Из монстра в человека, из человека в монстра

Встреча с Прасковьей осталась позади. Старая ведьма оказалась не так проста, как он думал. Стоит ли ей верить? Что она еще скрывает? Хорошие вопросы, на которые Звеннимир не мог найти пока ответа. После встречи он с Рогэтом выглядели помятыми. Мазь, что дала ведьма, помогла залечить раны юного чернокнижника. Рогэту она не понадобилась: уже через сутки все его раны затянулись, а от них остались лишь небольшие шрамы. Путь до Новгорода был неблизким, в лучшие эпохи он занял бы месяц, а ныне время достаточно неспокойное. Живя в городе, он только слышал о постоянных войнах князей и бояр, о нападениях разного рода тварей на люд и всевозможных наводнениях и засухах, но теперь ему предстояло с этим столкнуться лично. Часы перетекали в дни, на пути не попадались торговцы или другие люди, только время от времени встречались разграбленные повозки да останки людей. После осмотра нескольких подобных мест Звенимир перестал это делать: смысла не было, все ценное уже пропало, а усохшие тела были в слишком плохом состоянии для оживления. Днем было неплохо, все-таки вторая половина лета. Солнечные дни скрашивали время путешествия, но природа уже готовилась к осени. Путешествие пешим ходом оказалось далеко непростым, ноги стирались до крови. Конечно, Звенимир попробовал использовать Рогэта, как ездовую скотину, но быстро отказался от этой затеи. — Правда настолько неудобно? Тогда как вы будете путешествовать, Звенимир? — Пока что пешком, – отвечал чернокнижник. После долгого однообразного дня Звенимир проводил вечер за изучением семейных записей. В них содержались такие секреты, о которых он не мог даже подумать, ичем больше он погружался в темные глубины писаний, тем больше понимал, что этот дар вовсе не дар, а проклятие, от которого нельзя было скрыться. Чем дольше человек занимается некромантией, тем меньше он ценит жизни живых созданий. Это пугало его, но он был уверен, что сможет оказать сопротивление этому эффекту. Рогэт особо ни о чем не думал все эти дни и много не говорил. Иногда вечером за костром ему вспоминались картины прошлой жизни: как он сидел за костром в окружении знакомых, но в то же время чужих людей. Однако эти образы быстро пропадали, и на место их приходило чувство обожания по отношению к хозяину с необъяснимым желанием что-то сломать или кого-то убить, но без веления хозяина действовать он не мог. Ночи, в отличие от дней, выдавались страшными. Звенимр не знал, обычно ли для лесов или нет, когда из глуши доносится вой волков, вместе с ними рыки и стоны разных зверей и такие звуки, которые не может издать ни одно животное. Иногда он замечал, как святящиеся белым или красным глаза наблюдали из лесного мрака, но никогда не приближались. Скорее всего, боялись Рогэта. Но вот леса начали сменяться болотами, Звенимир слышал о этих болотах. Лет десять или пятнадцать назад здесь был край рек, но потом что-то произошло и появились болота. Болота сразу получили недобрую славу. Пропадали люди и скотина, видели призраков и всяких бесов. Ночь на окраине болот выдалась самой жуткой, ночной холод пробирал до костей, никаких других звуков не было, кроме странного хлюпанья, затем тихо, словно шелест листвы, раздалась песня. Это был женский голос, нежный и молодой. Звучало чутко и грустно, что хотелось найти загадочную певицу и утешить. Звенимир почувствовал, как хочет бросить все и идти вглубь болот, но вот в ночных сумерках показался женский силуэт. Но собравшись с силой, он отогнал от себя этот морок. Песня стихла, но в последних словах слышались раздражение и грусть. Рогэт тоже слышал песню и внимательно вглядывался в болота. Так и прошла ночь в бессонном напряжении. На следующее утро они продолжили движение вдоль кромки болота, и из утреннего тумана на горизонте показались людские строения. При слабой утренней заре они казались нереальными, иллюзорными, как те видения, которые они видели, пока шли вдоль болот. Это было как раз вовремя: еды оставалось только на пару дней. Можно было подумать, что Рогэт сможет добыть что-то съестное, но