчины и зарыдала. — Госпожа... — мужчина гладил шелковистые волосы. Он не знал таких подробностей о жизни принцессы, Паша был в шоке от того, что отец девушки смог позволить подобному случиться, это не укладывалось в голове. Но он и не ожидал такого спектра эмоции от принцессы, ведь по рассказам многих она всегда молчала и на любую ситуацию или вопрос реагировала безразличием. — Я не могла жить с этим, поэтому однажды ночью я решилась выпить яд... — продолжала Хатидже. — Я не сумасшедшая, прошу, поверьте мне! Я просто не могу с этим жить! — девушка подняла на мужчину полный боли и отчаянья взгляд. — Я верю вам, моя Госпожа... — тёплые ладони Ибрагима коснулись холодного лица. Они тонули в глазах друг друга. Хатидже казалось, что вот-вот её сердце вырвется из груди, к щекам прильнул румянец. И вот их губы соединились в нежном поцелуе, полным трепетного чувства. Время остановилось, а мир вокруг перестал существовать для влюблённых. Они оказались в собственном раю, в месте, в котором было тепло и уютно, в месте, в котором не было боли и отчаянья, они нашли покой в сердцах друг друга. Однако длилось это недолго, они были вынуждены прерваться, будучи ошеломлёнными внезапным строгим голосом: — Что ты себе позволяешь, Хатидже? Как это понимать?!