Книга номер два

Смешанная
NC-17
В процессе
273
Горячая работа! 167
Размер:
планируется Макси, написано 90 страниц, 7 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
273 Нравится 167 Отзывы 50 В сборник Скачать

Глава 5 "Ещё чуть-чуть — и я начну скучать..."

Настройки текста
— Ты почему гречку не ешь? — кинула Раиса Никитична, переставляя пустую кастрюлю в раковину. — Она скучная, — Тополь ковырял ложкой недоеденный обед. — Дай сюда! — Мрыч перегнулась через весь стол и забрала его тарелку. — Вот, здоровый аппетит! А ты как будто и не мужик вовсе, — Раиса Никитична покачала головой и, закинув полотенце на плечо, повернула кран. Струя звонко ударила о дно кастрюли. Тополь закатил глаза, промокнул губы тканевой салфеткой. — Давайте я помогу, — несмело пискнула Псина. — Сиди, деточка, спасибо. Должны же в моей пресной старческой жизни остаться хоть какие-то развлечения. Раиса Никитична кокетливо подбила выпавший из причёски локон. Винного цвета волосы были аккуратно уложены волнами на макушке. Тополь подумал, что никогда не видел бабушку с распущенным волосами и понятия не имел какой они длины. По плечи? По лопатки?.. А что, если ниже пояса? Может, это вообще парик? Днём Раиса Никитична всегда была с безупречной укладкой, ночью встречала внука в косынке. Должно быть, распущенные волосы являлись интимным таинством для того поколения. Раиса Никитична намывала посуду и складывала её в определённом, выверенном годами порядке: глубокие тарелки ближе к стене, блюдца самые крайние, чашки вверх донышком, ручками строго на юг, деревянные лопатки ни в коем случае не с остальными приборами — разбухнут, испортятся. Она напевала старую песню, которую все знали, но никто не помнил названия. В кухне было тепло и влажно. Цветочные вазоны, выставленные ярусами на самодельной этажерке, заграждали солнечный свет. Лица обедающих освещала настольная лампа в тканевом абажуре с бахромой из бисера. Тополь рассматривал затылок бабушки, пытаясь подсчитать сколько волос нужно, чтобы закрутить похожую на сливовый пирог причёску. Псина ёрзала от случайных соприкосновений коленками. Табуретки в доме Раисы Никитичны не шатались и не скрипели. — Всё, что приходит в мой дом — обречено на заботу, — говорила она, смазывая деревянные стыки. Раиса Никитична любила вещи, говорила с ними, давала имена. Табуретки называла в честь трёх поросят, холодильник — Митькой, в честь угрюмого грузчика, который помог его притащить, цветы в честь героев сериала «Кармелита», а чайник называла Разбойником, потому что он свистел. Мрыч жадно доедала гречку, стуча ложкой по расписному дну тарелки. После стрессовых ситуаций у неё всегда просыпался злостный аппетит. Так бывало после гневных припадков отца, так случилось сегодня после стычки с Махой. Была суббота. Мрыч с Псиной живо шагали по слякотному тротуару. Занятия в музыкалке закончились раньше из-за неисправного отопления, и девочки воспользовались свободным часом, чтобы заскочить на обед к бабушке Тополя. — Кать, ну дай перчатки, — умоляла Псина. — Обойдёшься. — Хотя бы одну, — рука, в которой она несла скрипку, покраснела и лишилась чувствительности. — Будешь знать, как терять свои, тупица. Мрыч часто бывала злой после музыкалки. Она ненавидела преподавательницу, мыльное звучание школьного пианино, устаревшие пьесы. Чёрно-белые, затёртые в первой октаве клавиши напоминали ей забор, которым отец ограничил свободу. Дядя Сеня считал, что девушку украшает талант и на рынке невест выиграет та, у которой их больше. Ради товарного преимущества Мрыч приходилось тренировать смирение три раза в неделю. Маха встретился им во дворе. Так резко, что поздно было отступать. Он топтался у скамейки в окружении свиты. Верные, безвольные псы. Вместо первой реплики они просто начали дико ржать. — Уроды, — прошипела Мрыч. — Ну, чё тормозишь, шагай давай, — пихнула сестру в спину. Псина обхватила скрипку обеими руками и, наступив в лужу, засеменила в сторону нужного дома. — Эй, Мрыч! — голос