он был орудием войны и разрушения, а не охоты. Несколько раз он отправлялся в лес с надеждой добыть хоть какую-то дичь, но каждый раз безуспешно. Приблизившись, Звенимир понял, что это небольшая деревушка из нескольких дворов, стоящих у края огромного болота. Некогда богатые терема стали ветхими и покрылись плесенью. Когда-то тут было больше домов, но сейчас большая часть построек покрылась мхом, воняла затхлостью и была безнадежно заброшена. В них разве что жили пауки да всякие слезники. Звенимир вместе с Рогэтом дошли до центра деревни, где не было ничего, кроме старого колодца, из которого несло гнилым болотом. Звенимир чувствовал, как за ними наблюдали из дворов, окон теремов, но похоже, боялись выйти. — Люди! Здесь есть живые? Неужели никто не встретит путников? Никто не отозвался на восклицания мага. — Может, хоть кто-то? Ау! Все так же не было слышно ни звука, только эхо заполняло звенящую тишину. Звенимир уже думал ломиться в каждую избу, но к нему вышел из-за забора самого на вид богатого терема скрученный старик в богатых, но обветшалых одеждах. На груди висел оберег из сушенных веточек. Похоже, это какой-то защитный предмет, так как от него Звенимир ощущал магию. Черный кафтан старика проела моль, но он был зашит в нескольких местах. Мех на шубке обветшал и ободрался, металлическая утварь на одежде окислилась, а сапоги прохудились. — Доброго вам дня, странники. Лицо старика было сморщенным и бледным, лишь огромный красный шрам, больше похожий на ожог, выделялись на его коже. Длинная бородка придавала ему сходство с козлом. В момент, когда седовласый старик взглянул на Рогэта, он попятился назад и выставил перед собой руки: в старческих глазах явно проблескивали испуг и паника. — Не бойтесь моего друга, он не причинит вам вреда, — отозвался Звенимир, понимая причину поведения старика. — Не пугайтесь нас, мы всего лишь путники. У нас нет убежища на ночь, закончились припасы для продолжения дороги… Вы можете нам помочь? Про себя Звенимир неожиданно подумал, что тряпки, скрывающие большую часть тела Рогэта, помогают не дать увидеть его полностью, и он, в свою очередь, спокойно реагирует на людей. Прекратив шаркать ногами, старик вновь продолжил, но не сводил глаз с Рогэта. — Что вас привело в наши скромные поселения, путешественники? — голос старика стал немного добрее. — Вижу, вы проделали долгий путь. Не хотите отдохнуть с дороги? Однако владелец терема не спешит слушать незнакомцев и продолжает: — Проходите в дом, гости дорогие, негоже вам тут стоять. В голосе старика наравне с напускной добротой сложились страх и волнение. «Похоже, столь великодушным жестом он намеревался откупиться от нежданных гостей», — думал про себя Звенимир. Они не стали задерживаться на улице и прошли внутрь. В нем, как и снаружи, все поражало обветшалым богатством. Для обычных людей главная комната показалась бы прямо-таки залом, но когда в ней появился Рогэт, на его фоне комната стала игрушечной. Рогэту пришлось вновь наклониться, чтобы спокойно передвигаться по дому. Старик гаркнул куда-то в пустоту, и из неё показались женщины в дорогих, но затасканных сарафанах. Их лица были такие же бледные, как у старика. Жизнь у болота плохо влияла на них, самой старой было столько же, сколько старику, младшей же было не больше десяти лет. Яства, что они выносили, были просты и незатейливы, но после сухарей казались княжеской едой. Звенимир довольно бесцеремонно кинулся на еду, Рогэт же за один присеет проглатывал всё, что было на тарелке. Хозяева с молчаливой опаской смотрели, как пируют незнакомцы. — Спасибо, все очень вкусно, — Звенимир довольно улыбнулся, явно насытившись. — Почему в этой деревне нет людей? Куда делись население и богатства? Эта деревня была известна своим богатством, но… Старик с шрамом делает останавливающий жест рукой. Звенимир замолкает. — Простите. Я слушаю вас. После сказанной чернокнижником фразы старик будто бы задумался. Он что, выбирает, о чем можно говорить, а о чем нет? — В ближних горах появилась страшная напасть, — старик рукой указал, в какой стороне они