Лабиринт безумия

      Дорога до больницы проходит в кошмаре.       Сердце Минхо остановливается и мое вместе с ним. Забыв обо всем, слежу, как фельдшеры пытаются его реанимировать. И ничего не могу сделать. От мысли, что им не получится его спасти и он умрет, не перестаю дрожать. Перед глазами прыгают черные точки. В голове пусто. Жар сменяется ледяным холодом.       Он не может умереть.       Не может…       Раздается писк. Его методично сменяет следующий. Медбратья облегченно вздыхают и отстраняются от Минхо. Я позволяю себе вдохнуть. Сердце бешено колотится до боли в груди. Врачи продолжают суетиться, игнорируя меня, а я не могу отвести взгляда от бледного лица друга.       Он чуть не умер.       Он может умереть в любую секунду…       Тело снова пробивает дрожь.       Я не могу принять эту мысль. Она просто не укладывается в голове. С одной стороны, я вижу, что мой друг умирает, но с другой — я не могу этого понять. Полностью осознать. Нет определенных мыслей. Только напряженный клубок эмоций, сковавший все мое тело и забравший разум. Кажется, что еще секунда — я все осознаю, и тогда точно сойду с ума.       Мы тормозим у больницы. Каталку с Минхо быстро перемещают в здание. Я на автомате следую за врачами, пока меня не останавливают перед операционной.       Дальше мне нельзя. Я должен ждать…       Что если им не получится его спасти?       Я сжимаю дрожащие руки и беспомощно смотрю на закрытые двери перед собой. Снова вспоминаю, как сердце Минхо остановилось, и до боли кусаю губу.       Нет! Они должны будут его спасти!       Молодая девушка в белом халате берет меня за руку и провожает к креслу, настойчиво усаживает.       — Ньют, верно?       Автоматически киваю. Она представляется и дружелюбно улыбается, но я тут же забываю ее имя. Смотрю на дверь в операционную.       — Что с Минхо? Он выживет? — хрипло спрашиваю ее.       — Сейчас он находится в критическом состоянии. Но мы привезли его вовремя, у него есть все шансы, — она снова пытается приободрить меня улыбкой.       Есть все шансы…       — Сейчас ты в шоке, Ньют, — продолжает она, — но нам нужно узнать, что произошло. И проверить тебя.       Что произошло?       Гордон стрелял в Минхо. В голове снова возникает странная пустота, но вместе с ней приходит назойливая мысль, что я должен как-то взять себя в руки — собраться и начать соображать. Я должен разобраться, что произошло.       — Ньют?       — Я в порядке. Где у вас туалет?       — Я покажу, — девушка провожает меня до двери.       В зеркале над раковиной меня встречает бледный образ меня. Весь в крови. В крови Минхо. Макияж, который нисколько не испортился, кажется, делает мой вид еще болезненнее и измученнее.       Я долго стараюсь смыть с себя косметику, кровь и тревогу ледяной водой. Мысли продолжают метаться и возвращаться к операции Минхо. Он умрет? Стараюсь об этом не думать. Медсестра сказала, что у него есть все шансы выжить. Эти слова больше похожи на попытку привести меня в себя и обнадежить. Но мне некому больше верить. Некому.       