Цвет Смерти — Зелёный

Пять лет спустя       За эти годы произошло многое.       Начну, наверное, с самого важного. У меня появились детки. Мои маленькие искорки. Мои обожаемые маленькие маги. Мои любимые звёздочки. Мои Селена* и Сириус…       Ну, в общем вы поняли. Я их обожаю.       Селена — моя маленькая копия. Только рыженькая и зеленоглазая. Да, зелень её не потусторонняя, как моя, а яркая, летняя, как сочная трава на лугу. Этим она напоминает мне маму. И характером она такая же. Веселая и яркая. Но вместе с тем тихая, мягкая и очень домашняя.       А у Сири моя раскраска. Он у нас зеленоглазый брюнет. Глаза его мои, яркая Авада. Но лицом он не в меня пошел, подозреваю, что в своего отца, но и на Джеймса Поттера он похож, и лицом и характером. Так же разрезом глаз, формой носа, и лба он напоминает мне Ориона. Наш проказник, взрывной и громкий. Но иногда, когда то нужно, он серьёзный, собранный и напоминает мне волчонка. И так же как волчонок, в окружении своей стаи, становится ласковым и мягким. Но к моему искреннему сожалению, происходит это тогда, когда его ядерный реактор разрядится. В другое время он — гиперактивный ребёнок, не способный ни на секунду задержаться на одном месте.       Проживаем мы на площади Гриммо, дом 12. С тех пор как переехала в него ни разу не пожалела.       Во-вторых, меня озаботил крайне быстрый рост плода в матке, и почитав о чем-то то подобном, я не просто испугалась. Я пришла в ужас. Это опасно не только для матери, но и для детей. В общем, я обратилась к плодам, воспользовавшись магией. Буквально умоляла замедлить рост, потерпеть, больше внимания уделить росту и силе раз уж так не терпится. И это сработало. Мои детки начали развиваться так же, как и остальные. И родились так же точно в срок довольно сильными магами.       Недавно, буквально на днях, мой многоуважаемый супруг скончался от инсульта. Излечить его я не смогла, а точнее не успела, умер он мгновенно. И до сих пор я считаю себя виноватой в этом. Ведь если бы я заметила, успела, спасла… У моих детей был бы отец…       И хоть я так и не смогла полюбить своего супруга, он был моим другом и опорой.       Орион всегда напоминал мне скалу. Несокрушимый, сильный, спокойный. За его спиной всегда можно было спрятаться от всего мира. Он защищал меня и детей, поддерживал когда то было нужно, но никогда не душил заботой.       Мой супруг умел быть разным. Для детей он был строгим, но любящим отцом. Для меня — несокрушимой опорой. Для знакомых и близких — добрым другом. А для подчинённых — строгим начальником.       Но мы все его любили любым.       Именно эти слова прозвучали на его похоронах. А сейчас взяв детей за руки, стояла у последнего оплота его жизни. И со слезами на глазах читала несколько коротких строк, выточенных на мраморном камне. Орион Блэк 1961 — 2011 Любящий отец, внимательный муж, добрый друг и просто хороший человек. Полгода спустя POV Эдвард Каллен Прошло пять лет с того дня. И я могу с уверенностью сказать, что это были худшие годы на моём не коротком веку, и они обещали перерасти в вечность. В вечность страданий от самой ужасной моей ошибки, сожалений и мыслей о том — что же случилось с моей милой Беллой? В тот момент, когда она сказала о том, что беременна, я не мог думать, меня как будто кувалдой ударили. В голове билась лишь одна мысль: Белла мне изменила?! В то время мне и в голову не пришло то, что ребёнок может быть моим, да и сейчас так думать не могу. Я вампир, ходячий мертвец, и просто физически не могу иметь детей.       Но позднее в голове начали появляться мысли о том, что так было бы даже лучше. Я дитя подарить не способен, но что мешало мне стать этому ребёнку отцом?!       Эти и множество других мыслей терзали меня как когти бешеной пантеры, вырывая куски плоти, заставляя раны кровоточить ещё сильнее.       Через неделю, после этого происшествия, я вернулся на остров, вспомнив о том, что еды там не безграничное количество, а уплыть с острова или добыть еду у Беллы уж точно нет возможностей.       