находятся. — Три ручья окружали нашу деревню, Треручье, она так и называется, если ты еще не заметил, сынок, — он продолжил. — Но лет пятнадцать или двадцать назад эти ручьи, впадающие в озеро, стали мелить, из-за чего там появилось это проклятое болото. По выражению лица мужчины можно было увидеть, что ему крайне неприятно говорить об этом. Он нервно прикоснулся ладонью к щеке с видным ожогом. — В этом болоте испортилась вода, все, кто как-либо проходил через него, начали погибать, как скотина, так и люди. Они начали тяжело заболевать… — старик сделал глубокий вдох. — Затем появилась она. Эта русалка… утопленница. — Люди начали пропадать? — выдвинул предположение Звенимир. Старик согласно кивнул. — Начали пропадать пастухи. По вечерам мужикам резко хотелось пойти на болото из-за дьявольских песен. Известно, что кто туда во время тумана или темноты отправится, тот не вернется уже никогда. Звенимир нахмурился, слушая дальше. — Эта баба нечистая многим жизнь испортила. Она не трогала, а пугала так, что вот мой сосед заикался до конца жизни, — старика на какое-то время пробило на воспоминания о прошлом, но он быстро вышел из этого состояния. — Говорят, когда-то была первой красавицей на деревне, слишком красивая, будто сами бесы ей эту красоту подарили. Да и имя красивое, Ксенья… Но потом она пропала бесследно, видимо… утопилась. Здесь Звенимир заметил, как глаза старика забегали по сторонам в поисках чего-то, но быстро отбросил предполагаемую мысль. — Вот после всех этих напастей уехали все жители этой деревни, только мы здесь остались, — он горько улыбнулся. — А вы куда путь держите, странники? — На север, — достаточно просто ответил Звенимир. — Это вам лучше лесом обходить неделю. Болото напрямую вы за два дня одолеете, но можете пропасть… Но Звенимира волновало другое. — Разве мужики не собирались, чтобы найти эту гадину и прибить ее? Или местный воевода не собирал дружину? А как же священники?! — Звенимир был искренне поражен. — Разве они не ходили изгонять нежить? — Ох, сынок, — вздохнул мужчина, — все ходили. И воины, и духовники, да только без толку, — дальше все произносилось удрученным тоном. — Почти все пропадали, а те, что возвращались, бежали отсюда, не оглядываясь. После этих слов Звенимир задумался, как лучше поступить. Конечно, для них лучше всего было обойти болота, но, видя, сколько горя принесла нежить в этот удел и вспоминая о Косани, он решил пойти на болота и окончательно убить чертовку, чтобы спасти оставшихся людей этой деревни. Он читал про подобную нежить, такие русалки появлялись, если молодая девушка, обладающая магической силой, сводила счеты с жизнью, утопившись, но при этом какое-то сильное чувство держало ее на этом свете и не отпускало, а то место, где она утопилась, становилось нечистым, а все вокруг тускнело и увядало. — Знаете, — решительно начал Звен, — я пойду и уничтожу эту тварь, негоже ей простым людям жизнь портить. Я не попрошу с вас никакой награды, вам и так сильно досталось. Если получится, вы сможете жить спокойной жизнью и не бояться болотной нежити. — Попытаться стоит, — старик по-доброму улыбнулся. — Благословляю тебя, сынок. Ступай. Пока Звенимир разговаривал с хозяевами, Рогэт смотрел на детей. Ему стали приходить воспоминания какого-то теплого солнечного дня: он собирал какие-то маленькие плоды, будучи уже старым. К нему бежали такие же маленькие люди, которые назвали его папой или дедушкой. Что эти слова значили, он не помнил, но чувствовал, что в них вкладывали доброту и любовь. Дети смеялись, болтали и играли с ним, ему было так спокойно и приятно, что чувства заполнили его нутро. Затем стали появляться другие образы, быстро чередующийся один за другим: ночь, идет дождь, какое-то поселение горит посреди леса, он с окровавленным мечом смотрит на колонну, в которой идут женщины и дети, грязные, ободранные, некоторые ранены и еле передвигают ногами. В их поведении, взгляде, в их глазах он видит страх, отчаянье и отчаянную ненависть. Рогэту становиться неприятно от этих эмоций и образов, он затряс головой, и картинка пропадает