В мокрых туннелях

      Много всего происходит в наши постапокалиптические дни. Если вовремя не проверишь счëтчик Гейгера, то можешь прощаться с нормальной жизнью.       Мутанты и фашисты, все жаждут твоей крови, поджидают за углом, смотрят... Если потеряешь бдительность, они сразу напрыгнут и съедят тебя к чертям собачьим, разрывая на части твои органы и ломая кости. Ты даже опомниться не успеешь, как от тебя останется только кровавая каша на стенах... В общем, это один из лучших исходов быстрой смерти.       Люди месяцами мучаются от облучения, их тела и мозг мутируют, превращая обычных сталкеров в нечто. Посмотрев на это, никогда не подумаешь, что ОНО когда-то было человеком.       Ядерная война виной всему этому безобразию, опять что-то не поделили люди на такой огромной и прекрасной планете... Делать им нечего, как на друг друга бомбы сбрасывать...       — Дедушка, а когда придут папа с мамой? — раздался тихий и наивный голосок в углу комнаты, — Скоро, Рюноске, скоро. — отвечает тому старик, сидя на ярко-красном, но уже потрëпанном жизнью фланелевом кресле.       Мне было всего 6 лет, когда мой отец не вернулся домой. Я родился во времена ядерной войны, почти вся земля была охвачена заразой от мутации и прочей хренью вроде эболы. Конечно, от неë уже было лекарство в то время, но достать его было так же не просто, как пиницилин во время Великой Отечественной в России.       Мои родители были прекрасными людьми. Мать делала лекарства и помогала остальным не умереть от мутаций и облучения. Отец же был курьером. Они с мамой работали в паре, что очень облегчало их работу. Отец доставлял лекарства, разработанные моей матерью на более дальние земли, куда не доходят туннели метро, и не прокопаны подземные дороги. Собиралась большая группа и выходя на поверхность доставляла лекарства. Мои родители очень любили друг друга, мама впала в глубокую депрессию, после того как отец не вернулся с очередной доставки. Лекарства они донесли, но на станцию не вернулись. Немного позже и мать моя умерла от переутомления. Врачей осталось очень мало, и зараза распространилась...       Нам пришлось покинуть родную станцию. Чуть не забыл, после того, как на город упала бомба, немногие выжившие стали укрываться в тунелях метро. Это одно из немногих мест, куда не доходит радиация. После смерти родителей, за мной присматривал один из главных начальников той станции.       Разумеется, люди выходят на поверхность, но для этого приходится пользоваться противогазами, а для них нужны фильтры. Их не трудно достать, но когда они кончатся вообще везде, будет худо.       В конце тунеля раздались шаги, и на посту, взяв автомат, встал часовой — Стоять на месте! Кто такой?! — раздался громкий и строгий голос взрослого человека. — Рюноске, с Киевской. — чëтко отвечает парень, продолжая уверенно идти по направлению к горящей алым пламенем бочке с костром. — С Киевской?! — удивлëнно воскликнул мужчина, вешая автомат за спину, — я думал эту станцию уже давно сожрали!       — Все так думали. — серьёзно отрезает парень, подходя ближе к костру.       Сразу видно: потрепала жизнь парнишку. Голова перевязана бинтом, на котором с каждым шагом светлели алые пятна. — Да вот мало думать. Мы уже как две недели тихо живëм. — Наверное, по этой причине все и думают, что вы передохли, ни слуху ни духу от вас! Что ж, я рад, что вы целы. Ты голодный, небось, уставший — мужчина, на вид уже преклонного возраста, похлопал парня по плечу, —Садись. Я Влад, будем знакомы. Тебя как величать коротыш? — усмехнулся новоиспечённый знакомый Влад, усаживая парня к костру. — Сказал же, Рюноске Акутагава. И не коротыш я! — возмущëнно прикрикнул Рю на знакомого. — Ха-ха! Как скажешь, Рюноске, есть-то будешь? — Нет, не голоден, благодарю. — уже понизив тон, ответил парень, садясь рядом с Владом к костру.       Рюноске снял с плеча рюкзак, цепляя его за карабин на офицерском ремне. — Мне сразу к лазарету, лекарства я принëс. — О-о-о, вот так бы сразу! — обрадовался Влад, смотря на рюкзак парнишки, — Какие лекарства? В прочем, неважно. Серый, присмотри за постом, я отведу мелкого в мед. — с очередной насмешкой сказал мужчина, поднимаясь со своего места. — Раз я мелкий, то ты — старик. — огрызнулся шатен, тоже поднимаясь со своего места. — Хах, как скажешь, мелкий. Ладно, хватит шутить, дело серьёзное. — Влад махнул рукой на дверь и пошëл по направлению ко входу на станцию. — Пойдëм, коротыш. — Рю хотел было что-то сказать, но развивать конфликт из-за дурацкого чувства юмора какого-то мужика не стал.       Ну, в самом деле, зачем ему проблемы на чужой земле?       Парнишка с Владом вошли на станцию и, стуча подошвами массивной обуви по железному полу, двинулись по коридору. Станция как станция, вокруг люди. У каждого свои дела. Было одно отличие Киевской от Барикадной: на первой не было детей. Там жили только взрослые люди от восемнадцати и до предела жизни.       Детей там не было, потому что рожать не кому, как и детей, там также не было женщин. Мужскому полу приходилось выполнять всю работу, от стирки до вылазки на другие станции.       На Барикадной же детей было много, и женщин тоже. Никто не сидел без дела: кто-то чистил стволы, кто-то их продавал, а другие вообще нагло выпрашивали патроны¹, сидя посреди дороги. — Будьте милостивы, отсыпьте пару пуль на еду детишкам! — жалобным голосом простонал некий мужчина в обносках. — Скройся! Иди и сам заработай — заверещала бабулька за прилавком с консервами.       Наш герой не был богат, но и от пары патронов он не обеднеет. Брюнет запустил руку в нижний карман военных брюк и бросил в банку мужчине несколько патронов Калашникова. — Да благославит вас Господь! —казалось, только для приличия сказал мужчина. Он не уйдëт отсюда даже после того, как ему дали пару патронов.       Рюноске остановился и посмотрел на мужчину пустым взглядом. — Если бы господь ваш существовал, оградил бы людей от такой глупости. — сказал шатен и возобновил свой путь, вновь бредя за Владом. Патроны¹ — основная валюта в Метро калибра 5,45.