Осень - мой синдром

Осень вновь напомнила душе о самом главном Осень, я опять лишён покоя

      Тонкие пальцы скользят по могильной ограде. Тебя сегодня умывает косой дождь. А от холодного ветра дрожит даже тысячелистник возле серого камня. Сегодня никаких улыбок сквозь слёзы и обещаний вслух. Сегодня просто помолчать.       Жёлтые листья в лужах спешат напомнить о том, что лето кончилось. А значит, сквозь тебя вновь прорастёт осень, шкрябая засохшими лозами винограда по рёбрам. По венам растекается тоска, поражая каждый сантиметр тела. Ты смотришь на серое фото, а на тебя в ответ глядят родные глаза. И плачут в такт небесам одним на двоих дождём.       Бежевое пальто потемнело на несколько тонов от влаги и ни капельки не греет. Зажмуриваешься, мечтая о солнце. Но, судя по прогнозу погоды, оно-то о тебе не мечтает. Всю неделю обещают поливать дожди. Пока ты будешь из неоткуда собирать силы хотя бы просто вставать по утрам. Всё-таки осень на тебе всегда очень сказывается. Взять хотя бы хронические простуды, которые ты стабильно не можешь вылечить с сентября по октябрь. Хотя хроническое одиночество явно страшнее. И вылечить его ты не можешь уже несколько лет.       В горле неприятно першит, и ты бы сейчас с удовольствием выпила чего-нибудь горячего, чтобы хоть немного согреться, но кофеен на кладбище не предусмотрено. А значит выпить согревающий напиток не удастся.       Ты договорилась с водителем о том, что позвонишь ему, когда захочешь, чтобы он тебя забрал. Но этот чудесный план поспешил разрушить напрочь разряженный мобильник. Собственно, именно по этой причине ты сидишь на сырой скамейке у могилы уже битый час. Сегодня явно не твой день.       Окончательно уходишь в себя, игнорируя долгие сигналы машины и своё имя, которое уже в третий раз повторяет хозяин чёрного мерса около ворот.       Удивительно: крики воронья и раскаты грома слышишь, а человеческий голос нет. Видимо мозг блокирует его, как угрозу, как что-то, чему лучше не доверять.       Лакированные чёрные ботинки раз за разом погружаются в очередную лужу, а их владелец лишь ускоряет шаг. С зонтика уже ручьём бежит вода, хотя ещё минуты две назад он лежал совершенно сухой в салоне авто.       Крепкие руки опускаются на хрупкие плечи, отчего ты вздрагиваешь, наконец возвращаясь в реальность. Но такое «пробуждение» становится для тебя слишком неожиданным, поэтому из груди вырывается крик и ты буквально отпрыгиваешь на полметра в сторону на лавочке, чуть ли не падая на сырую землю. Но всё те же руки не дают упасть и притягивают назад.       Секунда, и ты оказываешься в объятиях.       Поднимаешь глаза вверх, чтобы понять, кто сумел отыскать тебя в такую скверную погоду в таком не самом популярном для прогулок месте. Встречаешься с родными карими и всё понимаешь.       — Дан?! Ты как здесь? — Всё-таки ты удивлена, ведь о твоей поездке знал только водитель, а он бы вряд-ли стал распространять эту информацию.       — Мне соро́ка на хвосте принесла, что кое-кто решил не заморачиваться и умереть от воспаления лёгких сразу на кладбище, чтобы хлопот потом меньше было, — Дан пытается шутить, хоть и выходит у него откровенно хуёво. Но его можно понять, потому что человек переживает. А ещё злится. И его укор ты слышишь с первых слов, при этом виновато тупишь в одну точку под ногами. — Скажи мне пожалуйста, чем ты думала, отправляясь сюда в такую погоду одна без телефона или хотя бы без элементарного зонта? — Балан не теряет времени зря, пока отчитывает тебя, как маленькую девочку. Он накидывает тёплый плед на твои плечи, посильнее закутывая тебя в него и держит над тобой зонтик, чтобы ещё больше не мочить и без того насквозь промокшие волосы.       — Телефон разрядился… — Оправдываешься и сама не понимаешь, зачем это делаешь. Ты ведь уверенна, что Дана не должно волновать как долго и почему ты здесь одна. Но в таком случае один вопрос всё же остаётся без ответа: почему он всё-таки приехал?       — Кароль, твоя ветреность тебя когда-нибудь погубит, — Заканчивает свою тираду столь неутешительным прогнозом. А ты до сих пор находишься словно в прострации… Стоп! Он что, только что назвал тебя ветреной?! — Пойдём в машину, ты вся промокла, не хватало и в правду сейчас заболеть, — Дан смотрит на тебя умоляюще-заботливым взглядом, от которого тебе сразу же становится тепло.       И плевать, что снаружи ты похожа на ледышку, потому что согреться изнутри куда сложнее, чем отогреть руки и ноги, подержав их в горячей воде или поднеся к разожжённому камину.       Крепко сжимаешь пальцами, которых почти не чувствуешь, ладонь Дана и не спеша шагаешь вместе с ним к машине. Хватит на сегодня посиделок за ржавой оградой среди молчаливых собеседников, пора и честь знать.       — Поехали ко мне, примешь душ, согреешься, закажем что-нибудь из еды, ты наверняка за весь день ничего не ела, потом можно открыть бутылку вина… — Прерываешь вошедшего во вкус Балана одним лаконичным «нет», а потом замолкаешь, не решаясь сказать что-то ещё.       Тишину разрезает шум дворников, стирающих бесконечный поток капель с лобового стекла.       Понимаешь, что молчание затянулось и тихо добавляешь:       — Отвези меня пожалуйста домой, если тебе не сложно. У меня был тяжёлый день, я хочу отдохнуть, — Выдаёшь на одном дыхании, но легче не становится. Понимаешь, что снова обижаешь его, но просто не можешь иначе. Пока точно не можешь.       — Снова одна? Тин, мы же договаривались. Если тебя что-то беспокоит, то давай решим это вместе. К чему опять эта молчанка? — Дан потихоньку начинает закипать, потому что искренне не понимает, что на этот раз не так. Проблема в том, что ты и сама не понимаешь. Подсознательно пытаешься отдалиться, отгородиться, спрятаться. На каждый шаг Дана к тебе, причём, стоит заметить, очень осторожный шаг, ты делаешь два назад, от него. А потом ненавидишь себя за это. Но по-другому не можешь. Не умеешь…       Дан смотрит в твои глаза, а тебя в этот момент будто бы прошибает током. В них столько усталости, столько грусти… Чувствуешь себя чудовищем, сглатывая подступивший к горлу ком.       — У тебя каждый раз находится новая отговорка. Я всегда удивляюсь, сколько всего входит в твой график, но искренне не понимаю, почему там никогда нет места для нас. Есть какой-то негласный запрет на Дана Балана при составлении планов на день? Или что, Тин? Я не понимаю, — К тому времени, как Дан заканчивает с эмоциональным высказыванием, по твоим щекам неспеша катятся редкие слёзы. Лучше бы ты и дальше сидела под дождём одна. А сейчас ты не знаешь, что говорить Дану, но что-то говорить всё-таки придётся.       Смахиваешь с лица влагу и в очередной раз за разговор берёшь себя в руки, чтобы совсем не расклеиться. А то кто потом будет собирать тебя обратно?       — Прости… — Робко. Тихо. Почти шёпотом. Неожиданно даже для самой себя. — Просто… Я не знаю, Дан, это сложно. Мне правда нелегко позволять себе всё это… Отношения, привязанность, близость, — Тебе трудно подбирать слова, но молчать, всякий раз заглушая голос собственной души, ещё труднее, — Мне так долго было хорошо одной. Мне и сейчас хорошо… Но при этом я правда хочу быть с тобой, чтобы ты был рядом, — Противоречишь сама себе, устраивая борьбу между сердцем и разумом. Но ты не уверенна, что хоть кто-нибудь в ней победит. Это и пугает.       Дан понимает тебя, ну или ему так кажется. А тебе становится легче после вашего разговора. Твоя рука перестаёт покоится на дверной ручке, потому что ты больше не хочешь подсознательно сбежать. Это уже шаг вперёд.       — Тина, я готов ждать столько, сколько потребуется. Просто пойми, мне будет проще, если я буду понимать, что именно я жду. Я не прошу сейчас никаких гарантий, просто дай мне шанс. Дай нам шанс, — Предпринимает последнюю попытку достучаться до тебя, попутно переплетая ваши руки.       В салоне пахнет свежим кофе, купленным на заправке. Молчание больше так не давит, а автомобиль приближается к повороту к твоему дому. Но ты уже всё решила.       Всё, ты сдалась. Не можешь быть сильной, когда он рядом. Снова поддаёшься желаниям. Своим и его. Выключаешь тревогу (но только на вечер) и позволяешь себе поддаться собственным ощущениям. С закрытыми глазами, на ощупь. Сегодня сердце — поводырь. И плевать, если вы снова будете жалеть.

А вы определённо будете жалеть.

      — Дан, а молдавское вино есть? — Хитро улыбаешься, уже представляя сегодняшний вечер.       — Ты о чём? — Не сразу тебя понимает. Дана не то чтобы пугает, но, как минимум, настораживает твоя резкая смена настроения.       Знал бы он, как она настораживает тебя…       — Ты предлагал выпить, вот я и спрашиваю. Но если передумал, то так и скажи, — Тебе откровенно весело наблюдать за градацией изменения эмоций на лице Дана. И всё-таки этот день не безнадёжно испорчен.       — А, нет конечно, не передумал, и вино есть. Напою тебя вкуснейшим молдавским урожая 2009. Идёт? — Глаза Дана загораются и голос наполняется энтузиазмом. И тебе его заранее жалко. Но когда есть возможность набухаться в приятной компании, то грех от такого отказываться. И на утро ты даже не будешь чувствовать себя сукой, когда в очередной раз захлопнешь за собой дверь его квартиры.       — Поехали! — Поворот вы пролетаете, сегодня вам в другую сторону. За окном ветер листья гонит по пустой дороге, а вас ждёт потрясающий вечер и ночь.

Ну а утро вновь сыграет рваными цепями…