Жизнь Слепца.

Слепой внёс на крыльцо муку, бумажный пакет без кулька прижимая к боку, и белая пшеничная пыль, покидая убежище, липла к подушечкам длинных пальцев. Оседала на свитер. Его взгляд зацепился за цветные стёклышки, что подвесил когда-то над лестницей. Давно не было дождя – они помутнели под ударом дорожной пыли, но всё равно на лицо отбрасывали невнятные пятнышки. Слепой поранил зрачок о каждый отблеск. Как ритуал. На каждый из зрячих дней. В доме было темно, и Бледнолицый, устало прикрыв глаза, пошёл на звук, утопая в родном и нежном. Пальцами проводя по стене. На ней, на её обоях оставляя шершавый след из сухих мурашек. С кухни шел запах согретых руками яблок. Слепой этот звук узнал, и смотреть смысла не было, чтобы знать, как она из миски железной достаёт одно яблоко, и мягко пуская плод по столу, перекатывает из ладони в ладонь медленно и лениво, как не всякая кошка. Она думает о чем-то важном и значимом, он слышит эту тяжесть молчания через стенку, и Унголиант выносит эту заряженную тишину ему навстречу, оставив яблоко. Они встречаются на пороге кухни и смотрят друг другу в глаза. Чёрные и зелёные. Одинаково цепкие, и следят напротив так, будто ничего больше нет ни за девичьими плечами на кухне, ни за юношескими – в тёмном коридоре. Ни двух килограммов муки, ни миски с яблоками, ни духовки и тройки сырых яиц. Унголиант отмирает первой. Приветственно ведёт пальцами по его щекам, потом опускает взгляд вниз и мягко вздыхает. – Ты весь в муке, знаешь? Слепой кивает и взгляда не сводит с изгиба её бровей, раз уж глаза теперь не поймать. Пальцами поглаживает прижатый бумажный пакет, слушая его мягкость. – У них других не было, на мотоцикле рисковал возродить утренние туманы. Она улыбается в ответ нежно, отнимает от его лица руки, забирает пакет и пачкает пальцы тоже. Тёплый шорох от неё уплывает в дом. – Это было бы красиво. Слепой равнодушно пожимает плечами. – И совсем не вкусно. Зато сейчас они приготовят теплейший пирог на вечер. Унголиант берёт его руку, грязную от муки, и сплетается пальцами. Белые пылинки лежат между ними, становясь всё мягче. Слепой сжимает её в ответ и думает: если они простоят так долго, то ладони вконец вспотеют. Тогда они и склеятся. Может быть, навсегда.