Cherry bomb (Вишнёвая бомба)

***

And we will never be a royal family it's not in our blood what kind of suite is this just not for us, We crave a different kind of buzz, let me be your ruler, you can call me queen and, baby, I'll rule (I'll rule, I'll rule, I'll rule) Let me live that fantasy - The royals, Lord

***

- Я безнадежен в этом, - в третий раз признается Гарри, вздыхая. Он, однако, не захлопывает свою книгу по трансфигурации, вместо этого пристальнее вглядываясь в свои куриные каракули, которые являются его эссе. Он смотрит так, как будто чем дольше он это делает, тем больше смысла в этом должно быть. - Может быть, тебе стоит обрисовать свое эссе? - предлагает Джинни. Гарри отрывается от своей работы, его губы подергиваются. - Ты говоришь, как Гермиона. - Может быть, она права? - бросает вызов Джинни, ее губы медленно изгибаются в улыбке. - Может быть, так оно и есть, - соглашается Гарри. Он не делает ни малейшего движения, чтобы сделать так, как она предлагает. - Над чем ты работаешь? - Домашнее задание по защите. Разве ты не лучший на своём курсе по защите? - спрашивает Джинни. Она спрашивает так, словно не знает, что это факт, а не предположение. Гарри всегда был на шаг впереди всех в защите, даже если во всем остальном он средний. - Над чем Лунатик заставляет тебя работать? - спрашивает Гарри. Он наклоняет голову. - Я думаю, это должно быть комбинированное заклинание? Это должно подготовить тебя к тому, чтобы научиться драться на дуэли. - Лунатик? - Ремус, прости. Я называю его Лунатиком. Он всегда был для меня Лунатиком, - говорит Гарри, пожимая плечами. - Из-за истории с оборотнем. Бродяга и Лунатик. - У них есть для тебя имя? - Сириус утверждает, что моя мать называла меня Бэмби, - говорит Гарри, закатывая глаза. - Мой отец был Сохатый. Гарри возвращается к своей работе, пока Джинни обрабатывает эту информацию. Странно учиться с парнем, в которого Джинни когда-то была безумно влюблена. Странно, что Дин каким-то образом завидует ему, когда Гарри кажется потусторонним и недостижимым странным образом. - Ты уже начал сражаться на дуэлях? - неловко спрашивает Джинни. Гарри поднимает глаза. - Еще нет. У нас все еще много теории. Лунатик говорит, что мы начнем не раньше ноября, самое раннее. - А как Реддл в роли помощника? Как ты думаешь, он хочет быть профессором? - спрашивает Джинни. Гарри пожимает плечами. - Он просто...там. Самодовольный, как обычно. - Он тебе не очень нравится. - Он не дал мне повода для этого, - говорит Гарри. Он говорит это таким голосом, как будто ему что-то известно о таинственном Томе Реддле и что он не хочет делиться этой информацией. Он постукивает пером по своему сочинению и вздыхает, качая головой. - Я думаю, что мне придется отказаться от этого и начать все сначала. Это можно оставить на завтра. Гермиона была права. Мне следовало начать несколько дней назад. Джинни напевает. - Почему...ты попросил меня позаниматься вместе? - спрашивает Джинни. Гарри пожимает плечами. - Почему нет? - Просто...мы не друзья, - признается Джинни, выдавливая слова изо рта. Они на вкус как пепел на ее языке. Она внимательно наблюдает за Гарри. Он, кажется, напрягается от ее слов и медленно поднимает на нее глаза. Каким-то образом очки только усиливают яркую зелень его глаз. - Разве нет? - медленно спрашивает Гарри. - О, я не это имела ввиду... Рон говорит, что мы не можем быть друзьями, потому что ты его друг. - В тот момент, когда Джинни произносит эти слова, она слышит, какие они детские. Губы Гарри дрогнули. - Я не принадлежу Рону. И он говорит это не потому, что не хочет, чтобы мы были друзьями. Во-первых, он дразнит тебя. Во-вторых, он защищает меня. Гермиона и он оба такие. - Из-за того, что случилось...с твоим усыновлением? - спрашивает Джинни. Она не уверена, о какой части этого она спрашивает. Все знают обо всем этом. Родители Гарри умерли, когда ему было четыре года — это было названо преступлением на почве ненависти - первым в своем роде в волшебном мире. Такое название имело смысл, особенно когда Лили Эванс-Поттер была известна своим стремлением к законодательству, защищающему меньшинства в магическом сообществе, а именно маглорожденных и некоторых существ, таких как домашние эльфы, гоблины, оборотни и вейлы. Но вместо того, чтобы отправиться прямо к своему крестному отцу, что-то случилось, и Гарри оказался на попечении магглов, в то время как Сириус Блэк был осужден за убийство двух своих лучших друзей. А потом все узнали, что Сириус Блэк был несправедливо осужден, как раз в то время, когда Гарри, наконец, приехал в Хогвартс. Это был цирк средств