Цветок

В моём мире люди отдают своих дочерей оборотням. Некоторые вынуждены их прятать и не выпускают их из своих домов, дабы их не увидели соседи и прохожие зеваки, иначе в день смотрин их силком выведут на площадь. У оборотней не рождаются самки, а потому они вынуждены забирать людских женщин для продолжения рода, но кто же отдаст свое дитё на съедение волкам? Для смотрин нужно набрать минимум десять девушек, если добровольцев не хватает (а такие бывают), городская стража начинает стучаться во все двери, забирают всех незамужних девушек, у кого уже пошла первая кровь. Каждый месяц Лилия затыкала уши, чтобы не слышать вопли маленьких девочек и их матерей. Истошные крики матерей заставляли кровь в жилах стыть, они боролись, били охрану в гневе изо всех сил, а затем, ползая на коленях, мололи вернуть их чадо. Но ни мольбы, ни крики и даже деньги не могли заставить стражников смилостивиться, поскольку кара за недобор барышень была страшнее и не стоила свеч. За каждую даму волки убивали по мирному жителю. Горожане ещё не видели тому свидетельств, но молва ходила, да и проверять это никто не хотел. Люди не знали куда их увозят, как они там живут и остаются ли в живых.

***

Лилия сидела у окна, макнув перо в чернильницу, она дописывала портрет актера их театра. Ее любимый дядюшка слыл хорошим лицедеем и часто доставал билет для племянницы. Она с восторгом на лице смотрела на него из зала, он буквально был героем ее детства, родителей не стало, когда ей было 5 лет от роду и ее приютил дядюшка. Именно он и привил любовь к искусству. Часто она оставалась в театре и готовила декорации для спектаклей, платили немного, но это были ее личные деньги, на которые она чаще всего покупала краски или книги. Сегодня будет премьера, дядюшка уже ушел, а Лилия хотела закончить подарок, чтобы порадовать любимца сцены после спектакля. Надев свое серое платье с квадратным декольте, затянутый корсет приподнимал ее маленькую грудь и делал акцент на не без того тонкую талию, которой могли позавидовать дворянки. Прижимая к груди портрет дядюшки, она выбежала на улицу и направилась в театр. Она села с группой актеров, которые пришли поддержать своих коллег по цеху. После недолгой беседы, свет потух, что ознаменовывало начало. Спектакль действительно прошел чудесно, впрочем, как и всегда. Финал заставил реветь, поскольку ее дядя Томас, в роли главного героя, встал на стул и просунул голову через петлю, а затем закрылся занавес. История великого художника закончилась из-за тоски по родине. Девушка не стала идти в гримерные вся в слезах, а решила подождать Томаса на улице. Только потом она осознает свою ошибку. Краем глаза она увидела, как парень и девушка в спешке забежали в дом, она не придала этому значения до тех пор, пока не увидела стражу, они тоже заметили ее и протрубил горн. Ее словно окатили ледяной водой. Стража побежала к ней, она даже не успела разогнаться, когда они уже поймали ее и вели под руки. Она попыталась вырваться, уронив свой рисунок, но ей не удалось – Отпустите меня, я пойду сама, – стражники переглянулись в удивлении, но отпустили, девушка поправила свою одежду и с гордо поднятой головой зашагала вперёд стражи, – ещё рано для смотрин, куда вы меня ведёте? – холодно отрезала она. – Оборотни приехали раньше в этот раз, поскольку проезжали близко к городу, – сказал первый. – Лишь бы недобора не было, да хранят нас боги, – с дрожью в голосе сказал второй. По ним было видно, что их и самих такая работа не устраивает, но выбор не велик. Девушка хмыкнула на столь эгоистичное высказывание. – Мой дядюшка Томас Гистрион, он заплатит вам, если отпустите меня, – сказала она, даже не взглянув на них. – Мы и не сомневаемся, только вот голова дороже пары золотых. Значит горожане правду молвили, когда говорили, что стража не берет даже золото, взамен на девушек. Лилия лишь молилась, нашептывая под нос, чтобы ее не выбрали. Дорога до площади длилась вечно, но они уже были там. Лили подняла глаза и увидела этих монстров, с первого взгляда они не отличались ничем от обычного человека, лишь рост и крепкое телосложение выдавало их, таких огромных мужчин она никогда не встречала, каждый был метра два в росте, если не больше, а широкие плечи напоминали горный хребет. Ей в спину подул ветер, было не так холодно, но по позвоночнику пошли мурашки. Самый крупный из оборотней обернулся в ее сторону и она мигом опустила взгляд и продолжила идти с гордо поднятой