из головы, как будто ее никогда и не было. После встречи с местными Звенимир и Рогэт, взяв припасы, отправились на болота. Издалека было понятно, что места гиблые, но вблизи все стало еще хуже. Туман был везде, дальше десяти шагов ничего не было видно, хоть и был день; под ногами водянистая почва мерзко хлюпала под ногами; гнилостный запах был везде, вдали виднелись болотные огни. Говорят, они появляются на месте смерти человека, значит, людей здесь умерло немало. Звенимир шел впереди, проверяя дорогу длинным шестом, Рогэт шел за ним. Под его весом земля уходила вниз и болотная жижа ему была по щиколотку, и чем дальше они уходили в болота, тем тревожней становилось. Если по первой было слышно жаб, а в воздухе летали всякие мошки, то в какой-то момент все стихло, и остались лишь звуки стонущего, как будто от боли, болота. Вскоре стал крапать дождь, грозившийся перейти в ливень. Тут Звенимир стал думать, что и без всяких русалок тут можно сгинуть и не вернуться. Но как только у него появились эти мысли, послышалась уже знакомая песня, а на периферии зрения стали мелькать тени. Из тумана показались злобные глаза. Он вновь почувствовал тягу к источнику песни, но мог себя контролировать на подобных ему властителей магической силы. Такие чары плохо на него действовали, в отличие от обычных людей. Чернокнижник достал меч из ножен, Рогэт закрепил мешок с добром на спине и напряг свое могучее тело перед предстоящим боем. Пройдя через заросли необыкновенно густых камышей, они вышли к удивительно чистому пруду. Тут практически не было тумана, берега были из белоснежного, словно соль, песка, в кристальной чистой воде плавали прекрасные кувшинки, а на дне даже в таком тусклом свете поблескивали удивительные камни. В центре пруда был небольшой остров с плакучей ивой, на берегу которого сидела она. Она была и вправду прекрасна: в длинные золотистые волосы были вплетены разные цветы, волосы спадали на хрупкую белоснежно-зеленоватую фигуру. Тонкие руки расчесывали прекрасные локоны. Юное девичье тело переходило в рыбий хвост, чешуйки которого переливались всеми цветами радуги, в то время как плавники были похожи на паучьи паутинки после дождя. Лицо было скрыто прекрасными волосами, русалка свободной рукой поманила Звенимира и стала ещё более жалобно и пронзительно петь свою бесовскую песню. От всего этого Звенимир все же потерял контроль над собой и направился к ней в брод; вода была уже по колено. Его резко за плечо схватил Рогэт. — Что происходит? —Звену снова вернулся самоконтроль. — Нам нужно с ней расправиться, а не идти к ней в ловушку, Звенимир. Русалка заметила, что Звенимир пришел в сознание, и в один миг всё вокруг изменилось. Песня скорби и тоски сменилась на проклятия и такие слова, которые человек не мог знать и выговорить, вода в пруду забурлила, и из нее стали подниматься распухшие тела жертв этой нечистой. Они подгибались мучительно, медленно покрытые тиной, илом. Тела распухли, стали трупного сине-зеленого цвета, на многих проросла тина и налипли ракушки. Одежда раскисла и рвалась от раздутых тел. Некоторые были в доспехах, которые стали рыжевато-коричневыми от ржавчины и ужасно сильно, как обреченный стон, скрипели от каждого движения. Лица оплыли и мало походили на человеческие, затуманенные молочно-белые глаза светились нечистым злым сиянием. Русалка запела новым страшным голосом, и утопленники двинулись на Звенимира и Рогэта. Рогэт не стал ждать команды и кинулся на ближайших врагов, быстрым движением рук пробил руками двух ближайших утопленников насквозь. Из огромных ран потекла отвратительно пахнущая жижа, но мертвые даже не колеблились от ран, от которых обычный человек сразу бы умер. На Рогэта стало ползти еще больше трупов. Он раскидывал их, отрывал куски и конечности, но орду мертвых это не останавливало. Некоторые подбирали свои оторванные конечности, и они прирастали вновь к телу, что выглядело просто отвратительно. На Звинимира тоже, медленно шатаясь, двигалась лавина немертвых. Их и вправду было огромное количество: весь пруд был в них. Первого подошедшего