Счастье в неведении

Любопытство – не порок, а способ самообразования. Хогвартс. Праздничный ужин по поводу окончания триместра и предстоящих рождественских каникул. Все студенты в предвкушении поездки домой и празднования Йоля. Директор произносит очередную помпезную речь перед началом трапезы и только одного человека мучают мрачные мысли. “Мерлин мой! Очередной учебный триместр позади, а впереди – сбор и заготовка ингредиентов да корректировка учебного плана под “успеваемость” этих бездарей! Какие, однако, потрясающие перспективы на использование времени каникул!” – думал грустно профессор Снейп. А тем временем пламенная речь директора окончена и на столах появились первые яства. “И на что я трачу своё время и силы, - продолжал сетовать самому себе Снейп, - что ни студент – то пень Запретного леса (Малфой исключение), что ни урок – то поле битвы, причём зелья всегда в меньшинстве и проигрыше. Один Лонгботтом чего стоит – ходячий Апокалипсис в миниатюре. Да ещё эти напрасные уроки с мальчишкой Поттером! И это досуг самого молодого мастера зельеварения за последние сто лет, природного легилимента!” Так незаметно, за душевными метаниями и терзаниями, прошла первая смена блюд праздничного ужина. “Я совсем не на это рассчитывал, когда соглашался работать в Хогвартсе, - продолжал рефлектировать Снейп. – Какие грандиозные у меня были планы, и как отличается суровая реальность! Вытирать сопли и слюни маленьким чудовищам, ошибочно именуемыми студентами.” Тяжко вздохнул зельевар, на что тут же обратил внимание сидящий слева от него, Дамблдор. - Северус, мальчик мой, не грустите вы так – каникулы пролетят как одно мгновение. Да и всего-то две недели! И детишки полные сил и стремлений вернутся в школу! – утешил директор. “Не дай Бог! – подумал Снейп. – Да и вообще, он просто издевается! А ведь именно благодаря директору я вынужден возиться с Поттером! Интересно, а чему так можно радоваться весь ужин с блаженной улыбкой идиота?! Хм… может быть попробовать проверить? У директора, конечно же, стоит сильный ментальный блок, но я, как никак, сильный легилимент, да и не будет сейчас Дамблдор ожидать вторжения в свой разум.” Приняв такое решение, профессор принялся прощупывать чужой разум. Не сразу, но у него вышло. Первое, что увидел Снейп, погрузившись в разум директора, была кромешная, но такая приятная и обволакивающая, тьма и приятная негромкая музыка в восточном стиле. Вдруг из тьмы, плавно двигаясь в такт мелодии, выплыл силуэт, одетый в нечто на подобии шелкового кимоно зеленого цвета. “Оригинально, - вынес вердикт Снейп. – Только вот какого пола это существо? Жаль со спины не поймешь.” А между тем, в мыслях директора музыка сменила ритм на более динамичный, и танцор, подстраиваясь под неё, стал двигаться активнее, но, не теряя плавности движений. Он извивался, как изумрудная змея, нежно прикасаясь к себе, лаская себя, его черные блестящие локоны длиной до лопаток, как будто жили своей жизнью. Взмах рукой, глубокий прогиб, скользящее прикосновение вдоль всего тела, круговое движение бедер, остановка и вновь танец. Каждое пластичное движение, каждое прикосновение, неведомого танцора выхватывало из окружающей тьмы кусочек тела обтянутого шелком, привлекая к нему внимание. Да и какое изящное и красивое тело было у танцора! Ритмичные движения не оставили равнодушным стороннего наблюдателя, и Снейп, захваченный развивающимся на его глазах действом, с нетерпением стал ожидать, когда же в ходе танца исполнитель повернется к нему лицом, чтобы узнать о ком мечтает кавалер Ордена Мерлина первой степени. И, наконец, этот момент настал. После изящного па танцор обернулся, и свет выхватил его лицо. Это было лицо Северуса Тобиаса Снейпа, мастера зельеварения и профессора Хогвартса. Когда Снейп увидел свое лицо с горящими страстью черными глазами в мыслях Дамблдора, и осознал, что это о нем грязно фантазирует директор на пиру, то не смог сдержать рвотного рефлекса и вылетел из зала, не с кем не прощаясь. “Счастье в неведении! Меньше знаешь, крепче спишь! – думал зельевар, пробираясь в свои покои – Записать себе на память: никогда больше не пытаться копаться в голове у директора. Да вообще стоит держаться подальше от него и его лимонных долек!” Зельевар так стремительно выбежал из большого зала, что не обратил внимания на хитрую улыбку, что расцвела на лице Дамблдора. “Так-так, мальчик мой, а ведь представление тебе понравилось и даже то, что танцор мужчина, когда ты это понял, не смутило тебя, – подумал Дамблдор. – Значит, у Гарри есть шанс, а то бедный мальчик весь исстрадался от твоей холодности, Северус.” И директор довольно потер руки. Ведь всё так удачно складывается: и проучить одного саркастичного зельевара удалось, и с ориентацией Снейпа определиться, а там, глядишь, и личную жизнь Золотого мальчика удастся наладить. Да, чего только не сделаешь во имя Всеобщего блага! Крепись, Северус!