массовой информации, и он только вырос, когда мир узнал, что партнер Сириуса Блэка, Ремус Люпин, был оборотнем. - Да. Многие люди хотели получить кусочки меня. И это было для меня в новинку. Я не понимал тогда, что происходит, - тихо говорит Гарри, почти самому себе. Он уставился на свой пергамент, практически ничего не видя. - Я... Я беру кусочки тебя? - шепотом спрашивает Джинни. Гарри резко поднимает глаза. - Нет. Ты - нет. Не больше, чем я даю своим друзьям. - Хорошо. Тогда друзья, - решает Джинни. - Ты в порядке? - спрашивает Гарри. Джинни вздрагивает. - Что? - Люди болтают. Они говорят действительно дерьмовые вещи. Гермионе пришлось остановить нас с Роном, чтобы мы не заколдовали двух райвенкловцев. Почти уверен, что она сбила с толку Маклаггена на испытаниях за то, что он сказал о тебе, - говорит Гарри, его губы кривятся в ухмылке, кивая с триумфом. Глаза Джинни расширяются от невысказанной преданности. - Ты хочешь знать, правда ли это? - Джинни бормочет. Гарри долго рассматривает ее, а затем говорит: - Я не думаю, что это мое дело. Джинни смотрит на него. Он не ждет от нее ответов, точно так же, как Рон и Гермиона не ждали. Совсем как Луна и Лаванда. Но что-то исходит от него, что заставляет её открыть рот, что-то исходит от Гарри Поттера, который скрытен и почти застенчив, и все же он просто отвечал на ее вопросы, как будто это не было проблемой, что она практически допрашивала его. - Ромильда и Дин были вместе. Они начали встречаться, когда она училась на четвертом курсе, а он на пятом. Они не были влюблены друг в друга. И они ссорились. Ближе к концу она больше не хотела быть с ним и все время говорила об этом, - говорит Джинни. Она откидывается на спинку стула и смотрит на похожие на пещеры крыши, отбрасываемые тенью, на высокие книжные шкафы, исчезающие под потолком. - Мне нравился Дин. И мы стали ближе. Он навестил меня в Норе. Мы писали друг другу. Он расстался с Ромильдой. А потом мы собрались вместе. Теперь все думают, что я шлюха, которая соблазнила парня своей лучшей подруги. Гарри пристально смотрит на нее и кивает. - Все думают, что я фригидный, - говорит Гарри, пожимая плечами. - Кого волнует, что думают другие? Джинни фыркает. - Я думаю, что мы оба знаем. По крайней мере, немного. Губы Гарри растягиваются в улыбке. - Может быть, немного. Они обмениваются улыбками, и Джинни даже немного смеется, прежде чем вернуться к чтению своей Защиты. Комбинированное заклинание сложное, то, что, по мнению Джинни, было для дуэлянтов и авроров. Она никогда не ожидала, что ей понадобится знать, как это сделать, но имеет смысл, что она, по крайней мере, изучает теорию. В следующем году она сможет бросить Защиту, если захочет, хотя и не думает, что захочет. Лучше быть всесторонне развитой ведьмой, чем недоучкой. И было бы довольно впечатляюще быть профессиональным игроком в квиддич со звездными СОВ и ТРИТОН. Это означало бы, что она играла в квиддич не потому, что не была умной, а потому, что была умной и чертовски отличной охотницей. Джинни почти начинает набирать комбинацию заклинаний, когда знакомые широкие руки скользят по ее плечам, сжимая их. Губы Джинни против ее воли кривятся в улыбке. - Эй, ты, - бормочет Дин у ее линии волос. Он делает глубокий вдох и упивается ароматом ее цветочных духов. Губы Джинни складываются в улыбку. - И тебе привет, - шепчет Джинни. Она поднимает лицо и наклоняется, чтобы поцеловать Дина в губы. Дин погружает пальцы в волосы Джинни, и она вжимается в них, как будто они там и должны быть, облизывая шов его губ. Она отстраняется, прежде чем поцелуй может стать более глубоким. Краем глаза она бросает взгляд на Гарри. Он улыбается им; в этом нет ничего принужденного, ничего, что говорило бы о том, что он делает это ради нее. Он рад за нее там, где еще никто не был. - Я пойду, - говорит Гарри. Он смотрит на Дина. - Привет. - Привет, чувак. Тебе не обязательно... - начинает Дин. Гарри качает головой. - Все в порядке. Я собираюсь заставить Гермиону позволить мне взглянуть на ее эссе по трансфигурации. - Черт, - шипит Дин. - Я должен начать с этого. - Удачи, приятель, - говорит Гарри, засовывая остальные книги в сумку. Он встает и кивает Джинни. - Помни. Тренировка в субботу. - Громко и ясно, капитан, - говорит Джинни. Губы Гарри подергиваются при этих словах, и он снова кивает, прежде чем покинуть тихую маленькую нишу. Дин падает на сиденье рядом с Джинни и обнимает ее за плечи. Он притягивает ее ближе, потираясь щекой о макушку ее волос. - Я скучал по тебе сегодня, - тихо шепчет он. Джинни улыбается и расслабляется в его тепле. - Я тоже скучала по тебе.