Верни меня домой

      Жан и сам согласился стать частью будущей армии. У него прекрасная репутация, блестящие успехи во владении оружием и не менее впечатляющий опыт командира. Хотя Кирштайну всего 19. Эти мысли приходят уже под вечер, когда уставшие от рутины солдаты и офицеры валятся с ног. Приходится задерживаться здесь еще на пару дней, хотя, все хотели быть подальше отсюда еще сегодня вечером.       Жан смотрит на вечереющее небо с болью. 5 лет своей жизни он провел сражаясь. С титанами, людьми, самим собой. Хочется взвыть о мысли, что его первая влюбленность была в стенах тогда еще 104 корпуса, что его настоящие друзья тоже появились тут, что Марко погиб на этой войне, и даже чертов Егер тоже был частью этой истории.       — А тебя здесь не хватает, — выдыхает прохладный воздух Жан и думает, что Эрен должен был жить. Он так ненасытно смотрел на этот мир. В его глазах был настоящий пожар. — Ты был той еще занозой, но должен был жить…       — Слышал бы тебя Эрен, — слышится мягкий смех Армина и Жан улыбается. Он все еще не один. Война отобрала у него многое, но многое и подарила. Подарила Армина, Конни, теплые воспоминания и себя самого. Нового, сломавшего себя не раз.       — Почему командор не спит или не отдает последние команды в штабе? — Кирштайн сдвигается к краю сундука-скамейки, чтобы дать Арлерту место.       — Какие там команды, все ждут последних приготовлений, чтобы уйти с этого места. С капитаном Леви всё сложно. Для него это были ужасные годы. Столько потерь, — Армин опускает голову на скрещенные руки. Он устал, и это заметно в каждом его движении. Отросшие волосы падают на глаза, прямо как 5 лет назад. Только взгляд уже не такой теплый и невинный, как раньше.       — Мы все что-то обрели и потеряли. И ты, и капрал, и я, каждый солдат, который ходит по этой территории терял часть себя, — Жан не хочет говорить о Конни, который все еще видит кошмары с Сашей, или о Микасе, которая стала лишь тенью себя.       — Я искал тебя, Жан, — Армин опускает взгляд в землю, прямо как ребенок. — Твоё предложение о доме. я все еще могу пойти с тобой? — в глазах напротив — море, и Жан знает, что и душа Арлерта так же прекрасна и ей нет края, чтобы он о себе не думал.       — Разумеется.       Жан говорит это резко, сам не понимая почему. Армин смотрит ему в глаза слишком долго. Напряжение между давит на плечи грузом прошлого, еще не снятых званий и отсутствием надежд на будущее. Как бы Кирштайн не хотел уберечь друга от дальнейшей боли — обещать что-то напрасно. Они научились жить так, не видя перспективы завтрашнего дня, ведь смерть всегда рядом.       Арлерт и сам боится. Боится уйти с поля боя, боится вспомнить старые мечты, потерять друзей и вдохнуть запах моря без привкуса пороха и крови на языке. Армин даже боится снять командорский значок. Он будто въелся в грудь, а уж если вырывать — то с корнем, либо умирая, либо никогда не возвращаясь на службу. Ему даже на капитана Леви смотреть больно. Он же легенда разведкорпуса, как Эрвин Смит, Ханджи Зое, но и их участь оказалась ужасной.       — Ты не хотел бы вернуться в Шиганшину? — вдруг раздается голос Жана.       — Нет, там слишком много воспоминаний, которые причиняют боль. Не смогу смотреть на те места, где мы росли с Эреном и Микасой. Где дедушка рассказывал мне про родителей, — по телу проходит мелкая дрожь. — Я даже тут вижу наших старых товарищей, иногда кажется, что слышу смех Саши, — Армин не плачет. Армин уже давно не плачет. Даже сейчас он только мелко дрожит.       — Это моя вина, я все еще вижу ее кровь на своих руках. Кровь Эрена тоже, — Жан на секунду замолкает. — Мы могли спасти каждого из них, каждого, кто нам дорог, почему все так! — Кирштайн бьет кулаком по старой деревяшке, зная, что занозы ему уже не страшны.       — Не могли, Жан, не могли, — ладонь Арлерта опускается на кулак товарища. Армин знает, Жан всегда был эмоциональным, и даже бойни это не притупили.       Парни идут в казармы в тишине. У Жана саднит рука и сердце, у Армина болит голова и тошно от воспоминаний. Война их разбила, но дала возможность опереться друг на друга. После смерти Марко Кирштайн нашел отдушину в Армине, Арлерт же нашел поддержку в Жане. Одному не хватало смелости, другому силы. Теперь они на равных, но вместе всё ещё привычнее.       — Завтра все можем разъезжаться, — кидает напоследок Армин и чуть улыбается.