Махи скрипнул, словно ржавая подъездная дверь. Обе сестры обернулись. — Мой генерал скучает по твоим талантам! Он схватил штаны в паху и двинул бёдрами. Стая взорвалась колючим гоготом. Девушка в пуховике с оборкой из слипшегося меха остро зыркнула в затылок Махи. Скривившись, она стала вплотную и обвила его руку, обозначая свои права. Мрыч подошла резко. Маха пошатнулся от близости. Впервые после слива они виделись вживую. Глаза Махи казались более уставшими, скулы выразительнее. Красная куртка рефлексами светилась на заострившейся линии челюсти. Потрескавшийся от холода рот исказился в злорадной улыбке. Маха казался пугающе чужим. Незнакомцем. Как будто не было скупых, но искренних признаний, не было нелепой и редкой нежности. Не было «малая, я за тебя порву», сказанного вперемешку с сигаретным дымом на влажных, тёплых простынях. Новые события вытеснили всё хорошее. Будто на кассету поверх свадебного видео записали дешёвый бразильский сериал. — Ты подлая мразь, — процедила сквозь зубы Мрыч. — Ненавижу. Маха вдохнул пар её слов. Усмехнулся. — Это расплата за твой грязный рот. Мрыч дерзко шагнула вперёд. Когда дело доходило до разборок, она чувствовала себя одной из черепашек-ниндзя. — Смотри как бы расплата не прилетела тебе, — она звучала убедительно. Улыбнулась и подмигнула, будто давно спланировала месть. Маха изменился в лице, хрустнул шеей. Схватил Мрыч за лицо. — Попробуй только пискни в мою сторону. Я сотру тебя в порошок, ты, маленькая шлюха. — Не трогай её, пожалуйста, — подала голос Псина. — Катя, пойдём. Мрыч недовольно цокнула. Взмахнула волосами, пытаясь эффектно развернуться, но Маха толкнул её и она упала в слякоть. Штаны, пальто и волосы моментально промокли. Девица со слипшимся мехом взвизгнула и гнусаво расхохоталась. — Нехуй ржать, — огрызнулась на неё Мрыч, поднимаясь. — Ты следующая, на кого у него не встанет. Раиса Никитична отправила замызганные вещи в стирку, а Фирсову укутала в халат, который берегла для особых случаев, бордово-красный в арабских огурцах, подаренный на семидесятилетие. — Катюшенька, мой тебе совет, если позволишь, — Раиса Никитична выключила воду и, протерев раковину, обернулась. — Мудрости много не бывает, валяйте, — кивнула Мрыч. — Мужчин нужно выбирать таких, чтобы рядом с ними ты возносилась к небесам, а не падала в лужи, — выцветшие от многих лет впечатлений глаза хитро прищурились. — Может, стоит присмотреться к хорошим мальчиками из ближнего круга? — она подмигнула в сторону Тополя. Мрыч, давясь улыбкой, взглянула на коллекцию календариков Сейлор Мун, которые они с Тополем и Громовой собирали в третьем классе. Толстой стопкой они лежали возле натюрморта с консервацией. Мрыч драматично сжала руку Тополя. — Так что же получается, если я возьму Романа в мужья, — она изобразила глубокую задумчивость, — то потеряю друга? — От чего потеряешь? Напротив, привяжешь на всю жизнь. — Бабуль, ты хоть кого-то замужеством привязала на всю жизнь? — вклинился Тополь. Раиса Никитична закатила глаза, точь-в-точь так же, как делал её внук. — Думаю, ваш принц найдёт себе более подходящий цветочек, — Мрыч закусила усмешку. — Тюльпан какой-нибудь. Тополь вырвал руку и пнул её под столом. — А вы меня спросить не хотите? — возмутился он. — Мне вообще-то Диана больше нравится. Мрыч пнула его в ответ. Псина вцепилась в стол и уставилась на лампу с бахромой. Кристаллики бисера в тёплом свете смазались блестящими пятнами. — Мало сидеть на стуле, Ромочка, нужно действовать. В настоящем мужчине ценится настойчивость, — Раиса Никитична легко шлёпнула его полотенцем. — Кстати, о настоящих мужчинах. У Ивана Евгеньевича такое горе в семье. Такое горе! — У кого? — одними губами спросила Мрыч. — Очередной ухажёр, — также беззвучно ответил Тополь. — Дочка его, меньшенькая. Маня или Дуня… — Соня? — Точно, Соня! Померла, — Раиса Никитична прикрыла рот рукой. — Послезавтра хоронить будут. Гроб закрытый. Всё потому, что от проказы этой померла. Повисла