Звенимир проткнул в прореху ржавой кольчуги, отчего падший воин издал стон, больше похожий на бульканье. Следующим ударом он отсек голову и, на удивление, мертвец упал в холодную воду пруда и перестал двигаться. Похоже он наконец-то обрел истинную смерть. Подобное событие вселило уверенность в Звена. Он, рубя распухшие туши, двинулся к чертовке. Чертовка тоже увидела это и, мало того, что трупов была целая орда, к ним добавилось то, что дно мелкого пруда стало мало-помалу утягивать их. Каждый шаг делался все труднее. Русалка начала новую, дьявольски веселую песню, что предвещала ее победу. Звенимир понимал, что до острова своим ходом не успеет добраться. — Рогэт, помоги, мне одному не пробиться! Рогэт бросился к своему хозяину и раскинул неуклюжие тела на несколько саженей. Добравшись до хозяина, который уже по живот был в воде и старался отбиться от окружившей толпы, Рогэт быстро раскидал всех, но его удары могли только замедлить их, но не убить. — Помоги! Звенимир залез на плечи Рогэта, и они двинулись к острову, где завывала русалка. Даже для тугого могучего существа дорога становилась все труднее, и с каждым шагом зверь все больше погружался на дно. Утопленные не пытались бить или кусать, они просто цеплялись и тянули на дно. До острова оставалось совсем немного. — Расчисти мне дорогу! Рогэт несколькими размашистыми движениями рук раскидал впереди стоящих утопленников. Он собрал все силы и прыгнул. Мокрая одежда тяготила в холодную воду, а ил до последнего не отпускал его ноги грациозного прыжка у Рогэта не получилось, и он плашмя плюхнулся в воду. Звенимир потерял ориентацию и стал панически болтаться в воде, но смог понять, где поверхность и вырваться из водорослей, которые как будто специально стали его оплетать. Несколько решительных рывков, и вот он наконец на такой привычной земле вновь чувствует твердость под ногами. Краем глаза Звен увидел борющегося товарища. Рогэт же продолжал отбрасывать и рвать мертвые туши: его тело уже погрузилось по пояс в воду, он был весь в тине и прочей озерной грязи и стал похож на окруживших его существ, однако в его черных, как предрассветное небо, глазах сверкала поистине нечеловеческая ярость, желание убивать всех и разрушать все на своем пути, пока бьётся его проклятое сердце. Увидев, что один из живых добрался до острова, Ксенья хотела было спрыгнуть в водную пучину и скрыться от непокорных гостей, но тут в ее голову прилетает увесистый булыжник, от чего весь мир размылся и поплыл. От нестерпимой боли она взвыла таким высоким голосом, что у Звенимира кровь пошла из ушей. Следом за ней так же тревожно застонали десятки утопленных. Опираясь на белоснежно тонкие дрожащие руки, она попыталась сползти в воду, но ей на хвост наступил Звенимир. Он жадно вдохнул воздух, косное лицо скривилось в напряженной судороге, и Ксенья увидела в глазах этого с виду обычного человека такую глубокую, черную злобу, такое желание осквернять жизнь, создавая на нее отвратительные пародии, что даже ее поступки меркли в сравнении с ним. Впервые со дня своей смерти она искренне испугалась. Вот Звенимир занес меч вверх. Лишь доли секунды отделяли бесовку от окончательной смерти, как она замолила о пощаде. — Не будет мне отмщения даже при этой нежизни. Руби мою шею, ты же ради этого пришёл? — О чем ты говоришь? Не пытайся запутать меня, — Звенимир коснулся лезвием меча ее шеи. — Твои чары не действуют на таких, как я. — Не пытаюсь я тебя околдовать! Я знаю, что это не сработает, — она обреченно вздыхает и начинает причитать. — Я же от горечи лютой это делала, мне нужен всего один человек, тот, кто разрушил судьбы двух ни в чем невиновных людей, которые просто хотели любить друг друга… — Что ты имеешь в виду? — Звенимир покрепче ухватился за меч и слегка отвел лезвие от нежной кожи, давая русалке высказаться, но при этом не слишком далеко держа. — Я была влюблена в одного мужчину. Вспомнив, по каким причинам появляются русалки, Звенимир спросил: — Ксенья, ты утопилась из-за него? — Да, — отвечает она уже более уверенно: знание ее имени вызвало доверие. — Ты