Не сожалея ни о чем

*Несколькими днями позже* Яо обнял мать, тесно прижимаясь к ней, вдыхая сладкий аромат пудры и духов. Сердце щемило от боли. «Я ухожу, а она остается здесь… кто ее утешит, кто скажет ей доброе слово?» - Всё будет хорошо, мама, - пообещал он. – Ван-гунцзы меня не обидит. - Я буду об этом молиться, - Мэн Ши вздохнула. – Только не забывай, А-Яо, ты должен постараться, чтобы тебя приняли в орден Ланьлин Цзинь. Твой отец самый одаренный, самый могущественный… ты должен быть достоин его. Тогда я буду самой счастливой женщиной в мире. - Мама, - прошептал Яо. – Это может быть непросто… но я постараюсь. Отец. Конечно же, Яо временами мечтал, чтобы ему было кого называть отцом, чтобы кто-то его защищал, заботился о нем, учил, помогал исправить промахи. Но, скорее всего, у главы ордена есть своя семья, ему есть о ком переживать, кроме незаконного сына. А если? А вдруг? Яо не знал, на что рассчитывать, к чему стремиться. Конечно же, он сделает всё, чтобы мама была счастлива! Он покидал «дом цветов» со скромным мешком за плечами. Но может, когда-нибудь он вернется в Юньмэн, как богатый и уважаемый господин? Тогда никто не посмеет сказать о маме дурное слово! Дорога выдалась долгая и не самая легкая. Обычно заклинатели путешествовали, летая на мечах, но с непривычным к постоянному использованию магии учеником приходилось, как обычным людям, плыть в лодке, а после ждать попутной повозки или кареты. И всё же Яо с радостью оглядывался вокруг. Он свободен! Удивительными и чарующими ему казались самые обыкновенные мелочи. То, что в зачарованных мешочках-цянкунь помещалось множество вещей, и не нужно было таскать на себе тяжелый груз. То, как господин Ван всего лишь щелчком пальцев зажигал огонь и легко, незаметно поддерживал энергией пламя костра или «блуждающего огонька». И как Миньянь-санжень во время их остановок плела талисманы из разноцветных нитей и бусин. Она показывала Яо основные виды плетения, рассказывала о свойствах металлов и полудрагоценных камней, и он внимательно ловил каждое слово, стремясь ничего не пропустить. Тонкие, но сильные пальцы Миньянь-санжень двигались невероятно быстро, и объясняла она так же быстро. - Тебе придется многому переучиваться, так что слушай меня и старайся поскорее повторить, - бывало, говорила она. – Среди тех книжек, которые покупала твоя матушка, много бесполезной ерунды. Ты многое пропустил, будем догонять. Она старалась не терять ни минуты, используя каждый подходящий миг для беседы или тренировки. Поначалу Яо не давались многие вещи. Глубокие медитации, к которым его приучали наставники, не шли ни в какое сравнение с теми урывками, что он мог позволить себе прежде. Оказалось, отрешиться от всего мира полностью – не удерживая в уме необходимость отозваться на чужой голос – было непросто. Не получалось у него и заставить свою энергию течь равномерно по всему телу. Страх, волнение, неуверенность в себе и своем будущем – всё это давало о себе знать вспышками. Он мог направить слабую искорку ци, но золотистые капли не превращались в поток, а вспыхивали и гасли, будто огоньки фейерверка. Миньянь-санжень хмурилась, и от этого Яо зябко ежился, втягивал голову в плечи, ожидая окрика или удара. А вдруг наставница в нем разочаруется? Они как раз остановились на постоялом дворе в каком-то небольшом тихом городке. Уже несколько дней Яо не мог справиться с заданиями, которые давала ему Миньянь-санжень, и боялся в этом признаться. Вдруг она решит, что он ни к чему не способен? Его золотое ядро еще такое слабое… Терзаясь сомнениями, Яо сидел на скамье в дальнем углу сада за домом, как раз за зарослями кустарника с сухими, пожелтевшими листьями, и не решался выйти из своего убежища. Там и нашел его господин Ван. - Так вот ты где, А-Яо! – воскликнул заклинатель. – А я тебя ищу. Скоро будем обедать. Яо привычно сжался в комочек, пытаясь стать незаметнее, готовясь к тому, что его будут ругать, стыдить. Но господин Ван бодро продолжил: - В твоем возрасте я тоже любил прятаться в укромных уголках, когда меня что-то тревожило. Что случилось, А-Яо? - Н-ничего… у меня просто… - когда он говорил, губы дрожали, каждое слово давалось с трудом, а глаза противно щипало. – Не получается… распределять энергию… Миньянь-санжень сердится… - Характер у нее не мёд, - Ван-гунцзы усмехнулся и сел на скамью рядом с ним. – Но ты ведь понимаешь, что не всё дается сразу. И Миньянь это понимает. Как бы нам ни хотелось сделать всё быстрее, у природы свой ход и своя мудрость. Яо поднял взгляд. - И у вас тоже не всё получалось сразу? - Далеко не сразу. Я учился долго, и не раз падал, прежде чем смог летать на мече так, как ровесники. Наставник признавался в своем былом несовершенстве без всякого смущения, и Яо робко улыбнулся. - Я стараюсь. Честно. - Вижу, - Ван-гунцзы слегка обнял его. – Ты очень сильный мальчик. У тебя есть сила воли и цель. Теплое прикосновение согревало, помогало поверить в свои силы. Раньше никто не говорил с Яо вот так – понимая, что у него на душе. Да, мама и тетушка Сы-Сы его любят, вот только и он, любя их, скрывал, когда ему было больно или грустно. У них и без того не очень радостная жизнь. А теперь они так далеко! - Я больше всего волнуюсь о маме, - признался Яо. – Хочу быстрее выучиться, зарабатывать на жизнь и помочь ей. - Потому-то ты живешь в постоянной тревоге и не можешь наполнить свое сознание светлыми образами, - понял наставник. – А-Яо, я на твоей стороне и помогу тебе всем, что в моих силах. Послушай… когда будешь медитировать, попробуй представить себе то будущее, о котором ты мечтаешь для мамы. Как будто ты рисуешь на бумаге тот дом, который понравился бы вам обоим, сад, обстановку, безделушки… Давай проверим. Вдруг так тебе будет чуть проще? Яо на миг прикрыл глаза, представляя себе уютный домик у реки, в котором мама будет жить, никого не опасаясь и ни на кого не оглядываясь. Всё должно быть хорошо…