позови меня с собой.

— Павел Алексеевич, это нечестно! — возмущался Шастун у доски. Так как классная ушла в декрет, её предметы — русский и литературу — передали в руки любимого преподавателя всей школы. Добровольский пользовался спросом как у учеников, так и у коллег. А всё потому, что на его уроках была приятная, дружеская атмосфера, но при этом средняя успеваемость ребят была не менее «4,3/5». Попрошу заметить, не «липовая». Школьники и правда старались выделиться: придумывали что-то оригинальное, что могло бы удивить учителя. — Горе ты моё, Антон. Только вас к себе взял, а ты уже портишь мне всю статистику! — в шуточной форме причитал мужчина. — Останься после урока, мы с тобой обговорим пару моментов. — Ну, пощадите! Подумаешь, один раз домашку не сделал, а вы уже так со мной! — драматично схватился за голову Шаст, отчего по классу пронеслись смешки. — И как же я с тобой? — Жестоко! Я с Вами больше не дружу, поняли? — младший зашагал к своей парте, надувая губы. — Тош, не обижайся на меня, — улыбнулся педагог. — Не забудь остаться! Итак, продолжаем. Ир, ну хоть ты расскажи домашнее. Дальше Антон залипал в тик-токе, пытался поддержать беседу друзей, ну и поиграл с Димой в крестики-нолики, проспорив одно желание.

* * *

Прошло уже двадцать минут, а Добровольский свалил в непонятном направлении, закрыв ученика в классе. Блондин лично дёргал дверь четыре раза, но та не поддалась. Ничего не оставалось, как тупо ждать непонятно чего. Чуда, скорее всего. — Ну, я ему и говорю, типо, ты совсем уже? А он… — послышались голоса и в кабинете показались две фигуры. — О, Шастун, а ты чего здесь? — Здравствуйте, Арсений Сергеевич. А я вот жду… — не успел было договорить ученик, как в класс влетел собеседник классрука. — Тошенька-а, прости солнце, я забыл о тебе, — чуть ли не на колени встав перед заложником, пропел Добровольский. — Я этого встретил, а он мне начал что-то рассказывать, так я и забыл! — Depuis quand avez-vous une telle relation? «Le soleil», vraiment? — прищурился голубоглазый, складывая руки на груди. — Qu'est-ce que tu dis, Popov? — уже нахмурился другой учитель, как вдруг сменил эту эмоцию на ухмылку. — Tu es jaloux, mon chou? — А можно по-русски? — наконец подал признаки жизни Антон. — В этом и заключался мой к тебе разговор… — Паша обернулся на друга. — А ты пока присядь! В общем, Тоша, — ещё один взгляд в сторону француза, — нужно искать репетитора! Иначе ты провалишь экзамен, с такой то «тягой» к учёбе. — Ну, Пал Алексеич, один раз домашку не сделал! — Так, Шастун, в смысле? Мне твоим родителям сообщить? — опомнился классный руководитель. — Арсений Сергеевич, и вы туда же! — надулся мелкий. — Так, друзья, не ссоримся! Никому ничего сообщать не надо, я уже придумал решение! — интригующе посмотрел на всех присутствующих Добровольский. — Так как, я читал в твоём портфолио, которое оставила Алла Павловна, что ты сваливаешь учиться во Францию… — улавливая на себе голубые глаза, он немного замялся, уже придумывая ситуацию, когда он мог так нечаянно украсть портфолио пары ребят из класса Попова. — Но, как мы все сейчас поняли, ты не то что в русском, ты и в французском два по пять, так что предлагаю в качестве репетитора Арсения Сергеевича! — радостно хлопнул в ладоши учитель. — С хуя… С какого перепуга, простите? — прокашлявшись, взял себя в руки брюнет. Антон уже нащупывал резервную пачку сигарет в кармане рюкзака, чтобы, как только выберется из душного кабинета, то сможет почувствовать такой желанный сейчас никотин. — А с того, что ты, мой милый, проиграл мне позавчера в покер больше пяти тысяч долларов, так отрабатывай! Кстати, Шастун, ты ничего не слышал! Азартные игры — зло, понял? — дождавшись от юноши жеста «я — могила», он продолжил: — Поэтому, Сень, cul dans les mains et travailler! — Да там всего сто баксов до полной суммы не хватило, — возмущался Попов. — Да я тебе их сейчас отдам! Шокированный ученик уже даже не пытался вслушаться в слова. Во-первых, что связывает этих двоих? Во-вторых, его всё равно заставят заниматься дополнительно. Русский или французский — не важно, он обречён. — Всё, отстань, Сюш, — отмахнулся Добровольский, повернувшись к юноше. — Так, а ты шуруй домой, завтра время занятий тебе скажет твой классный руководитель. Обречён.

* * *

Хвостик🐈‍⬛ Даа, дела, Тошик. Попал ты конкретно!

Картофелина🥔 Еба, ты мисс гениальность!

Хвостик🐈‍⬛ Да ладно тебе, не ёрничай! Дима спрашивает, точно ли ты не хочешь с нами на ночёвку?