Ужаснувшись подобным мыслям, я буквально помчался на остров. Перевернув его вверх тормашками, так и не нашел ничего. А Моей жены как будто бы след простыл…       И я побежал, нет, не так, ПОБЕЖАЛ к Элис, а вместе с ней и ко всему семейству Каллен, ведь она была единственным существом, способным подсказать мне, где находится МОЯ жена. Вот только сестра не видела её будущего. Оно исчезло… Как будто бы моя Белла… умерла.       Не было ничего, что подтвердило бы это, но не было и того, что могло подсказать мне, где же находится моя девочка.       А ведь и вправду девочка. Она отдала мне свою девственность. Она была согласна прожить со мной вечность. Такая невинная, маленькая, любимая…       Вспоминая ту детскую надежду в глазах, ту любовь и нежность, что она мне показывала, моё сердце кровоточило, казалось ничего не было способно меня излечить.       Я проклинал вампирскую память, способную запоминать всё до мелочи. Я ненавидел невозможность спать, ведь даже кратковременное забытье было бы для меня даром небес. Каждую секунду меня достигали видения, как настоящие, так и плоды моей фантазии.       Вот Белла идёт ко мне, в сказочном белом платье, она улыбается, а в глазах читается настоящее счастье.       Вот она в школьной столовой, так далеко, я тогда даже представить не могу, что эта девочка станет смыслом моей жизни, который я так глупо потеряю.        Вот она подо мной, такая нежная и покорная.        Вот она сидит у камина, в руках у неё крошечный свёрток, мяукающий что-то непонятное, но безумно милое. Она улыбается нежно, и так счастливо, а вот к ней подхожу я, сажусь рядом, а она кладёт голову мне на плечо, в руках у меня другой свёрток.       Вот то же видение, только вместо меня там уже другой мужчина, образ его размыт, но от него чувствуется нежность, как к девушке, так и к детям.       Вот слёзы в её глазах. Вот улыбка на губах. Вот я её целую. Вот я ухожу.       Эти видения сводят меня с ума. Безумная любовь и ревность. Нежность и злость на себя. Противоречия сталкиваются в моём разуме и разбиваются на осколки, навечно застревая в мозгу, становясь манией, желанием, проклятием.       Жив я ещё только потому, что пообещал себе, что не умру. Что буду страдать столько, сколько пропишет судьба. Ради того, что бы моя боль очистила то, что за всё это время я успел осквернить в моей солнечной девочке.

***

      Вот прошло уже пять лет, безумно долгий срок, длящийся вечность. Недавно мы переехали в Великобританию. Канада осталась позади очередным осколком прошлого, ещё одним осколком, составляющим бесконечность.        Лондон великолепный старинный город. И ничего здесь не могло напоминать мне о моей девочке.       Не знаю что и как, но я почуял запах крови, несравнимый с ничем, что я чувствовал до этого. Но к удивлению не вызывающий жажды, как для человека запах ванильных духов, вроде бы пахнет вкусно, но желания съесть уж точно не вызывает. Аромат тянулся с улицы, и я не сумел сдержать желания, столь непонятного и вместе с тем столь желанного. Я следовал за сим прекрасным ароматом до тех пор, пока не натолкнулся на детскую площадку.       Дети смеялись и играли. И не было в них той чопорности, что появляется в англичанах со временем. Они резвились, падали, но снова вставали. Символизировали саму жизнь.       Мой взгляд прошел по всей площадке, пока не наткнулся на Неё. Это была Белла. Да, изменившаяся, но Белла. Встал, как вкопанный, примечая каждую чёрточку, каждый изгиб. Первым в глаза бросилась расцветка. Не было тёплого шоколада, взгляда и волос. Появился холод чернильно-чёрных на свету, отливающих синим, волос и яркая, но вместе с тем же холодная зелень глаз. Лицо немного изменилось, появились ещё более тонкие черты. Фигура стала более хрупкой и очень женственной, в общем она напоминала хрустальную фигурку, девушку, что хотелось защитить от всего внешнего мира. Но вот самое заметное отличие — в каждом жесте, в каждом взгляде была ничем не скрываемая аристократичность.       Воистину королевская осанка, тонкие и длинные пальцы, лёгкая улыбка на алых устах и никак не изменившаяся бледность. Всё выдавало в ней истинную аристократку.       