тишина. Ребята переглянулись. Раиса Никитична замерла, вспоминая слово. — СПИД! — сказала так громко, что все вздрогнули. — Фамилия случайно не Сидорова? — уточнила Мрыч. — Точно, она! — Неудивительно. Все вопросительно уставились на Мрыч. Даже Псина оторвала взгляд от лампы. — Сонька была звездой притона на Социке, — Мрыч небрежно махнула рукой, будто ей было противно рассказывать историю. — Чем она только ни кололась и с кем только ни еб… в общем, разгульный образ жизни вела Софья Сидорова. — А ты откуда знаешь? — Раиса Никитична упёрла руки в бока, включила режим воспитательницы. — Держу руку на пульсе. Воспитательница строго подняла бровь. — Сама не участвую, — добавила Мрыч, ангельски улыбнувшись. И поспешила перевести тему: — Убила бы сейчас за чай. — Чай, святые угодники, точно! — Раиса Никитична хлопнула в ладоши, засуетилась. — Я же пирожков давеча напекла. С яблоками! Ромочка, открой сгущёнку, а я поставлю Разбойничка. Кухня наполнилась звонами чашек, стуком тумбочек и шуршанием чайных пакетиков. Тополь ковырял консервным ножом банку сгущёнки, когда Мрыч тихо заговорила. — Я буду искать работу. Спросила Лену, может, она что знает. — Работу? — нож соскочил, Тополь полоснул палец об острый край банки. — Зачем? — Отец перестал давать деньги. — Потому что ты чудишь, — буркнула Псина. Мрыч выстрелила немым укором, сестра отвела взгляд. Она с сожалением посмотрела, как Тополь облизывал порез. — Мне теперь не из чего откладывать на Америку, — вздохнула Мрыч. Говорить с Тополем о деньгах было неловко. Мрыч жили в достатке, хорошо питались, ездили летом на море, зимой в горы, Псина носила брекеты, Мрыч летала в английский лагерь на Мальту. Но отец не баловал сестёр, в отличие от родителей Тополя. Покупал только самое необходимое. «Зачем три пары джинсов? У тебя уже есть зимняя обувь. Что значит на каблуке? Не выдумывай, это непрактично. Я начинал с низов. Мне никто подарков судьбы не подносил. Развращенный деньгами ум — ленный. Муж будет баловать, я воспитываю». — Понимаю… — Тополь достал палец изо рта. — Мне, кажется, придётся вернуться домой. Я на мели. Говорить с Мрыч о деньгах было неловко. Тополь чувствовал себя избалованным и капризным. Папенькиным сынком. Ничтожеством, готовым жертвовать принципами ради денег. Было бы чем жертвовать… Тополь мечтал стать независимым и неприлично богатым. Таким, чтобы зайти в Бершку, а лучше в Зару и вынести полмагазина, не глядя на ценники. Но идти работать он был не готов. Тополь взглянул на Мрыч, которая живо строчила смс-ку, и позавидовал её мужеству. Она стала его раздражать. Телефон пиликнул, пришёл ответ от Лены. — Скоро вы совсем пропадёте в этих ваших мобильниках, — Раиса Никитична поставила заварник на стол. Прочитав хорошие новости, Мрыч улыбнулась телефону. — Да ладно вам, Никитична! — потом улыбнулась ей. — Готова избавиться от всей техники ради ваших блинчиков! — Обольстительница какова! Пирожки пахли аппетитно. К ним подавалось варенье трёх видов, домашняя сметана и мёд. Телефон зазвонил у Псины. — Да что ж это за проклятье! Устроили тут диспетчерскую. — Простите, это мама звонит, — виновато протянула Псина. — Кать, будешь говорить? — У меня нет матери. Псина проглотила острые слова сестры. Мрыч проглотила огромный кусок пирожка. — Я отойду, — Псина аккуратно встала и, вжав голову в плечи, вышла в коридор. Раиса Никитична тактично промолчала, но взглянула на внука. Тополь закатил глаза в ответ. Раздался звонок в дверь. — Что за день! Ни минуты покоя! — Раиса Никитична громко поставила чашку на стол. Хотела было встать, но потом вспомнила о привилегиях быть бабушкой. — Ромочка, будь добр, открой, пожалуйста. Только спроси «кто там?». На той неделе читала о маньяках из посадки. Кто знает, может, они из лесов во дворы вышли. Дожёвывая пирожок, Тополь лениво открыл дверь. На пороге стояла запыхавшаяся Громова: нос красный, волосы растрёпаны, штаны по колено забрызганы. — Он проще, чем мы думали! Он проще, чем мы думали!!!