любила его, но он тебя нет? — Я утопилась не из-за чувств к нему, — она подняли руки к небу и завопила нечеловеческим голосом: — Все из-за его брата! Звенимир удивленно вскинул брови. — Что у вас за история такая приключилась? Русалка успокоилась и посмотрела на Звенимира, уже спокойным голосом рассказывая. — В меня влюбились два брата. Старший и младший, — ее лицо исказилось в неприятном выражении, показывая горечь и злость одновременно. — Я была влюблена в младшего, а этот старший… его убил. И до сих пор жив. Жизнь несправедлива, как думаешь? — И потом ты утопилась из-за того, что младшего брата нет в живых? — Да… Я пыталась своим пением приманить старшего, чтобы убить его. Но приходили любые мужчины, кроме него, — она закрыла руками лицо и всхлипнула. — Он жив до сих пор… дразнит меня, как будто мне его не достать, он сейчас единственный из мужчин живет в Треручье! — Старик? — тихо произнес Звенимир. Он был удивлен. — Все съехали из этого проклятого места! Путешественники обходят мое болото стороной и идут всегда через лес, даже несмотря на то, что уходит больше времени. Я просто уже не вижу смысла своего существования... Весь рассказ русалки лезвия меча было в двух пальцах от нежной шеи русалки, утопленники перестали атаковать и, разорвав ближайших, Рогэт вслед за хозяином вылез на остров. После слов русалки стали понятны причины странного поведения этого старика, а также надобность его амулет, который защищал от чар русалки. — Я не могу позволить тебе губить души больше. В глазах Звенимира, полных жалости, отражалось нежно-молодое девичье лицо, горечи и обиды в тот момент, как меч проткнул нежную шею. Алая кровь потекла по белоснежному телу, попадая в пруд и окрашивая его в розовый. В сей момент все утопленники рухнули замертво, туман рассеялся и все окружающее очистилось от скверны. Раздался гром, пошел ливень, как будто оплакивая первую жертву Звенимира. Рогэт невозмутимо стоял рядом и тяжело дышал после боя. Звенимир долго сидел под дождем, смотря на меч, с которого дождь смывал кровь. Думал, а правдивы ли слова русалки или это был очередной морок в надежде на пощаду? Ответ на вопрос мог дать только старик. Пока он думал, тело русалки быстро иссохло, и в нем больше не узнавались прекрасные черты. После тяжёлых раздумий новоявленный победитель нежити отрубил хвостовой плавник чертовки в доказательство. Дождь не думал прекращаться, надо было уходить, но перед уходом он решил осмотреть тела. Тела были обезображены и стары; ничего ценного у них не было. Перед самым уходом Звенимир заприметил пару свежих и целых тел, которые еще не распухли, похоже, это были охотники. Он решился на попытки призвания низших бесов в эти тела. Подобный акт не требовал лично убивать человека, некромант «просто» вселял беса в тело человека и тогда тот сможет в нем находиться, пока тело не будет очень сильно покалечено. Только слово «просто» было лишним. Взяв их за руки, Звенимир погрузился в темноту. В отличие от прошлого раза, в голосах не чувствовались жалость и отчаянье, напротив, слышались угрозы, насмешки, предложения, соблазнительные обещания, которые сулили весь мир и надо было лишь согласиться, поддаться, но Звен знал, что это все лишь лживые обещания бесов и постыдные и ужасные советы. Вокруг него в сумасшедшем хороводе двигалось множество мелких чертей. Каких тут не было: и похожих на козлов, собак и волков, на рыб, угрей и раков, на пауков и прочих ползучих гадов. Выдернув пару из них, Звенимир вернулся на болота и открыл глаза, замечая вокруг себя. Тела несколько раз содрогнулись, затряслись и встали. Они изменились несильно, по сравнению с Рогэтом, это отражало их более низкое положения в нечестивом мире. У одного он заметил схожесть с ящерицей: местами проступила чешуя, между пальцами появились перепонки и язык стал похож на змеиный; другой стал похож на козла; появились маленькие рога, а ноги превратились в копыта. У обоих глаза горели адовым пламенем. — Кого надо замучить или потравить, а может, пытать? — шипящим голосом спросил первый из них. — Может, нужно изгадить добро