От холода не чувствую рук. Косметика так и не смылась, но мне не до нее. Выключаю воду. Опираюсь ладонями на раковину и встречаюсь глазами со своим отражением. Мой же разбитый взгляд усиляет эмоции, которые мне удалось немного усмирить.       Горло сжимается. Я жмурюсь.       Минхо выживет. Я должен в это верить.       Но я все равно не могу сдержать слезы. Они текут неконтролируемым потоком.       Нет! Все будет в порядке!       Быстро вытираю глаза. Я должен взять себя в руки. Я должен взять себя в руки и во всем разобраться. Когда Минхо вылечат, я должен знать, как защитить его. Сделать так, чтобы подобное не повторилось.       Я стараюсь сконцентрироваться на дыхании, но не сразу получается взять над собой контроль. В горле стоит ком. Сердцебиение стучит в ушах и давит на виски до боли.             Я отлипаю от раковины и направляюсь к выходу. Но стоит мне сделать пару шагов, как накатывает слабость. Мир качается и расплывается. Я опираюсь на стену и сползаю на пол. Подтягиваю колени к груди, жмурюсь и прячу голову в коленях. Но даже с закрытыми глазами головокружение не уходит. Тошнит.       Как только я зажмуриваюсь, перед мною всплывают и проносятся воспоминания. Гордон стреляет в Минхо. Я прижимаю к ране пиджак и понимаю, что сам не могу спасти друга. У него останавливается сердце, и врачи пытаются вернуть его к жизни.       Руки снова начинают дрожать. Слезы возвращаются.       Не знаю, сколько времени я пытаюсь взять себя в руки. Это кажется невозможным. Если получается собраться и отстраниться от эмоций, воспоминания и мысли о Минхо, разбивают эту жалкую пародию на спокойствие вдребезги.       Раздается тихий стук в дверь.       — Ньют, с вами все в порядке? — глухо звучит женский голос.       Нет, и не может быть. Но я не отвечаю. Слезы закончились, но состояние, которое сложно описать, остается. Такое ощущение, что я умираю. Я не помню, когда мне было так плохо. Словно весь ужас и боль прошлого вернулись и навалились на меня в двукратном размере.       Девушка продолжает стучать и звать меня все громче.       Я медленно поднимаюсь и, дождавшись, когда головокружение отступит, открываю дверь.       Медсестра облегченно вздыхает и осматривает меня. Замечаю за ее спиной фельдшера, который был в одной машине скорой помощи со мной. Он качает головой и говорит девушке уйти.       — Пошли, — он подхватывает меня под руку и ведет в палату. — Я быстро осмотрю тебя.       Пока он проверяет мой пульс, зрачки и температуру, я послушно следую всем его указаниям. Мысли продолжают путаться, и я не могу собраться. Мужчина укрывает меня одеялом и дает теплый стакан.       — Выпей. Это поможет тебе прийти в себя, — он ободряюще улыбается.       Пока я пью сладковатую, теплую воду, он спокойно рассказывает мне, какое у Минхо ранение, что сейчас происходит на операции, и почему мне не стоит беспокоиться. К концу его речи, шум в голове отходит, сердцебиение перестает давить на виски и стучать в ушах.       — С ним все будет хорошо, — мужчина сжимает мою руку, — окей?       Я киваю.       С Минхо все будет хорошо.