головой. Такую девушку любой бы заметил издалека, высокая, но хрупкая, густые волосы, цвета горького шоколада были заплетены в широкую косу, которая доходила до талии, ровный стан приковывал взгляды, голова приподнята, но взгляд опущен, с гордостью и скромностью. Он сразу почувствовал ее запах, он знал, что эта добыча принадлежит ему, оставалось в этом лишь убедиться. Лишь встав в ряд она почувствовала животный страх. Она была десятой. Уши терзали крики женщин, которых не подпускали близко. Город не был готов к этим смотринам, в ряду стояли лишь три куртизанки и маленькие девочки, одной и вовсе на вид было не больше двенадцати. Плакали все, лишь с глаз Лилии не упала ни одна слезинка. Она обернулась лишь на знакомый голос, это бежал ее дядюшка сжимая в руке лист бумаги, ее подарок для него. Томаса остановила стража, не подпуская близко. Лишь в этот миг по ее щекам пробежало несколько капель . Но она вновь отвернулась и увидела, что оборотни направились к девушкам. Их было трое. Беловолосый приблизился к самой маленькой девчушке, приподнял ее голову, взявшись за подбородок, повернул в одну сторону, а затем в другую, словно прицениваясь к товару, а затем положил руку на шею и повел к своей лошади. За спиной прозвучал крик женщины, такой, словно ее тело разрезали тупым ножом. Это была мать девчушки. Малютка была в трансе, ее ноги не слушались и волоклись по земле. Второй монстр был не заинтересован, а вот третий, самый крупный из них, сразу направился к горделивой барышне. Она не подавала виду, но волк буквально видел как ее сердце хочет вырваться из груди, которая нервно вздымалась и опускалась, а плечи слегка потряхивало. Человек, может и не заметил бы, но оборотень не мог. –Посмотри на меня, – в приказном тоне сказал ее враг. Таких глаз он не видел прежде. Вся боль и ненависть, которая могла быть в этой девочке была сосредоточена в ее глазах. Так на него ещё никто не смотрел, даже не смел. Он понял все ещё на расстоянии, этот запах свежести пьянил и казался таким родным, ему стоило невероятных усилий, чтобы не пасть на колени и не уткнуться в ее лебединую шею. Девушка покраснела, будто прочитала его мысли и вновь опустила глаза. – Я не позволял опустить их, – снова этот повелительный тон. Девушка подняла глаза с двойной ненавистью. Чужак протянул ей ладонь и она с подозрением посмотрела на этот жест. –Ты ведь не хочешь, чтобы я заставил тебя идти пешком. Это был даже не вопрос, скорее звучало как ультиматум. Лилия лишь отодвинула тыльной стороной руки его лапу и прошла мимо, в сторону их лошадей. Он был удивлен, она не была похожа на девушку, что пришла добровольно. Ещё ни одна не была такой гордой, а уж тем более пошла сама. Послышались смешки его дружков, но их быстро смерили взглядом. Беловолосый уже посадил свою добычу на жеребца, а та в слезах умоляла его отпустить, но он не реагировал. Хоть его волосы и были седыми, но лицо было молодого парня. Их друг уже двинулся вперёд на своем жеребце, а их главарь залез на своего черного коня. Они были даже похожи, короткие черные волосы, густые брови, слегка загорелая кожа, только глаза его были янтарными, это сразу в нем выдавало монстра. Девушка была готова, что он так же посадит ее перед собой. – За свою дерзость пойдешь пешком, – ее это даже обрадовало, – достаточно умная, чтобы не думать о побеге. Она подумала, но не успеет она сделать и шаг в сторону, как ее поймают за шкирку. Лилия хорошо понимала свои шансы. Воздух стал тяжёлым и влажным. Отряд остановился, маленькая девчушка уже спала, положив голову на грудь ее мученика. Казалось, дочь пекаря уже смирилась со своей судьбой, волк придерживал ее за талию, чтобы та не сползла с коня. Лили знала ее, но никак не могла вспомнить имя, ее резко оторвали от раздумий, подхватив и посадив на коня. Она вновь бросила грозный взгляд на похитителя и хотела возмутиться, но он шикнул и не дал заговорить. Царила мертвая тишина, даже птиц не было слышно, что ознаменовывало ничего хорошего. Девушка крепко держалась за луку седла, пока волки прислушивались к лесу. –Если не хочешь, чтобы тебя сожрали – держись покрепче, – он наклонился, чтобы прошептать ей это на ухо, от чего у девушки пошли мурашки. Она хотела было сказать, что не видит разницы в том, кто ее съест – лесные монстры или оборотень, но не стала. То ли побоялась наказания, то ли не хотела, чтобы он услышал ее дрожь в голосе. Кони шли медленно, боясь привлечь чьё-то внимание. Сбоку