людей аль украсть что-то? — проблеял другой. — Нет, нужно слушать меня и без команды ничего не делать! — строго ответил Звенимир. — Слушаемся и повинуемся… — явно разочарованным и злобным голосом хором пропели бесы. Рогэт смотрел на это спокойно, но внутри было отвращение к этим слабым глупым бесам, которые не достойны появляться здесь, перед Звенимиром, но раз он захотел, так тому и быть. Дорога назад на редкость оказалась проста, даже несмотря на дождь и сумерки, которые окутывали все вокруг, как будто нечистая сила, как и туман, покинувший эти края, больше не сбивали с верного пути. Бесы весело прыгали с кочки на кочку, припевая отвратительные прибаутки. Вот показалась деревня, они направились к дому старика, из окон которого на них смотрела вся семья, а им навстречу вышел седовласый. Увидев их, он хотел было бежать, что и правильно. Грязные, все в тине, выходящие из темноты болота в окружении бесов Звенимир и Рогэт явно не походили на былинных героев. Бесы, увидев старика и людей в окнах, уже кинулись к ним, намереваясь сделать с ними ничего хорошего, но Звенимир осек их, отчего последние недовольно зашипели, но исполнили его волю. — Как живется, единственный мужчина в Треручье? — спокойным голосом задает вопрос Звенимир. Радостное лицо старика тут же исчезло, сменившись на серьезность и даже какой-то испуг. — Вы убили ее? Спасибо вам большое, вы сделали большое доброе дело, — седовласый попытался изобразить былую радость и руками указал на вход в свой дом. — Не хочешь поесть после такого тяжелого испытания, сынок? Звенимир не ответил и скрестил руки на груди, сохраняя напряженное молчание. Рогат, стоявший за его спиной, устрашал еще больше, а бесы, покорно сидящие рядом с ними, были готовы сорваться в любой момент, чтобы что-то натворить с его домом. — Это правда, что Вы убили своего младшего брата из-за любви? — Звенимир, задавая этот вопрос, понизил тон голоса и сделал несколько пауз, проследив за реакцией старика. У того задрожали руки, он оперся одной из них на стену, чтобы не рухнуть колени. Звенимир не был эмпатичным человеком, но именно в этот момент видел: он задел старика за живое. — Он заслужил это… Знаешь, откуда этот шрам? Звенимир отрицательно покачал головой. — Это братик младший постарался, пролил на меня кипящее масло… вся моя кожа горела огнем, а потом я несколько месяцев жил с этой болью. — Вы убили его только из-за этого? — чернокнижник приготовился слушать. — Его всегда хвалили больше, чем меня, хотя старался я… Родители любили его больше, потому что все дела получались у него лучше! И жизнь его была гораздо лучше моей, — старик стал в глазах Звенимира выглядеть жалко. — Вокруг него всегда было много девушек, в то время, как я радовался тому, что Ксенья мне улыбнулась, — имя уже мертвой русалки заставило седовласого на мгновение улыбнуться. — Я безумно сильно ее любил, но в нее был влюблен еще и он… а она в него тоже. И это вывело меня из себя. В меня как будто дьявол вселился. — И Вы его убили? — Да, — он как будто бы погрузился в воспоминания. — Я его очень жестоко убил. Помню, как мои руки по локоть были в крови, ее с рубашки не отмыть уже несколько десятилетий… Я бил его со всей силы, за боль, которую он причинил в детстве, за то, что учился лучше меня, за то, что... Звенимир сжал рукоять меча. Заметив это, старик упал перед ним на колени. — Пощади меня… умоляю, пощади! Я что угодно для тебя сделаю, хоть отдам своих слуг, но пожалуйста, сохрани мне жизнь… Моя семья… она... Сделал глубокий выдох и выдох, маг резким движением сорвал амулет с шеи старика, от чего тот замер и перестал дышать. Звенимир кинул взамен плавник русалки. Смотря на это, Рогэт вспомнил какого-то человека, который говорил о прощении и сострадании, до этого Рогэт и не помнил таких слов и что они значат, но теперь вспомнил и почему-то они показались очень важными и... показывающими истинную силу человека? Оставшуюся ночь Звенимир с своими спутниками провел в одной из заброшенных изб, на утро они покинули деревню. Ни старик, ни его родственники больше не показывались на глаза.