Прошлое

      Монстр приближается к Минхо.       Друг, не издавая ни звука, прижимается к стене. Глаза широкие от ужаса. Бледный и напуганный до смерти.       Ему некуда бежать.       Мое сердце ускоряется до боли в груди. Дыхание спирает. Органы сдавливает и сжимает страх за друга.       — Что вы делаете? Остановите его! — голос ломается и дрожит от паники.       Я не могу отвести взгляда от Минхо. Паукообразное создание уже в критической близости к нему! Чувство совершенной беспомощности давит на мое тело, сковывая мышцы, мешая дышать. Я ничего не могу сделать. Только смотреть...       Неужели ПОРОК позволит ему умереть?!       — Этим должно все закончиться, — холодно говорит Рендалл.       Минхо максимально вжимается в стену. По щекам стекают слезы. Он не сопротивляется, не пытается убежать. Просто смотрит, как тварь останавливается перед ним и начинает тянуть к его плечу конечность с тремя отростками в виде пальцев.       От страха я не могу дышать, желудок сворачивает до тошноты.       — Пожалуйста, прекратите! Он же убьет его!       — Мы делаем все, чтобы найти лекарство, — ответ Рендалла все такой же равнодушный и монотонный. — Мы надеемся на то, что вы будете с нами сотрудничать, но вместо этого, вы планируете побег. Если вы не хотите с нами работать, то нам придется прибегать к подобным Переменным.       До меня не все доходит. Мне сложно сконцентрироваться на сути его слов. Я, напрягшись, смотрю, как монстр хватает Минхо и сжимает пальцы.       Нет!       Друг морщится от боли. Я вздрагиваю.       Он его убьет!       От вида крови меня охватывает дрожь.       — Пожалуйста! Мы сделаем все, что вы скажете!       — Уже поздно.       Тварь подносит к горлу Минхо скальпель.       — Нет! Подождите!       Экран выключается.       Что? Что происходит?! Что с Минхо? Я ошалело смотрю на свое отражение на черной поверхности.       — Что с ним?! Что с Минхо?!       Рендалл игнорирует мои вопросы, поворачивается к двум мужчинам за моей спиной и приказывает запереть меня.       — Стойте! Скажите, что с Минхо!       Не обращая внимания на мои крики и сопротивление, меня вытаскивают из комнаты и тащат до одиночки.       Замок защелкивается. Меня запирают.       Сердце бешено колотится. Перед глазами картина прижатого к стене друга, у его горла скальпель.       — Что с Минхо?! Откройте дверь! Дайте мне его увидеть! — я кричу и стучу в дверь, пока голос не срывается и я выдыхаюсь.       — Пожалуйста… — еле слышно шепчу, сползая на пол.       Они убили его?       От резкой боли в груди я задыхаюсь и сворачиваюсь на полу. Пытаюсь успокоиться и сделать вдох, но не получается. Я не могу дышать!       Воздуха не хватает. Как бы я не старался, кислород не поступает в легкие. Перед глазами расплываются черные пятна. Сердце колотится в панике, давит на виски, вызывая боль. Я стараюсь дышать, но не получается. Голова кружится.       Я не могу дышать…       Не знаю, сколько времени лежу на полу, пытаясь вдохнуть. Мысли — только о кислороде, но все мои попытки приводят к еще большему страху и панике.       Такое ощущение, будто я умираю…       Мир теряется в шуме в голове и растворяется в черной пелене. Я теряю сознание.