послышался шорох, оборотень прихватил Лили за талию и прижал к груди, это был всего лишь олень, но не воспользоваться случаем он не мог. Девушка дрожала всем телом, ей было холодно и страшно, а сама бы она этого не сделала. Ощутив жар его тела, стало чуть легче и дрожь почти пропала. Волк снял со своих плечей тяжёлый плащ и накинул на хрупкие плечики, попутно укутав девушку, чтобы та не продрогла. Он мог быть груб и строг, но не мог не заботиться о своей паре. Путь занимал около трёх часов, ее организм не выдержал бы, он знал. – Спасибо... – девушка произнесла это так тихо, что и сама не услышала почти, но мужчина сзади встрепенулся. Это было первое слово, которое он услышал с ее уст. Такой нежный голос прятался в холодной оболочке. – Ты не сказала свое имя. – Господин, вы не спрашивали о моем имени, – колко ответила она. Он усмехнулся, оказывается, она за словом в карман не полезет. Слегка сбавив ход, они шли в конце отряда, подальше от любопытных ушей. – Зови меня Рагнар, – он подумал, что будет правильнее для начала представиться самому. Даже его имя было похоже на рык зверя. Девушка лишь кивнула, не хотела называться свое. –Вы... Меня убьёте?– внезапно спросила она, у оборотня даже брови приподнялась от такого вопроса. –Я буду отвечать на твои вопросы, когда ты ответишь на мои, – уступать было не в его правилах. –Лилия, – отрезала девушка. –Лилия... – блаженно произнес он. Это имя ей подходило, она была невероятно грациозной и нежной, а вместе с тем холодной и гордой, – я скорее умру сам, чем позволю кому-то даже притронуться к тебе. Девушка нахмурилась, поскольку не до конца понимала смысл его слов. С чего бы такая самоотверженность для незнакомки. Но на душе стало чуть спокойнее, варвар не убьёт ее. – Говорят, ваш народ забирает людских девушек, чтобы насиловать их, а затем убивают, – издалека идёт, хочет узнать что ее ждёт, на что мужчина хмыкнул. – У нас не в чести принуждать женщин к совокуплению, а уж тем более бить ее. Вы слишком слабые создания, а это ниже чести волков. Мы делаем все, чтобы защитить наших матерей и потомство, – он решил не рассказывать ей про публичные дома, хоть и все женщины там по собственной воле. Будет давать ей информацию по чуть-чуть, – кем был тот мужчина на площади? Выглядел слишком молодо для отца. – Это его брат. Он заботится обо мне, – поджав губы, чтобы не заплакать, она поправила себя, – заботился... Волк понял, что эта тема для нее болезненна и не стал больше расспрашивать. –Я смогу его увидеть? – Лили знала ответ, но питала надежду. – Войдя в Волчьи Горы, для женщин нет обратной дороги. Мы их больше не выпускаем, – констатировал он. Девушка сразу поникла, ее запах так быстро менялся от настроения, это будоражило голову волка, было в новинку. Он слегка наклонил голову и уткнулся носом в ее шею, девчушка вскочила с испугу и упала бы, если бы он не подловил ее. Ее запах мгновенно испортило чувство страха и мужчина выпрямился. Началась горная местность и лошади ускорили шаг. –А почему мы тогда так тихо шли? – раздался тоненький голос неподалёку, казалось, она уже привыкла к мужчине за ее спиной. Детям легче переносить стресс, она ещё не знала, что ее ожидает, поэтому Лилия с жалостью глядела на нее. – Ты ведь не хотела бы, чтобы тебя съели вампиры? – хохотнул тот. –Вампиры? – непонимающе переспросила она. – Такие монстры, с отвратительными мордами и каменной кожей, они очень быстрые и пьют человеческую кровь. – О-о-о, – удивилась она, – но ты ведь сильнее, Винсент? – Конечно, но я мог бы не успеть помочь тебе, поэтому нам нужно было тихо пройти мимо них. Он совсем не уставал отвечать на все ее вопросы, ему это даже доставляло удовольствие. А тем временем, мышцы тела Лилии уже заныли и стало больно сидеть, а рука врага не планировала покидать ее талию, хоть и приятно грела. Как бы девушки не упирались, но им были приятны прикосновения оборотней. Разум твердил бежать, но тело не слушалось. Так действовал импринтинг, его жертвы связаны невидимой и неразрывной цепью. Их подсознательно тянет к хищнику. – Я могу пойти пешком? – разорвала тишину девушка, – пожалуйста. Мужчина вздернул бровь, но ничего не ответил. Лили ёрзала на месте, ей было непривычно ездить на коне, поэтому мышцы бёдер сводило и хотелось сменить позу. Мужчина опустил голову и прошептал ей, словно случайно касаясь горячими губами ее уха: «Будешь так елозить бедрами, поедешь как мешок картошки» – прорычал он. Лилия выпрямилась, словно