Naughty Legends

      Спальня была погружена в мягкий, теплый свет множества свечей — Мэри казалось, что они были расставлены буквально повсюду: на полках шкафа, на безопасном от книг расстоянии, на рабочем столе, на комоде и, если Хорайзон не показалось, даже на полу. Когда она только переступила порог их с Ноксом спальни, то была поражена — Мэри уже собралась пошутить, с каких это пор Александр стал таким романтиком, как вдруг заметила на кровати красную веревку, так контрастно выделяющуюся на белом постельном белье. В тот момент Мэри поняла, что если это и была романтика, то весьма своеобразная — как раз в духе Каустика.       — Ты можешь отказаться, если не хочешь, и мы проведем вечер, как обычно, — тихо сказал Нокс ей на ухо, когда Мэри остановилась на пороге комнаты в нерешительности — его усы и борода щекотали ее кожу, отчего у нее по спине пробежали мурашки. Хорайзон усмехнулась; пусть ее и удивило, что организовал для нее Каустик, она ничуть этого не испугалась — наоборот, она была заинтригована.       — И не думаю отказываться, дорогуша. Я смогла выбраться из черной дыры — думаешь, перспектива заняться любовью с завязанными руками меня способна напугать? — ответила Мэри, ласково погладив Александра по щеке, и ее слова вызвали у него удовлетворенную улыбку. Однако спустя несколько минут, когда они уже оказались на постели и женщина была частично обнажена, Нокс хитрыми узлами затянул ее руки за спиной так, что она едва ли могла ими пошевелить, самоуверенности у Мэри несколько поубавилось.       — Что, даже сейчас не передумаешь? — спросил Нокс, заметив некоторое смятение на лице Хорайзон, когда осторожно перевернул ее на спину. Он прикоснулся к ее шее пальцами и медленно провел ими вниз, к ее груди — нежность его прикосновений диссонировала с крепкой хваткой красных пут на запястьях, плечах и груди Хорайзон. Мэри увидела в зеленых глазах ученого яркий шальной блеск, вызванный не только отражением дрожащего пламени свечей, но и тем, что вид связанной женщины перед ним доставлял ему немалое удовольствие.       — Пф, не дождешься, — ответила Мэри, фыркнув так, что сдула упавшую на лицо непослушную прядь рыжих волос. Тем временем Каустик освободил ее от брюк с нижнем бельем и, оставив Хорайзон полностью обнаженной, привязал остатком веревки ее лодыжки к кровати. Хватка на ее ногах была не такой же крепкой, как на запястьях, однако свободу ее действий ограничивала значительно. Мэри почувствовала, как ее сердцебиение участилось от предвкушения, когда Нокс удовлетворенно улыбнулся, осматривая результат своей работы. Он наклонился к ней, чтобы поцеловать ее, и Мэри дернула рукой, чтобы по привычке обнять Александра за шею, но ее попытка провалилась — она даже испытала некоторую досаду от этого.       Каустик тем временем продолжал опускаться вниз, покрывая кожу Мэри щекочущими из-за бороды поцелуями. Он остановился, чтобы поиграться с ее грудью, и его ласки заставили Хорайзон нетерпеливо заерзать под ним от нарастающего внизу живота желания. Нокс, отстранившись от ее груди, оставил влажную дорожку из поцелуев на ее животе и наклонился к ее лону, заставив Мэри дернуться от прикосновения его языка и тихо застонать. Она вновь дернула рукой с намерением запустить пальцы в волосы Александра, пока тот ласкал языком и губами ее клитор, забыв напрочь о том, что обездвижена, и, когда ее попытка не удалась, капризно заскулила.       — Веревки — это не единственное, что я подготовил для тебя сегодня, Мэри, — произнес Каустик, прервав ласку и выпрямившись. Он расстегнул запонки и закатал рукава рубашки, все это время не отрывая изучающего взгляда от Хорайзон. Та задумалась, какой же сюрприз ее еще ждет впереди, и буквально через мгновение вскинула брови от пришедшего к ней озарения — в конце концов, подсказок в комнате было оставлено предостаточно.       — Неужели игры с воском? — спросила она, и Каустик кивнул. Мэри с некоторым недоверием взглянула на белую свечу, стоявшую на тумбочке слева от нее. Многолетняя работа в лаборатории научила ее осторожности при работе с огнем, будь то газовая горелка, спиртовка или спичка в ее руках, поэтому эта затея вызвала у нее некоторые сомнения.       — Не волнуйся — это всего лишь парафин. Ты, как физик, наверняка знаешь, что он довольно быстро остывает, так что куда менее опасен пчелиного воска.       — Безусловно, знаю. Или вы хотите прочитать мне лекцию про теплообмен, доктор Нокс? — игриво поинтересовалась Мэри, и Александр усмехнулся.       — Лучше я тебе опытным путем докажу, что то, что я тебе предлагаю, безопасно, — ответил он и окунул указательный палец в ямку у самого фитиля, наполненную расплавленным парафином. Он с абсолютно спокойным выражением лица растер еще не застывшую на его коже массу между указательным и большим пальцами, и Мэри заметила, что никаких ожогов на его коже не было и в помине.       — Видишь? Я бы не стал предлагать тебе то, что может тебя травмировать, Мэри, ведь я не садист — по крайней мере, с тобой, — произнес Каустик, внимательно глядя на Хорайзон, и она, слегка покраснев то ли от жара множества свечей в комнате, то ли от прилива нежности в груди, тихо ответила:       — Я и не сомневалась в этом, Алекс — как в и том, что ты остановишься, если я тебя об этом попрошу.       — Совершенно верно, — сказал Нокс, вновь окуная палец в растопленный парафин. В этот раз он не стал растирать его между пальцами — вместо этого он дотронулся до шеи Мэри, и она, ощутив прикосновение чего-то приятно-горячего к коже, вздрогнула. Каустик провел пальцем до яремной впадины между изящными ключицами женщины, оставляя на бледной коже след из застывшего воска. По ее коже побежали мурашки, и Нокс улыбнулся.       — Думаю, теперь можно попробовать и так, — Каустик взял свечу со стола в руки, и его пронзительно-зеленые глаза вопрошающе посмотрели на Мэри, и она, секунду поколебавшись, с готовностью кивнула.       Нокс поднял свечу на расстоянии полуметра над грудью Хорайзон и чуть наклонил ее, дав маленькой порции воска капнуть на кожу. От болезненно-приятного прикосновения теплой массы Мэри вздрогнула, однако восковая клякса довольно быстро застыла, оставив на коже стягивающее ощущение. По телу ученой вновь пробежали мурашки, отчего кожа стала чувствительней, и Каустик воспользовался этим, капнув еще небольшой порцией воска — в этот раз на плечо женщины. Одновременно с этим он свободной рукой начал ласкать лоно Мэри, желая раззадорить ее и вместе с этим смягчить возможный дискомфорт от их необычной игры.       Мэри застонала — и от ощущения его пальцев в себе, и от горячего прикосновения растекшегося по нежной коже ее живота воска, который практически сразу застыл. Она совершенно забыла о том, что у нее затекли руки, которые были жестко зафиксированы веревкой за спиной — все ее сознание была сосредоточено на тех местах, куда капал горячий парафин, и между ее ног, где ее пальцами ласкал Нокс. В один момент Каустик вернул свечу обратно на прикроватную тумбочку и ладонью убрал с живота Мэри растрескавшийся воск — кожа под ним оказался крайне чувствительной, и от прикосновения к ней мозолистых пальцев Нокса женщина задрожала.       — Я хочу, чтобы ты вошел в меня, пожалуйста… — с мольбой произнесла Мэри, жалея, что не может сейчас обхватить Александра руками и ногами и утянуть за собой на постель. Нокс, увидев, как Хорайзон от нетерпения извивается перед ним, насколько ей позволяли тугие веревки, не смог сдержать самодовольной улыбки. Он расстегнул ремень и ширинку брюк, высвобождая из них напряженный от возбуждения член, и расположился меж бедер женщины.       — Раз уж ты так меня просишь, — сказал он, начав медленно входить в Мэри, заставляя ее протяжно застонать и выгнуться в спине. Каустик смаковал каждый миллиметр, пока погружал свой член в ее лоно, словно хотел лишний раз ее помучить, и Мэри про себя подумала, что она обязательно отыграется на нем — у нее даже промелькнула в голове шальная мысль, что было бы неплохо использовать для этого эту же веревку, однако Нокс внезапно начал двигаться в ней в быстром темпе, отчего все мысли улетучились — остались только ощущения.