O.T.T.F.F.S.S.E.N.T

      Противно и до отвратного явно.       Глядя на набирающуюся в стакан воду хотелось думать, что в этот раз всё будет, чёрт возьми, не так. Ироничным тоном мужчина вёл счёт от двадцати до одного. Четырнадцать. А кружка всё продолжала наполняться прозрачной жидкостью. Он находил что-то успокаивающее в воде, что-то похожее на ситуацию, в которой тот оказался. Как только она достигла краёв и мелкие капли потекли по бокам сосуда, мужчина слегка наклонил стакан, и вода из того медленно, но верно начала выливаться.       Очевидно. И абсолютно точно не удивительно.       Уже восемь. Вновь поднеся опустевший стакан к струе, он позволил себе краткий смешок, всё также сверля взглядом ни в чём не повинную посудину.       Один.       — Йоэль? Что ты делаешь? — с явным непониманием в голосе произнёс брюнет, заходящий на кухню, попутно в замешательстве поправляя спавшие на лицо локоны.       — Ноль, — кратко рассмеялся Йоэль и сделал уверенный глоток из кружки. — Ровно двадцать, Алекси, — словно в какой-то театральной постановке драматично жестикулировал тот, — один, два, три…       — Что за ересь ты несёшь, — неловко улыбнулся парень, стараясь перевести всё это в шутку. — Ты нормально себя чувствуешь, всё в порядке? С утра ходишь сам не свой: подорвался в пять часов, ушёл на кухню, разбудив меня грохотом оттуда. Я всё лежал, голову ломал, что ты там с раковиной делаешь, — черноволосый подошёл и забрал стакан у мужчины из рук, рассматривая его со всех сторон, — и, честно говоря, так я ни черта и не понял, чем ты тут занимаешься.       А Хокка лишь стоял, пусто смотря куда-то в стену, не моргая, словно пытаясь что-то вспомнить или, по-крайней мере, делая вид, что пытается.       — Сто восемьдесят два, — еле слышно, но отчётливо пробормотал он, как бы подытоживая, и устремляя свой уставший взгляд в пол. Сто восемьдесят.       Волосы копной спали на лицо, закрывая его от обзора, но Алекси всё-таки удалось разглядеть некое замешательство вперемешку с отчаянием в голубых глазах старшего. Казалось бы, ещё вчера тот вёл себя адекватно, сидел вместе со всеми в баре и там был полон энергии на пару с отменным настроением. Что сегодня-то происходит? Нахмурившись, Каунисвеси зачесал свою мешающуюся чёлку назад и, поставив стакан на стол, обернул руки вокруг талии Йоэля.       — Эй, — понизив голос до шёпота, вкрадчиво проговорил Алекси, стараясь обратить на себя внимание друга, ведь тот продолжал отсутствующе пялиться в никуда, — Йоэль, ты же понимаешь, что пока не скажешь что происходит, я не смогу тебе ничем помочь? К слову я тороплюсь, так что давай начистоту, а ведь я не отстану, пока ты не объяснишься.       — Я понимаю. Да, я понимаю, — впервые осознанно ответил Хокка, потирая рукой глаза, — просто у меня снова была бессонница. Не выспался, хер ли, вот и всё, — глупая отмазка, но от этого не менее действенная, — щас пойду постараюсь уснуть, вдруг получится.       — Ладно, только действительно ляг спать. Уж извини, но вёл ты себя сейчас как невменяемый, я аж перепугался.       Блондин убрал с лица длинные пряди, глядя в глаза Алекси, после, тяжело вздыхая, уложил голову на едва подрагивающее плечо того. Подташнивало. Девяносто девять. Всё как всегда, ничего, собственно, не поменялось. От чего-то было тревожно. А может и не было. Хер его знает. Он уже ни в чём не был уверен.       И сколько времени они уже так стоят? Да и зачем?       Отпуская Йоэля, Каунисвеси оставил краткий поцелуй на его щеке и, озорно глянув ему в глаза, потрепал по волосам, пытаясь хоть как-то разрядить накалённую обстановку. А ведь он знал, что не в недосыпе дело. Да только смысла выпытывать правду не видел — без того своих дел по горло.       А ведь однажды Хокка тому всё рассказывал. Или нет? Не суть, ведь это всё равно ни на что не повлияло.       — Мне уже пора. Сегодня будет реально тяжёлый день, — скрываясь в коридоре крикнул Алекси, в быстром темпе натягивая на себя верхнюю одежду. Йоэль не видел этого, но знал. Ведь всё было, как всегда.       «Тяжёлый день»? Ой, да ну. У Хокка этот день был в разы тяжелее. День затянувшийся, вероятно, уже на месяц. И ведь неизвестно на сколько тот затянется ещё.       — Я приду вечером, если что! — предупредил радостным голосом брюнет, напевая себе какую-то незатейливую мелодию под нос. — Лучше бы ты шёл сейчас спать, как и обещал.       «Лучше бы ты заткнулся, честное слово», — думается Йоэлю.       Хокка уже хотел подойти и высказать, рвущееся наружу "никуда ты блять не придёшь и я это знаю, я это помню", но всё же тактично промолчал, ибо ответа он так и не дождётся. И это он тоже отлично помнил.       Один.       Послышался громкий хлопок входной двери, что эхом разнёсся по всей квартире, свидетельствуя о том, что Алекси ушёл.       Ноль.       Йоэль было хотел взвыть в унисон с ветром на улице, который так сильно в тот момент его раздражал. Да вот только, в чём смысл? Ничего это не даст.       Взяв в руки стакан, он осел на пол, поодаль от окна, глядя на моросящий дождь.       А вода, про которую уже забыли, всё лилась и лилась, звонко стуча о дно раковины. Равномерно, неизменчиво и предсказуемо. Совсем как этот нудный день, в котором застрял Йоэль.

***

      Жидкость набиралась в стакан и вновь выливалась. Уже триста шестьдесят третий раз с начала утра. Двадцать. Девятнадцать. Одиннадцать… Что не сделай, а исходный вариант был такой же, как и этот, будет таким же, как и будущий. Вода была абсолютно одинаковой, куда блондин только её не переливал: стакан, раковина, пол. Она не меняется. Девять. События тоже.       Всё идёт особым чередом. Ровно так, как и просчитал уже Йоэль. Всё стабильно.       Один.       — Йоэль? Что ты делаешь? — Алекси заходит на кухню, поправляя чёрные волосы, которые своим видом начали бесить Йоэля. Да так, что тот желал их выдрать.       — А нихуя я не делаю, чёрт тебя дери!

И Хокка бросает стакан на пол.