И стыдно признаться, но такая Белла нравилась мне намного больше. Не было ничего, что бы напоминало о ней прежней и тем болезненее было искать хоть единую схожесть на неё прошлую. Кстати, столь притягательно пахло именно от неё. Ваниль и Кофе. Именно так она пахла. Похоже с возрастом запах, как и она сама, стал намного соблазнительнее.       Вот её взгляд скользит, будто бы выискивая что-то. На секунду останавливается на моём лице, она хмурится, как будто бы стараясь вспомнить, а затем отмахивается и продолжает кого-то высматривать.       Не узнала…       Но как? Я знал что память человека кратковременна, но чтобы забыть собственного мужа? Это было как минимум странно…       Затерявшись в собственных мыслях, я не заметил, как дети как-то подозрительно затихли, но невольно отметил, что МОЯ жена напряглась. И как оказалось, не зря.       Что-то прогремело, а в небе начали взрываться фейерверки. Дети весело смеялись, а кто-то плакал, испугавшись столь громкого звука.       Это меня отрезвило. В голове начали появляться здравые мысли        Что я мог сделать сейчас?! Подойти к ней и сказать: Привет! Это я, Эдвард Каллен, твой муж, который тебя       бросил, помнишь меня? Ну, нет! Так я делать точно н…       Закончить мысль мне не дал тихий, но властный голос, окончательно развеявший все сомнения.       — Сириус Орион Джеймс Блэк! Немедленно подойди ко мне!       Подействовал этот голос получше крика. Дети смолкли, а матери прекратили причитать над ними. Блэк… Поверить не могу… Он же клялся, что ничего о Белле не знает, и не видел её после нашей отправки на медовый месяц… Хотя поклялся в этом он после того, как набросился на меня. Не убил, но потрепал знатно, как и я его.       Но вопреки её словам, первой к ней подбежала рыжая девчушка лет пяти, и лишь на подходе к Белле, под её насмешливым взглядом замедлилась, выпрямила спину, и покраснела, что было видно по свёкольно-красным ушам.       Но в конце концов не выдержала и крикнула:       — Мама! Это ни я!!! Это Сили всё!!!       Мама? Неужели… Несмотря на мои и чужие мысли, сцена продолжала развиваться.        К Белле, гордо выпрямившись, подошёл мальчишка и даже не спасовал под насмешливым взглядом. Лица его не было видно, так как он был повёрнут ко мне затылком, но всё же было видно, что цвет волос у него такой же, как и у его… Похоже матери.       Величественно, как только смог, кивнув… Маме, мальчик сказал       — Мозете не вольноваться, матуска. Всё былё плодумано до мелочей и даже пли воз-ни-кно… ве-нии огня я бы сплавился.       Девушка окинула мальчика притворно суровым взглядом, хоть и было видно, что она еле сдерживает смех, и если бы не было бы здесь столько невольных зрителей непременно бы расхохоталась. Но всё же взяв себя в руки, сказала:       — Мы поговорим дома!       Круто развернувшись, Белла медленно и плавно прошествовала в сторону, похоже дома.       Но не успел я сделать ещё хоть что-то, мальчишка повернулся и хитро ухмыльнувшись, показал кому-то язык.       У вас когда-нибудь было ощущение, что вы смотрите в кривое зеркало? У меня теперь да. Сириус был моей маленькой копией, и лишь возраст, цвет волос и глаз отличал его от меня. Это было не просто потрясение, это был шок, самый что ни на есть настоящий шок.       И вот, стоя на месте как вкопанный и пытаясь уложить открывшуюся истину у себя в голове, я понял, что всё то время, пока я находился рядом с Беллой и её… нашими детьми не слышал ни единой мысли окружающих людей, и наверное поэтому гвалт голосов и образов заставил меня несколько… Ошалеть.       И за всей этой какофонией, я смог различить одну единственную, но столь нужную мысль       «Бедный мальчик, он наверняка влюбился! Как его жаль, юная миссис Поттер-Блэк верна своему покойному мужу. Какая же у них была любовь!!! Говорят её ни разу не видели ни с одним мужчиной, даже после смерти мужа. А ведь он был довольно стар, особенно для столь юной особы. Ах! Обязательно расскажу об этом Рози!!! Она бы оценила…»