струна и кровь подступила к щекам и ушам, будто те горели. Не специально, но своими движениями она возбуждала мужчину, а сдерживать свою похоть он не привык, знал лишь, что это напугает такую, как она. Волк снова втянул девственный запах. Она не пахла как остальные женщины, которых он видел прежде, чтобы почувствовать ее, нужно было подойти максимально близко, уткнуться в тонкую шею, чтобы смаковать ее аромат на языке. Он ему ничего не напоминал, не был похож ни на один запах в мире, лишь казался чем-то свежим и чистым, тающим и нежным. Рагнар приподнял одну ее ногу и перекинул через коня так, чтобы она ехала боком, для девушки было бы удобнее так. Он подсунул свою руку под ее руками, но Лили не приняла этот жест убрала ладони за спину. Мужчина натянул поводья и конь слегка встал на дыбы, теперь у девушки не было выбора и она схватилась за руку мучителя. Тот лишь ухмыльнулся. Ему нравилась ее необузданность, все же, запретный плод сладок и он хотел вкусить его. А методы он знал отлично. Она не выглядела ребенком, но пахла чисто, поэтому волк поинтересовался: «Сколько тебе лет? От тебя не пахнет мужчинами». Лили округлила глаза и наконец взглянула ему в лицо. –Мне двадцать, –промямлила она. Весь ее гордый образ портил дрожащий голос, если снаружи не был виден страх, то голос его выдавал. –И ты до сих пор не была с мужчиной? – самодовольно спросил он. Рагнар знал каков ответ, но хотел, чтобы она сама это сказала. – Неприлично спрашивать такое у дамы, – констатировала она, хотя алых щёк было достаточно для ответа. Волк заулыбался, ему льстило, что он будет первым слышать ее довольные стоны и подминать ее под себя. – Не хотел вас задеть, лишь сказал, что почувствовал. Лилия хмыкнула и отвернулась, обнажая нежную кожу шеи. –И как же вы это почувствовали? – поинтересовалась она, глядя вперёд. Оборотень уткнулся в ее шею, шумно втянул воздух, а затем провел языком по яремной вене и едва слышно прошептал: «Вот так». Девушка рвано глотала воздух, сжала челюсти так, что зубы заскрипели, но даже не пикнула, лишь сильнее сдавила его руку, пытаясь обуздать гнев. –В следующий раз вы рискуете остаться без языка, – сказала сквозь зубы она. Альфа впервые видел такую бурю в маленьком тельце, Лилия замерла, в то время, как ее сердце выпрыгивало из груди и било по ушам оборотня. Она на миг забыла, что это не простой мужчина, что он и сам при желании мог лишить ее языка за такую дерзость, но никто доселе и не смел находится так близко к ней, а уж тем более касаться ее. Ее гордость и красота часто пугала противоположный пол, а один взгляд заставлял держаться подальше. – Больше я не притронусь к тебе, пока сама не попросишь, – спокойно сказал Рагнар, – или без особой необходимости. Лили повернулась и смотрела ему в глаза, будто хотела понять лжёт ли он или нет. – Тебе не говорили, что смотреть в глаза дикому зверю – опасно? – ухмыльнулся тот. – Дикие звери не пристают к девушкам, – парировала она. – Предлагаешь отобедать тобой? – заулыбался волк сильнее. – Тогда вас не учили, что с едой нельзя играться? – Ты знаешь, что за такое поведение, я бы мог приказать привязать тебя к столбу и заживо сжечь? – ее поведение возбуждало мужчину, а волка заставляло приструнить бунтарку. – Минуту ранее вы твердили, что скорее сами лишитесь жизни, чем позволите такому случиться. Но если у меня был бы выбор, я бы предпочла самой умереть, чем оставаться вами. Таких чувств он не испытывал до этих пор, его так раздражала упёртость девчонки, но он помнил, что пока незнакомец для нее. Ее недоступность раздражала и льстила. – Неужели я так противен тебе? – вопросил он. – Мне противны все незнакомцы, а особенно те, что относятся ко мне, как к... к какой-то куртизанке. Он не хотел больше задевать ее честь, поэтому выдохнул и решил объяснить: «Наши волчьи повадки непривычны для людей, а некоторые и вовсе пугают; мы определяем свою пару по запаху. Для нас пара пахнет так, что человеческая часть с трудом сдерживает волчью. Волка это пьянит, как самое крепкое вино. Если она попросит, он и в узел завяжется ради нее. Мы бережем наших женщин, они живут подобно королевам на наших землях, а их единственной обязанностью остаётся воспитание щенков, но и с этим она справляется не одна. А волки защищают и оберегают их. Такова наша природа, поэтому ты должна привыкнуть, хочешь ты этого или нет". Для нее это выглядело так, будто убийца объясняет своей жертве, что собирается с ней сделать.