Картофелина🥔 Не, я сегодня дома побуду, а то у родителей опять какой-то замес. Анька ко мне прибежит.

Хвостик🐈‍⬛ Понял, братец, но если что, то мы тебя ждём:)

Картофелина🥔 Боюсь, что вам там не до меня будет😏

Антон засмеялся в голос, заблокировав телефон. Сначала все эти шутки были на пустом месте: не подождали и ушли вдвоём — подъёб; встретились раньше и шли вместе в школу — подъёб; ну и тому подобное — подъёб. Однако, парень начал подмечать всё больше подозрительных моментов в поведении друзей. Он никогда не лез, ведь, если захотят, то сами и расскажут. Только вот подколов стало больше, как и подходящих моментов. Как говорится: «…шутки про геев и сделали их геями. Шучу, не шутки.» Хвостик🐈‍⬛ Я тебя выебу завтра.

Картофелина🥔 Серый, я понимаю, что Димы может не хватать и всё такое, но пусть он лучше старается, а то ты не оч в моём вкусе!

Хвостик🐈‍⬛ Шаст, иди нахер!

Картофелина🥔 И я вас люблю, удачного вечера!

* * *

Проснулся Шастун от того, что его маленькая копия смотрела мультики прямо у него под ухом. Поцеловав сестру, он собрался и выбежал из дома. Шёл дождь. Плюнув на всё, юноша зашагал в сторону учебного заведения. Не сахарный — не растает. Все куда-то спешили, толпились у метро, хмурились из-за ненастной погоды. От этого исходил такой вайб, что Антон прикрыл глаза и остановился, наслаждаясь музыкой в наушниках. — И долго ты так стоять будешь? — спросил до боли знакомый голос, от чего школьник вздрогнул. — Заболеешь ведь. — О, Илья, привет, — убавив громкость, поздоровался длинный. — Ты как тут? — Да, по делам приехал, забей, — отмахнулся приятель. — А я смотрю в школу ты не спешишь? Давай бегом, а то реально заболеешь, Тош. Стало неловко как от этой формы имени, так и от ситуации в целом. Произошедшее прошлой зимой всплыло у обоих перед глазами. — Мгх… Ага, я тогда пошёл, — попытавшись разбавить обстановку улыбкой, Шаст быстрее зашагал в нужную сторону. Он уже опаздывал на любимый урок.

* * *

— Извините, можно войти? — постучав, мялся на пороге юноша. — Entrez, — отвлёкся Попов, — Шастун, кстати, подойд… — развернувшись на парня, учитель встал в ступор. — Это что за вид, Антон?! — А что не так? Рубашка вроде, — для уверенности младший оттянул её края, демонстрируя насквозь мокрую ткань. — Ты совсем что ли, чудо в перьях? — уже привыкший Антон даже не сопротивлялся, когда его бренное тело потащили в коморку, схватив за ворот. Дверь прикрылась, а в лицо прилетело что-то чёрное. — Надевай пока мой худак, а рубашку повесь на батарею, — указал на трубу Арсений. — После уроков заберёшь. — Вы угараете? Это просто вода, я через урок буду уже сухенький, — довольно пробурчал блондин. — Так, это был не совет, а приказ. Потом ещё свесят на меня твоё воспаление лёгких! Так что быстро сделал, как я сказал, — возмутился педагог. — А то я тебя сейчас, как в детском саду, сам переодену. — Бе-бе-бе, — высунул язык мальчишка. — Un jour, je te fouetterai, — со вздохом вышел Арсений Сергеевич, продолжив вести урок.

* * *

Кофта приятно пахла, всё время отвлекая от занятий. Смесь кофе и киви. Антон это понял ещё на французском, когда пытался отбиться от расспросов о произошедшем за стеной. — Ты чего в облаках? — поинтересовался Димка. — Илья приехал, — обречённо сказал друг. — Что? Скажи, что ты пошутил, — схватился за голову сосед по парте. — Он же навсегда свалил! — Я вот тоже так думал, но, видимо, что-то пошло не так, — погружался в ещё большие воспоминания длинный, совсем позабыв слушать, о чём там вещает Галина Сергеевна. Стрельцов был прекрасным человеком. Они проводили огромное количество времени вдвоём после того, как познакомились в кафе. Разница в пять лет совсем не смущала, ведь главное общие интересы, правда? Шаст даже забывал о друзьях, пытаясь отдать всё своё время этому человеку. Он был влюблённым дураком, который просто хотел тепла. Но увы, всё пошло по наклонной, как только школьник произнёс три заветных слова. Столько оскорблений он не слышал ни разу в жизни, но ещё больнее делало осознание того, что это говорил самый близкий, по его мнению, человек. Романтической истории, которую он проигрывал у себя в голове каждый день, не суждено было сбыться. Он был сломлен, как никогда раньше. «Так тебе проще будет меня отпустить…», — сказал Илья это и улетел, забрав с собой кусочек Антона. Навсегда. Или, всё же нет?