***

У Громовой было два рабочих стола, которые стояли друг напротив друга. Один для уроков и рисования, другой служил домом монитору и громоздкому принтеру. В тот день оба были похожи на свалку. Исписанные бумаги, краски, стопка распечатанных фотографий, тетрадки, украшения, косметика. Мрыч представила лицо своего отца, если бы он увидел это великолепие. — Глеб показал мне восемь пальцев! — искрясь от энтузиазма сказала Громова. Она забыла снять шапку, разговаривала слишком громко. Ребята втроём сидели вокруг компьютера, окно было плотно занавешено пледом. Псину вопреки уговорам отправили домой. — Восемь, понимаете? Тополь скептически скривился. Он заметил, что стена у кровати была изрисована новыми персонажами, один из которых подозрительно походил на него. Громова совсем рехнулась со своими шаманскими замашками? — Один, два, три… — Громова уверенно набирала цифры на клавиатуре, — четыре, пять, шесть, семь, восемь! Она торжественно нажала на Enter. Экран моргнул. Страничка Бориса Махно загрузилась. — А-а-а! — победно вскрикнула Мрыч. — Так просто… — изумился Тополь. — Ебать, он чемпион ума! — Мрыч злорадно расхохоталась, схватила мышку и придвинулась ближе к монитору. — Так, так, так, дай-ка посмотреть. Тополь повторил за ней. Страница рябила буквами и картинками, взгляд не мог сфокусироваться и терялся как от стерео-картинки на обороте тетради. Предвкушение мести разливало волны тепла по телу, они поднимались от желудка к лицу. Тополь медленно растянул губы в улыбке. Ему нравилось быть злодеем. Громова, сняв шапку, аккуратно на него взглянула. — Ты молодец, — мягко сказал он. — Молодец?! — Мрыч почти уткнулась носом в экран. — Да она же просто гений!!! А-а-а!!! Громова расхохоталась и откинулась на спинку стула, чувствуя, как расслабляются плечи, разжимается челюсть, успокаивается дыхание. Её друзья снова рядом. Снова вместе. Недельная усталость давила на веки и заставляла прикрыть глаза. — Иди сюда, — сдался Тополь. Притянул подругу к себе и крепко обнял. Облегчение накрыло и его: одной обидой из длинного списка стало меньше. Рукав кофты, к которому Громова прижималась, промок. — Можно мне снова то кольцо? — промурлыкал Тополь. Громова подняла покрасневший взгляд. — Я соскучился. Жизнь налаживалась. Громова шмыгнула носом, взглянула на стену, где в потёках синей краски вырисовывался профиль Арса, и решила, что завтра закрасит его. Закатает в три слоя белого, а сверху нарисует Луи Гарреля. И цветы. И не синим, а красным. Арс больше не писал и, скорее всего, не напишет. Он использовал Громову и разочаровался. Вот и всё. Пусть идёт к чёрту. Этот мудак не стоит её отношений с друзьями. — Что мы сделаем?! — с коварной улыбкой обернулась Мрыч. Кажется, безумие было заразным. — Это идеальный шанс! Я отомщу козлине! — Статус, аватарка… — думал вслух Тополь. — Давайте напишем что-то его друзьям! — подпрыгнула от волнения Мрыч. — Гадости какие-то? — робко уточнила Громова. — Нет, они не поверят, что это он. — Может, подставу организуем? — голос Мрыч стал на пару тонов ниже. — Например, попросить прийти куда-то или что-то сделать… — Или попросить совета насчёт импотенции! — А давайте подпишем его на группы с членами! Мрыч лихорадочно скролила диалоги Махи в поисках идей. — Смотрите, — она замерла. — Этот еблан шлёт сообщения сам себе. — Зачем? — спросила Громова, глядя на переписку