Настоящее время

             Первая рациональная мысль, которая приходит в голову: надо написать Киму. Я не хочу его втягивать, но мне больше не к кому обратиться. Он единственный, кому я доверяю. И только он сможет помочь.       «В Минхо стреляли. Я в больнице», — отправляю. Почему-то я уверен, что этого достаточно.       Мне позволили войти в палату друга. Он все еще без сознания, но его состояние стабильное. Врачи сказали, что с ним все будет в порядке.       Я сижу перед койкой Минхо, смотрю на его бледное лицо и не могу отделаться от мысли, что был прав: если бы я не согласился сотрудничать с Боссом, он был бы в порядке. Из-за меня его ранили.       Перед глазами снова всплывает воспоминание, как Гордон стреляет в Минхо. Оно больше не приносит ужаса и боли, только гнев. Теперь, когда я знаю, что друг в безопасности, я могу рациональнее взглянуть на произошедшее и решить, что делать дальше.       «Гордоном управляли», — эта мысль заставила меня прогнать друга. Тогда я не мог обдумать ее, просто последовал инстинктам. Но теперь я понимаю, как пришел к такому выводу. Как только друг появился в квартире, я увидел, что с ним что-то не так. Он мне напомнил момент из прошлого, который я не успел понять.       Но теперь я знаю.       Галли выглядел и вел себя точно также, когда убил Чака. Тогда ПОРОК управлял им через Стерку. Так и сейчас — ПОРОК управлял Гордоном. Я должен был заставить его уйти, чтобы он больше не мог навредить Минхо. Но и не мог позволить людям узнать, что это он стрелял, поэтому приказал спрятать пистолет. Я не знаю, планирует ли ПОРОК использовать выстрел против Гордона, но пока не разберусь с ними, никому не скажу, что это был он. Пока не найду способ избавиться от ПОРОКа.       Гнев к организации помогает мне мыслить рационально. Он совершенно избавляет меня от переживаний и эмоций.       Похоже, ПОРОК узнал, что я сговорился с Колдом, и решил так мной манипулировать. Они могут уничтожить всех, кого я люблю, лишь бы я поступал, как им нужно. Так было всегда. Только сейчас я не позволю им больше никого тронуть. Я буду действовать первым.       Я встаю и подхожу к кровати Минхо. Он дышит. Писк кардиомонитора медленно вторит его сердцебиению. Он все еще выглядит мучительно больным и беспомощным.       — Прости меня, Минхо, — я сжимаю его руку. — Я…       Звук открывающейся двери заставляет меня вздрогнуть. Резко оборачиваюсь.       Гордон.       Нет! Сердце замирает. Я невольно напрягаюсь.       — Не подходи! — приказываю, выставляя вперед руку.       Он не двигается с места. По нему не скажешь, что им сейчас кто-то управляет. Бледный, отстраненный, но в глазах вина и боль. Я не знаю, что он чувствует, но и не могу тоже позволить ему приблизиться к Минхо. Только не со Стеркой в голове.       — Зачем ты вернулся?       — Я должен был убедиться, что с вами все в порядке, — он говорит спокойно, но вижу, что ему сложно сдержать эмоции.       Бросаю быстрый взгляд на Минхо, подхожу к Гордону и вытаскиваю его в пустой коридор. Захлопываю дверь и загораживаю ее собой. Вижу, что друга задевает мое поведение, но он не сопротивляется.       Я несколько секунд стою, беря себя в руки и дожидаясь, когда сердцебиение нормализуется. Гордон молча смотрит на меня.       — Ты же уже сам понял, что произошло, — наконец тихо говорит он.       Его взгляд и слова раздражают меня, я кричу:       — Ты же тоже понимаешь! Тогда зачем пришел?!       — Я уже сказал зачем, — его равномерный тон нисколько не меняется, хотя мои слова его явно задевают.       — Черт! — я не хочу на нем срываться, но ничего не могу с собой поделать. Сейчас его показное равнодушие вызывает только желание его ударить! — Ты ведь с самого начала был с ними заодно! Посмотри к чему это привело!       Его взгляд становится ледяным.       — Ты сейчас меня винишь? — его тон угрожающе тихий. — Идиот! Если бы ты верил мне, то ничего бы не произошло. Но ты решил мне не доверять. Решил, что я твой враг. И теперь я еще виноват!       Я не сдерживаю порыв гнева. Хочу ударить его, но он перехватывает мою руку, заворачивает ее за спину и плотно прижимает меня к двери, что я не могу сдвинуться.       Он тоже в бешенстве. И я узнаю эту злость. Всегда, когда Гордон не знал, как справляться с эмоциями, он выбирал самый простой путь — агрессию.       — Думаешь, я хотел стрелять?! Хоть меня и бесит Минхо, я никогда не мог толком ему навредить из-за твоих эмоций. И даже сейчас, когда мое обожание ослабло, я бы не хотел убивать его, так как знаю, что от этого будет больно тебе! Но ты решил впутаться в какой-то заговор, и я чуть не убил человека! Почему ты винишь меня, когда я здесь тоже жертва?       Первые несколько секунд злость продолжает бурлить во мне, но чем больше он говорит, тем опустошеннее себя чувствую. Гнев уходит.       Гордон прав — я виноват. Если бы не мой выбор, ему не пришлось через это проходить. И с Минхо все было бы в порядке.       Друг еще несколько секунд смотрит на меня, с его лица тоже постепенно уходит злость. Он отпускает меня.       — Извини, — шепчет и отступает.       — Нет, ты прав, — хриплю я.       Мы какое-то время молча стоим. Я хочу с ним поделиться всеми мыслями и переживаниями, но мне мешает тот факт, что в его голове Стерка. Что бы я не сказал и не сделал может обернуться против меня.       — Я хочу… — наконец нарушаю молчание, но меня прерывает голос Кима.       — Ньют! — он подбегает ко мне и напряженно осматривает кровавые пятна на моей рубашке, — ты в порядке?       Киваю.       — Ким, мне нужна твоя помощь.

