И двери захлопни!

— Бедняга так старается, — притворно вздыхает Эрд, провожая взглядом Оруо, удаляющегося к конюшням. — Петра, жестокая ты женщина, неужели у него нет ни единого шанса? Петра давит смешок. Она сидит на перилах крыльца, которое Эрд только что закончил очищать от мха и проросшей между стыками камней травы. Эрен сметает весь оставшийся после прополки мусор в мешок, внешне очень занятный делом, но краем уха прислушивается к разговору. — Да уж не больше, чем у меня. Но я почему-то не веду себя, как двенадцатилетний подросток, и не раздражаю всех вокруг, пытаясь подражать командору Смиту. Эрен не совсем понимает, о чём она говорит. Оруо ведь тоже не подражает командору, нет, он пытается строить из себя капитана Леви. Потому что Леви нравится Петре, и вообще он самый крутой. Эрен, может быть, тоже не отказался бы быть немного как капитан. — А что, я бы на это посмотрел! — хмыкает Эрд. — Только представлю, как ты залазишь на эту его монструозную белую коняку и толкаешь речь о судьбе человечества… Вопреки нежеланию показаться глупым, Эрен не может сдержаться и не влезть в разговор: — Но зачем Петре изображать командора? Старшие разведчики переглядываются и смеются, так толком ничего и не объяснив. Разговор скоро забывается — Эрен не из тех людей, кому на могилах товарищей вспоминаются глупости из лучших времён.

***

За завтраком в столовой шумно. Переговариваются люди, гремит посуда, повара покрикивают на дежурных, таскающих котлы с едой. Эрен умудряется растолкать половину очереди, так что одним из первых получает свою порцию тушёных овощей. Он усаживается за полупустой стол рядом с Имир, заодно занимая места для своих друзей. — Эрен, а Эрен. Ты ведь знаешь Леви дольше, чем все мы, — задумчиво тянет Имир, глядя на стол, за которым сидят старшие офицеры. Капитан Зое, размахивая вилкой с наколотым на неё куском картошки, объясняет что-то командору Смиту и капитанам Леви и Захариусу. Её глаза знакомо блестят, так что Эрена не удивляет выражение отчаяния, медленно выползающее на лица невольных слушателей. Потом вдруг что-то приходит в голову командору и он с энтузиазмом подхватывает мысль Ханджи. По мнению Эрена, это самая обычная для Разведкорпуса сцена. — Ага. Вроде того. — Он спит с командором? — всё с тем же задумчивым выражением лица спрашивает Имир. — Что?! — в порыве возмущения он машет рукой, опрокидывая в процессе кружку, в результате чего его овощи оказываются заправленными чаем. Множество глаз тут же обращаются к нему. Эрен поспешно поднимает кружку и делает вид, что ничего такого не произошло. Он продолжает шёпотом, впрочем, всё равно слишком громким: — Конечно нет! Он же… он же его командующий. Это неприемлемо! С чего ты взяла? Имир бросает на старших офицеров ещё один оценивающий взгляд. И да, возможно эти двое сидят как-то странно близко, и платок Леви повязал необычно высоко, и вот прямо сейчас он подкладывает Эрвину на тарелку соевые бобы из собственной порции, пока тот увлёкся разговором с Ханджи, но сами по себе эти вещи могут означать что угодно. Однако, Имир, кажется, видит что-то ещё. То ли общую картину, то ли (и Эрен настаивает на этом варианте) то, чего на самом деле нет. — Да так. Ни с чего, — говорит она, опуская глаза на свою тарелку. — Просто чутьё. Если тебе так удобнее, можешь считать, что мне показалось. А потом к ним присоединяются Криста с Микасой и Армином, так что разговор затихает сам собой. Эрен провёл в корпусе уже достаточно времени, чтобы начать усваивать неписаные правила, и знает, что о некоторых вещах разведчики прямо не говорят и не спрашивают. Кроме того, в этом случае говорить абсолютно очевидно не о чем.