Бориса Махно с Борисом Махно. — Я тоже так делаю, когда нужно что-то сохранить, — сказал Тополь. — А ну-ка, — Мрыч закрутила волосы в гульку, ей стало жарко. — Порнушка… Пф-ф-ф, мемасики, фотки, господи боже. Чей-то адрес… О, смотрите! Ребята склонились к монитору. — Это похоже на логин и пароль, — Мрыч облизала пересохшие губы. — У Махи есть ещё одна страничка? — Зайди! Зайди! — воскликнула Громова. Тополь захлопал в ладоши. Мрыч тут же разлогинилась и вошла под новыми данными. — Евгений Онегин? Аватарка фейка светилась чёрно-белым историческим портретом в стиле школьных учебников по литературе. — Как поэтично. Зачем тебе, говнина ты с орешками, фейк?.. — Мрыч прищурилась. — Что ты скрываешь? Такс... входящие. Скорость движений Мрыч впечатляла. Интернет не поспевал за ней. Открыв наугад сообщение она зачитала вслух: — «Спокойной ночи, малыш. Думаю о тебе…» — Мрыч застыла. Обернулась на Громову. — Он что?.. — Да не может быть… — замотала головой та. Тополь уставился в экран абсолютно ошарашенный. Мрыч стала открывать переписки одна за другой: — «Хочу чувствовать твои губы на своём…» — Что-о-о? — «Мой послушный мальчик…», «Ты заслужил десерт…» Мрыч издала нервный смешок, в глазах вспыхнуло осознание. — Так вот почему у него не стоял!!! — закричала она. — Не может быть… — повторила Громова. — А-а-а! Мы уничтожим его! Уничтожим! — Не может быть… — Маха пидор!!! — Мрыч злобно расхохоталась низким, похожим на рокот мотора смехом. Впервые за несколько недель она почувствовала вкус жизни. Или это был вкус крови от прикушенной губы. Каждая клеточка вибрировала злорадством. Мрыч подумала, что, наверное, так себя чувствуют счастливчики, выигравшие в лотерею. Но месть ценнее денег. Слаще. Публичное унижение Махи стоило всего золота мира. Джекпот! Возмездие! Он получит по заслугам. Все забудут о видео. Мрыч материлась, кричала и хохотала. Громова поддакивала. Тополь продолжал смотреть на экран. Мрыч стукнула по столу, опрокинув чашку, подскочила, схватила монитор и завопила: — Пидор! Пидор! Пидор!!! Громова пихнула обезумевшую локтем и кивнула в сторону Тополя. — Прости, — Мрыч вернулась на стул, попыталась перестать улыбаться. — Тополь, ты же понимаешь, что я ничего против тебя не имею… — Ой, да заткнись, — отмахнулся тот. Повисла неловкая пауза. Ребята смотрели на монитор. Тот откровением смотрел на них. Момент казался переломным. Тем самым интересным, на котором по телевизору запускают рекламу. Каждый из ребят представлял, как изменится их жизнь после сегодняшнего дня. Это должно было стать новой главой. Новой эрой! — Я не могу поверить! — нарушила тишину Громова. — Вы понимаете, что это значит? — Мрыч светилась. — Скотина будет знать, как со мной связываться! Он отхватит дерьма по полной! О нём узнает весь город! О нём, сука, узнает весь грёбаный мир!!! — Нет. Не нужно… — Тополь смотрел вниз, вертел кольцо. — Что?! — Не нужно спешить, — взглянул на Мрыч. Серьёзно и сдержано. — Нужно всё обдумать. — Да что тут думать?! — Мрыч снова кричала. — Мрыч, блять! — взорвался Тополь. — Если бы ты чаще думала перед тем, как что-то делать, видео отсоса не сверкало бы в каждом грёбаном телефоне. Тополь подорвался и в два шага оказался у двери. — Мне к репетитору пора. Ничего без меня не делайте. И вышел. — Мне кажется, ты перегнула, — шёпотом сказала Громова. — Да он просто выёбывается. Король драмы.

