Рейс «Минск – Питер – Минск»

Женя, как неприкаянный, бездумно шатался по своей квартире. Было неприбранно, пусто и темно, хотя обычно Макаров старался себя контролировать и убираться вовремя, но сейчас он просто не мог собрать жопу в горсть, а себя – в улыбчивого, обаятельного парня из фигурок тетрамино, взять тряпку со шваброй и помыть, наконец, полы. Шторы были задернуты, по полу метались клоки пыли, на всех горизонтальных поверхностях расположились тарелки с присохшими к ним остатками еды и картонные ведёрки из KFC с куриными косточками и остатками панировки, съеденные на пару с его неким коллегой. Который вчера съебался обратно в Минск. И сейчас ничего не хотелось без него. Словно ебаный Хабибуллин увёз с собой что-то важное. Ильдар уехал. Ильдара не будет ещё месяц. Хотелось сорваться за ним в Минск, но что он может сказать Ильдару? «Извини, не хочешь, случайно, реакты поснимать?» Впрочем, чем не причина? Да вот только такая причина – не совсем правда, а врать блоггеру не хотелось. «Я соскучился»? Похоже на правду, но какую-то стыдную и совсем не подходящую ему, вроде, взрослому мужику. «Не хочу без тебя»? Что именно он не хочет без старшего, Женя пока не выбрал из обширного списка, но без него реально не хотелось ничего делать: ни куда-то ходить, ни что-то снимать, ни встречаться с кем-то и, как ни в чем не бывало, шутить, ни вообще соприкасаться со внешним миром. Родной Питер только добавлял разные оттенки серого в монохромную палитру настроения Макарова. М-м-м, разнообразие, вот только оно совсем не радовало. Минск, конечно, тоже не Дубай, но там хотя бы был Хабибуллин, который всегда умеет развеселить. Может, вообще не в Ильдаре дело? Женя чихнул и сморщил нос. Надо бы заказать клининг, если уж он просто не может заставить себя хотя бы протереть пыль, но принимать пресловутых гостей хотелось ещё меньше. Открытая дверь в комнату, где ночевал его коллега, раздражала парня, и он поднялся, вымазывая босые ступни в пыли, тонким слоем покрывшей ламинат. Комната была пуста, что и неудивительно, ведь он – Женя стиснул зубы – уехал. Шмотки, которые блоггер не стал забирать, были сложены в кривую стопочку – было видно, что он так делать не привык. Женя задумчиво взял оранжевую худи с надписью «Игнорируй». У него была такая же толстовка, подаренная Ильдаром. От вещи тянуло свежестью геля для душа, который принадлежал младшему, качественным мужским парфюмом и естественным запахом старшего, который неуловимо напоминал нагретый на солнце песок. Женёк опомнился, только когда понял, что уткнулся в несчастный предмет одежды лицом и глубоко вдыхал желанный запах чужого тела. И тут же гневно отбросил толстовку, как будто она была ядовитой. Ярким мазком опустившись на тёмное покрывало, смятая и с этой надписью, она словно издевалась над Макаровым, который нервно схватился за голову и устало опустился на стул. Ну что происходит, что за хуйня? Господь, которого нет, видит, как же он скучал по голосу старшего блоггера, по его подколкам, ровно так же, как и по спокойным разговорам! Макаров вообще сомневался, в своём ли он уме последние сутки, потому что временами ему реально казалось, что его крыша медленно, но верно съезжает. *** Бродить по квартире наскучило в первые же несколько часов. Убить время за игрой тоже оказалось провальной идеей – скучно, уныло и, к тому же из-за того, что Макаров витал где-то не здесь, а в своих мыслях, его постоянно убивали. Время тянулось нестерпимо медленно, будто резиновая лента, натянутая до предела. Без Приятного было мучительно пусто. В конце концов измученный Женек провалился в липкую трясину сна, окутанный запахом Ильдара, витавшем в этой комнате, и мириадом пылинок, хорошо различимых в косых лучах осеннего солнца северной столицы. Ему снилось (помимо Влада Бумаги, укусившего его за жопу) что-то тёплое и ламповое: то, что они с старшим сидят и весело болтают, запивая отличный вечер праздничным, карамельным Джеком с пряностями, и приятным, несмотря на лёд, согревающим внутренности огоньком, который метался по комнате и остановился на телевизоре, где трещал уютный камин, пусть и ненастоящий. Пробуждение было быстрым, стремительным и крайне неприятным: ощущение падения, и Женя вскакивает в холодном поту, совершенно разбитый, с отчаянно болевшей головой, путаясь в рукавах обвившей его худи, которая, непонятно как, затянулась на спине узлом из рукавов. А вишенкой на торте хуевого утра служил сосед со все ещё не сломавшейся дрелью, после которой младший решил, что с него хватит и ему почти все равно, будет ли уважать его Приятный. Женя решительно закинул в себя две таблетки кетанова, чашку американо и поспешил в душ. *** Лениво потянувшись, Ильдар отвлёкся от просмотра фильма. Спина неприятно хрустнула, и мужчина облегчённо выдохнул. Почему-то после этих похрустываний оная болела меньше. Миссис Пимпл, которая уютно свернулась клубочком у него на животе, тревожить не хотелось, но Ильдар постарался как можно аккуратнее перенести мурчащее, тёплое тельце на постель. Бархатные ушки немного дернулись, но кошечка особо не мучилась бессонницей и, после недолгой возни, спрятала пестрый хвостик под одеяло и снова заснула. Не ожидая никакого подвоха, блоггер посмотрел в камеру и опешил. Открыв дверь, Хабибуллин действительно обнаружил по ту сторону немного запыхавшегося после забега по лестнице Женю со спортивной сумкой на плече. Парень был явно взволнован, был каким-то растрепанным и несобранным и опирался предплечьем на стену, пытаясь отдышаться. Недоумение на лице Приятного быстро сменилось иронией: – Ого, неужели так скучал? Ты будто бежал из Питера! – Ага, – легко согласился Женя, постепенно восстанавливая дыхание: по крайней мере, он не солгал на первый вопрос. – Знаешь, Жень, если я за что тебя и уважаю, то за то, что ты готов сорваться из Питера в Минск в любую секунду этой ебаной жизни, несмотря на то, что существует телемост, который ты, по ходу, отрицаешь, как явление, – улыбнулся Ильдар, пропуская младшего в квартиру, – хотя вообще, я такие сюрпризы ни от кого не люблю, так что лучше предупреждай. Крылья закажем? Младший легко и светло засмеялся, впервые за некие два дня, будто только этого и ждал: типичный Ильдар, типичное уважение за непонятные ему логические цепочки в голове Макарова и типичные крылья из KFC, за которые типично приходится платить дважды.