Прошлое

      Я не могу есть. Меня держат в одиночке второй день и не говорят, что с Минхо. Только приносят еду, но от ее вида тошнит.       Почему они не могут сказать, что с Минхо? Зачем меня мучают?       А если он умер? Что если он умер?       Я сижу, уставившись в стену. Слез не осталось. Сил кричать и требовать тоже. В груди пустота, а перед глазами картина Минхо и монстра.       За время, что я здесь нахожусь, я понял, что друг проходил через это не один раз. На него не похоже — стоять и ждать, пока тварь подойдет и убьет его. Минхо, которого я знаю, даст отпор. Но он не двигался, покорно ждал.       Сколько раз он через это прошел? Сколько раз монстр пытался его убить?       Сначала эта мысль дала мне надежду, что и в этот раз он его отпустил, и Минхо жив. Но она задержалась ненадолго. Это мог быть последний раз. Рендалл показал всем, кому хотел, а после меня убил его…       И я не могу ни есть, ни спать, только думаю о том, что, возможно, мой друг мертв. И я виноват, что не отговорил его бежать. Я должен был настоять.              На третий день ко мне заходит Доктор Стент с подносом. Я давно его не видел, но в этот раз его появление не приносит никаких эмоций.       — Ньют, поешь, — он ставит еду передо мной на пол. Его взгляд полон печали и сострадания.       Я качаю головой.       — Что с Минхо?       Он вздыхает.       — Ньют, Минхо здоров. Скоро его вернут в общую комнату. Тебя тоже. Поешь.       Минхо здоров…       Минхо жив!       Пустота в груди дает трещину, и через нее пробивается ураган мыслей и эмоций.       — Что с ним? Он в порядке? — я вскакиваю, но от резкого движения голова кружится.       Доктор подхватывает меня и усаживает обратно.       — С ним все хорошо, а теперь ешь. Совсем уже себя извел…       У меня остается столько вопросов, но я его слушаюсь и начинаю есть.       С Минхо все в порядке. И я его сегодня увижу.

      Настоящее время

      Ким смотрит на меня круглыми от шока глазами, пока я ему обрывчато рассказываю, что произошло. Мне сложно справиться с эмоциями, так как снова мысленно приходится это переживать.       — Здесь только ты сможешь помочь, — наконец заключаю я.       — Как? — Ким удивленно смотрит на меня.       — Вынь Стерку из мозга Гордона.       Ким смотрит на него, не сразу осознавая, что от него требуется. Гордон хмурится, но не спорит. Наверное, стоило сначала спросить его разрешения, но так как он продолжает молчать, я решаю, что он со мной согласен. По-другому нельзя. Если Стерка останется в нем, то ПОРОК в любое время может взять его под контроль.       — Пожалуйста, Ким.       Он кивает.       — Спасибо, — благодарно хлопаю его по плечу. — Тогда скорее идите. Чем быстрее вы избавитесь от нее, тем лучше.       Ким не двигается с места, обеспокоенно смотрит на меня и спрашивает:       — А как же ты?       — Со мной все будет в порядке.       Он мне не верит. Качает головой.       — Правда, со мной все будет хорошо, — стараюсь его убедить, но не получается.       — Я же вижу, что ты задумываешь что-то самоубийственное. Что ты хочешь сделать?       Пожимаю плечами. Я пока еще не знаю, как отвечу ПОРОКу, но я не буду бездействовать.       Ким вздыхает.       — Пообещай мне, что перед тем, как начать действовать, ты приедешь ко мне. Мне надо рассказать тебе кое-что важное.       — Что?       — Не здесь. Я тебе отправлю адрес. Как будешь готов, приезжай. И не вздумай что-то делать, пока не поговоришь со мной.       Я киваю. Он крепко обнимает меня и уходит. Гордон идет за ним, бросив на меня последний взгляд, от которого сердце сжимается. Вспоминаю его слова и снова чувствую вину.       Если бы не я, ему не пришлось бы через это проходить. И Минхо был бы цел.