***

Тополь прогулял репетитора. На сэкономленные деньги купил сигареты. Заглушив город наушниками, он бродил по улицам, пока не промочил ноги. Носки неприятно липли и чавкали в ботинках. Становилось холодно. — Пидор! Пидор! Пидор!!! — сливался с музыкой голос Фирсовой. Девочки никогда не упрекали Тополя в ориентации. Они просто никогда не говорили об этом. Тополь не рассказывал о том, что в «Бременских музыкантах» ему нравился трубадур, а не принцесса, что в «Леди и Бродяге» особый трепет вызывал именно Бродяга. Он не делился тем, что его тело реагировало странно, когда по телеку крутили «Гладиатора». При виде разгорячённых взмокших воинов становилось волнительно, давяще, липко. Руки сами тянулись к постыдному. А потом становилось хорошо и ленно, как после сладкого чиха. Тополю нравились мальчики, но он их боялся. Девочек он не боялся, но с ними было неинтересно. Он был сам по себе, пока не встретил Громову. Она оказалась странной комбинацией девчачьей мягкости и мальчишеского задора. Поэтому они подружились. Мрыч шла в нагрузку к Громовой, но Тополь не возражал. Она была смешной и никогда не спрашивала о личном. Тополю казалось, что Мрыч на его стороне. И вот, узнав о Махе, она выразила своё истинное отношение. Всего лишь одно слово… но оно несло в себе годы издевательств, побоев и страха. Каждый второй считал своим долгом крикнуть чёртово слово Тополю вслед, как будто у него на спине висела табличка с пометкой «прочитайте с выражением». Мечта уехать в толерантную Америку силилась с каждым выкриком. Мрыч так горячо злорадствовала. Так искрилась. Как же ему хотелось её треснуть. Не за «пидора», нет. За жалость в глазах, когда Громова осекла её, за «я ничего против тебя не имею…» Тополь знал, что с ним, как с человеком, всё в порядке, не в порядке был чёртов город и его тупое, узколобое население. Быть геем в Кривом роге значило постоянно скрываться или жить под прицелом. Никто не заслуживал такой жизни. Даже Маха. Маха… Маха гей… Тополь не мог произнести это вслух, настолько факт не вязался с реальностью. Маха не мог… он был так не похож! Пазл не складывался. Это не могло быть правдой. Айпод разрядился. Пальцы на ногах онемели от холода. Стоя на метро, Тополь месил ботинками тающую жижу и жалел, что сигареты закончились. К бабушке идти не хотелось, решено было вернуться домой. Знала ли семья Топольницких, что их наследник… — Пи-дор, — распробовал слово на вкус. Может, потому отец и запил? Тополь расхохотался. Хуже уже быть не могло. Выругавшись вслух, он спрыгнул с парапета и поплёлся домой. Дверь была не заперта. С порога в нос ударил запах спирта и маминых духов. — Где ты был? — бормоча, спросил дядя Коля. Он лежал на кровати, безучастно переключал каналы и, кажется, совсем не был удивлён возвращению сына. — Не мешал тебе жить, — ровно ответил Тополь. Дядя Коля не отреагировал. Тополь ушёл в свою комнату и плюхнулся в компьютерное кресло. Звуки телевизора заглушили его всхлипы. Как же хотелось закрыть чёртову дверь! Пнув ногой кнопку запуска, Тополь уронил голову на руки. Тяжёлая неделя. Ужасная. За приветственной мелодией Windows последовал выученный до машинального список действий: опера, вк, авторизация, хитрый пароль из двенадцати символов, побег от реальности. Проглатывая слёзы, он открыл входящие. Евгений Онегин написал: «Эй, где ты лазишь? Ещё чуть-чуть — и я начну скучать…»
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык: