Вершина экстаза.

Я с грустью и тревогой взглянул на мою Ран. Моя маленькая, бледная принцесса, упавшая вслед за мной, теряя шансы на жизнь. Она ведь умрет со мной. Она с таким восхищением смотрит на меня, но в её взгляде всё ещё есть грусть и усталость. И я обещал, что убью за неё. И я это сделаю. Она так мило ходит на носочках по моему холодному полу, пританцовывая, ведь её новые чулки совсем не греют. Сквозь платье были видны кружева нового комплекта белья, что она показала ещё в ресторане. И тогда же я хотел её забрать, спрятать от этих придурков. Уберечь её хрупкие итак израненные мною чувства. -Мията, подойди. - Шёпотом сказал я, но даже с музыкой орущей на фоне, она услышала меня. Её ушки покраснели и мне показалось, что она готова женится только на моём голосе. Она так же подлетела ко мне на носочках, аккуратно, будто чего-то опасаясь, села на диван. -Твои слова... Они ведь абсолютно все, до единого - правда? - Я взглянул в её янтарные глаза с расширенными до предела зрачками. А ведь мы ещё ничего не принимали, а её глаза такие, словно она уже под чем-то. -Конечно, Ран. Я бы не врала тебе. А зачем ты интересуешься? - Ран улыбаясь окунула палец в пломбир, и сунула его в рот. Я устало улыбнулся ей в ответ: -Знаешь, ты самая настоящая дура. Ты соглашалась на встречи со мной, подписывая смертный приговор нам обоим. Шла за мной в пропасть. Шла за мной, ничего не боясь, кроме как быть отверженной. И я тоже люблю тебя. Соленые дорожки на её лице тронули моё...сердце, в наличии которого я сомневался, но я не шевелился, смотря в её блестящие от слёз глаза, ожидая дальнейших действий. Ран Мията вытащила меня из состояния опустошения, наполнив жизнью и новыми чувствами. Загнав себя в себя же, я потерялся, заблудился, а она нашла меня. Спасла. И я не чувствую боль - я чувствую любовь. Её и свою. Она у неё такая тёплая, такая согревающая. И она так крепко меня обняла, прижимаясь к сердцу, ещё больше плача. Не произнося ни слова о том, что знала и видела это. Она так печётся о моих чувствах. Не произнося ни слова об отношениях, о будущем.

***

Идеальная дорожка исчезла, Мията очаровательно улыбаясь отпустила купюру, и она с тихим шелестом раскрутилась. Ран не сводила с меня своего взгляда, ожидая, когда я снюхаю последнюю дорожку метамфетамина. С каждой дорожкой она оказывалась на шаг ближе к эйфории, которую так ждёт. И жаждет почувствовать это вместе. Она словно кошка ловко забралась ко мне на кровать, усаживаясь чуть ниже пояса, расстёгивая рубашку, пока ещё точными движениями, пока ещё видя хоть что-то, ведь ещё её не торкнуло. Она покрывала поцелуями мой пресс, грудь, оставляя засосы у шеи, и чуть ниже на ключицах. Она так трепетно делала это, так жаждала этих касаний. Она упивалась моим присутствием, моими ловкими движениями между её ножками. Её приглушённые стоны вскружили мне голову, и она тут же оказалась подо мной. Поднявши её платье, я зубами стянул эти глупые новые чулки, выкидывая куда-то за пределы кровати. За пределы нашего маленького мира. Её талия вызвала мурашки по коже, а она прикрыла тыльной стороной своей руки лицо, будто зная, о чем я тут думаю. И уже несфокусированным взглядом она словила мои косички, не слушающимися руками расплетая их. Она уложила свои пальцы на затылке, своими короткими ноготками поглаживая. Её кружевные трусы улетели вслед за чулками. Потом и само платье. Увидев забинтованную руку, хотелось спросить, что с ней случилось, но почему-то я этого не сделал, а она вовлекла меня в поцелуй, пока я пытался нащупать застёжку её лифа. Мысли уже путались в какой-то клубок, и всё, чего мне хотелось, так это сделать нам обоим приятно. И когда Ран, то ли почувствовала, то ли увидела мою эрекцию, смерила меня умоляющим взглядом, чтобы я наконец-то в неё вошёл, перестал играть на ней и в ней пальцами. И я облизнул свои два пальца, хватая её за горло, входя в неё, чуть резче, чем она ожидала. И я услышал долгожданные стоны, которые я готов боготворить, слушать вечно. И это наслаждение, привязанность и зависимость друг другом и есть вершина экстаза. И нам не нужны были все эти наркотики. Мията вдруг прервала меня, чем заставила меня взглянуть на часы: прошло всего-то два часа, что с ней? Она прикрыла рот левой рукой, а правой придерживаясь стены шла к выходу. Я спрыгнул с кровати, открывая шкаф и ища халаты. Побежав за ней, сначала проверяя кухню, а потом вбежав в ванну я увидел её около унитаза. Аккуратно собрав её волосы, я дал ей мокрое полотенце, и Ран благодарно кивнув вытерла лицо. Блять.

***

В глазах плыло абсолютно всё. Плыло и прыгало, Ран что-то тихо шептал мне на ухо, подавая мокрое, а главное холодное полотенце. Я закашлялась, захрипела, пытаясь закрыть рот, чтобы не слышать этих звуков, что безумно больно резали слух. Всё было слышно словно через рупор. Било по мозгу. Было больно, невыносимо. Рука Хайтани, до невозможности холодная оказалась у меня на лбу, по всей видимости проверяя температуру. И она так резко отпрянула, вызывая тревогу. -Ран... - Сорвался очередной хриплый кашель. -Что-то мне так плохо... -Тише, родная, тебя попустит. - Он накрыл мои дрожащие плечи чем-то мягким и невесомым. Пледом?Полотенцем? -Попей воды. Я послушавшись его совету попыталась встать, но меня прервал порыв рвоты. В этот раз почему-то желудочный сок с остатками пищи были с кровью. Горло разболелось и будто опухло, мне стало тяжелее дышать. -Что происходит? - Я вытеревшись мокрым полотенцем рассматривала скачущие стены, пытаясь найти в дурдоме моего Рана. -Милая, мне позвонить в скорую нужно. Дыши глубоко. - Его голос задрожал, он вылетел с ванной комнаты, оставляя меня с какой-то чёрной тенью, поглощающей пространство, и, кажется, меня. Меня снова вырвало, глаза противно заслезились. Что же это за тень? Она такая холодная. Я словила взглядом свои руки, которые так сильно посинели. Что это? Я своими холодными руками вытерла глаза, руки так дрожат. Мне казалось, что мой желудок хочет выйти вместе с желчью, он так болел, будто разъедал сам себя. Я пыталась позвать Хайтани, сказать что-то о том, что люблю его. Сказать, чтобы никогда не плакал из-за меня... Я хотела так много ему сказать. И не хотела его оставлять, потому что чувствовала, что придётся. Что я умру. Здесь. В его доме, и я надеялась, что это случится не на его руках. Эта тень лезла ко мне в рот, в уши, заполняла глаза, высасывала все эмоции, тревоги и звуки, которые я так старалась издать. Высказать, прокричать или хотя бы прошептать хоть что-то. И вот закончилась вся эйфория. Вся любовь. И если бы я только знала, что уже лежу на коленях Рана, знала, что он умоляет меня не оставлять его, умоляет подождать скорую помощь. И если бы я только чувствовала его горячие слёзы на моём теле, старалась бы бороться со смертью. Старалась бы сказать, как сильно его люблю, хотя бы в последний раз.