Часть 3
28 мая 2018 г., 11:29
Он не понял, когда именно это произошло. Когда обычная привязанность и дружеская поддержка сменились неожиданным неконтролируемым влечением. Она всегда была такой: нежной и доброй для родных, но в тоже время властной и жёсткой для чужих. Это сочетание несочетаемого всегда удивляло и притягивало. Её хотелось защищать, ею хотелось обладать. Он понял это слишком поздно и слишком рано одновременно. Так когда же всё-таки так необходима стала её любовь?
***
23:45 Ночная Москва прекрасное место. Воздух становится свежее и ощущения ярче. Гранин неспеша накидывает лёгкую куртку и спускается вниз. Ступени сливаются в один сплошной серый ковер при тусклом освещении лампы, это мешает сосредоточится. Он устал. Просто невероятно устал. Дверь подъезда кажется спасением, потому что за ней жизнь. Совсем другая, немного запретная, но от этого не менее желанная. Там не давят стены квартиры, там нет воспоминаний. Он совершенно спокоен внешне, и кажется непоколебим. Ребячество затерялось ещё на задворках детства. Дверь открывается бесшумно и как-то ленно. Чтобы не происходило внутри тебя, снаружи всегда все должно быть под контролем. Так учил отец. Он с наслаждением подставляет лицо первым каплям дождя и с головой окунается в звуки ночного города. Они дарят умиротворение и перебивают мысли, а это все, что ему сейчас нужно. 00:27 Приятная опустошенность незаметно сменяется повседневностью. Он уже изрядно промок и тело невольно вздрагивает, но здесь легче думается. Прошло ровно два месяца. Два самых выматывающих месяца его жизни. Рита все так же прекрасна, но все более холодна. Они больше не остаются в одном помещение наедине, не разговаривают по всяким пустякам и не садятся рядом в переговорной. Слишком много «не» появилось в жизни. Это слово, как противный комок желчи. Хочется сплюнуть, но нет сил. Он устало проводит по мокрым волосам рукой. Как же хочется спать… Телефон жалобно скулит. Пальцы по памяти набирают знакомые цифры. — Лесь, привет… — в трубке невнятное бормотание, шум постельного белья и грозный девичий голос: — Гранин, твою мать, ты на время смотрел? — Лесь. — обречённость в голосе почти осязаема. — Мм, — заинтересованно и отчасти раздражённо. — Красный… — Залетай! — быстро, коротко и ясно, а затем на гране слышимости — Я тебя жду, братишка!***
01:37 У Леси дома тепло и пахнет зелёным чаем. Она растрёпана и выглядит смешно в этой плюшевой кофте с пони до колен. Гранин с наслаждением окунается в эту домашнюю теплоту. Запахи детства кружат голову, и кажется все будет хорошо. Леся помогает снять куртку, откидывая ее в угол, а потом бежит за полотенцем и непреклонно указывает на дверь ванной комнаты. Он так сильно продрог, что горячий душ видится единственным спасением. Тугие горячие струи напоминают ту ночь. Ночь, когда любимая женщина была его полностью и без остатка. Принадлежала ему душой и телом. Он в спешке закручивает вентиль и выползает из ванны. На тумбе рядом лежит его излюбленный комплект: футболка и шорты. Леся порхает на кухне. Ему хочется верить, что голода нет, но желудок схватывает в спазме. Готовые сорваться слова, подыхают в вырвавшемся выдохе. Точно так же как он. 02:40 В светлой кухне уютное молчание. Чай с малиной приятно греет желудок. Он хочет спать, но Леся не отстанет без ответов. Её выразительный взгляд то и дело задерживается на Паше с немым вопросом. Это приятно. Приятно, что кто-то заботится, что кому-то он дорог настолько, что можно сидеть в третьем часу ночи и лениво пить чай. Все так же молча они ставят чашки в раковину (помыть их можно и утром), а затем топают в спальню. По давно закоренелый привычке они ложатся по разные стороны, чтобы через несколько минут его голова, покоившаяся на подушке, переместилась на колени этой девчонки. Она перебирает его волосы и устало спрашивает: — Итак, красный… — Да, Лесь. — он отвечает с неохотой, слегка напряжённо, молчит минуты две, а затем продолжает, — Я так напортачил, Олесь. Я полный кретин. Глаза девушки задумчиво скользят по очертаниям комнаты. Она слушает внимательно и вдумчиво. Его голос то повышается, то сходит до шёпота. В минуты молчания он тяжело вздыхает и громко сглатывает вязкую слюну. Ему тяжело, но он же сам виноват. Сам не пошел, не догнал, не объяснился. Повелся на поводу своих низменных инстинктов. Он, знающий как нелегко пришлось этой женщине в жизни, самолично воплотил все кошмары в жизнь. Воспользовался слабостью, не остановил ее. Минуты разговора складываются в часы. Она методично проходится по всем пунктам, где он был не прав, давит на больное ещё сильнее. Руками чувствует, как ходят желваки на его челюсти. Пусть, пусть злиться. Все лучше, чем заниматься самобичеванием. В минуты особенно долгого молчания она замечает, что дыхание собеседника становится ровным и тихим. Гранин спит. Впервые за последние два месяца так глубоко и крепко. 04:34 Леся крутит в руках кружку зелёного чая и смотрит на просыпающийся город. Смысла ложиться спать уже нет, да и не особо хочется. Её мысли далеки отсюда, поза расслаблена. Её названный брат конечно дурак полнейший, но и винить его полностью во всем было бы гнусно. Он никогда не сделал бы ничего без согласия девушки. Он ее любит. Причем так сильно, как никого до этого. Единственное, что действительно настораживает, так это его скрытность в отношении дальнейших действий. Сколько бы Леся не уточняла, он выгодно отмалчивался или переводил разговор в другое русло. Влезать в его мысли она не собиралась. Главное, чтобы не напортачил ещё больше. Остывший чай приятно горчил на языке, а где-то в комнате разрывался будильник. Новый день наступал, унося с собой все горести прошлого.