***

Слухи по Разведкорпусу ходят вообще про всех и самые разные, но это именно что слухи. Они неизбежны, если пара сотен человек проводит практически всё своё время в ограниченном пространстве базы. Эти все разговоры за чисткой картошки, уборкой комнат и перед отбоем, похоже, никого особо не беспокоят. Когда, например, Ханджи натыкается на Эрена и Сашу, спорящих с Жаном о том, интересуют ли её (в смысле Ханджи) титаны «в том самом плане», капитан всего лишь смеётся и говорит им быстрее шевелить ногами, пока еда в столовой не закончилась. Эрен понимает — у разведки нет особой репутации, которую стоило бы беречь, особенно теперь, но есть куда более важные проблемы, чем пустая болтовня. Да и та на удивление редко покидает корпус. Эрен понимает, но ему всё равно не хочется этого слушать. Они почти всем отрядом сидят на кухне их маленького тайного убежища. Сегодня очередь Эрена, Микасы и Хистории готовить, остальные просто лезут под руку, ошиваясь поблизости. Они как могут стараются отвлечься от мрачной реальности, в которой статус всего их корпуса совершенно непонятен, а во врагах вдруг оказались не только титаны, но и люди в форме, почти такой же, как у них самих. Рассказы о том, что именно поймала в лесу и съела Саша заканчиваются (ненадолго, разумеется, — до тех пор, пока она не поймает и не съест что-то ещё), о далёком будущем даже думать не хочется, не то что разводить пустые мечты, которыми так приятно было развлекаться в детстве. Кто-то упоминает, что капитан Леви в последние дни мрачнее и грубее обычного, кто-то вполголоса шутит про командора под арестом и недотрах. У Эрена и так голова болит от усталости, что не добавляет сил его хиленькому самоконтролю, а тут ещё… вот такое. Он вскакивает со стула и требует, чтобы все наконец-то заткнулись и не мешали дежурным готовить, если они вообще хотят увидеть «этот проклятый суп» хоть когда-то. — Да в чём твоя проблема? — не выдерживает Жан, тоже поднимаясь. — Людям, может быть, хочется языками о всякой чуши почесать, пока минутка выдалась спокойная. Тебе что, делать нечего, кроме как возникать из-за разговоров о начальстве? При том сомнительной правдоподобности. Сомнительной ли? — Вот именно, у нас есть дела, кроме тупых сплетен о старших офицерах, — настаивает он. —  Эрен, пожалуйста, — устало говорит Армин, который сидит на подоконнике, болтая ногами. — Тебя не сплетни об офицерах смущают, а только разговоры о Леви и Эрвине. И даже если они действительно любовники, что с того? Командор очевидно не тот человек, который заводит фаворитов, и капитан Леви заслужил своё положение в корпусе. — Можно подумать, они первые, кто нарушил несколько пунктов устава, потому что заснуть после вылазки не получалось или потому что в казармах зимой холодно, — тихонько ворчит Хистория, не отрываясь от нарезания моркови. — Ну… они очевидно старые боевые товарищи, и предполагать, что они… ну, это… Это просто оскорбительно, вот! — находится Эрен, не добавляя: «особенно для капитана». — Оскорбительно? — переспрашивает Жан. — Эрен, — с обречённым спокойствием говорит Микаса, только что закончившая растапливать печь, — не будь идиотом. Чисти лук. Она ставит перед ним целую миску мелких луковиц, и это звучит как последняя точка в разговоре.

***

Эрен совершенно не виноват в том, что шатается по двору штаба задолго после отбоя. Виноват, как и всегда, Жан, тупая лошадиная морда. Нет, конечно, никто Эрена не заставлял оставаться на тренировочной площадке и доказывать Жану, что его способ перехватывать громовое копьё перед ударом никуда не годится, но… — Эрен! Он оборачивается, и перед его глазами предстаёт довольно необычное зрелище — одинокий Моблит. В руках запыхавшийся вице-капитан держит внушительную стопку бумаг, под мышкой — тубус, а перекинутая через плечо сумка набита какими-то пузырьками. — Как хорошо, что я тебя встретил. Вот, держи. — А? — он не успевает что-то сказать до того, как добрая треть стопки бумаг перемещается из рук Моблита в его. — Отнеси это командору. Только не читай, тебе вроде как нельзя. — Но сейчас уже половина… — Он у себя в кабинете. — Моблит указывает Эрену за спину, и действительно, в здании штаба светится одинокое окно на третьем этаже. — А мне надо бежать, у меня тут реактивы для капитана Зое… будем надеяться, она дождётся и не станет испытывать взрыватель без меня… По идее, это не Эрен должен говорить старшему офицеру, что он, старший офицер, может идти, но Моблит выглядит усталым до неадекватности и таким дёрганым, словно Ханджи уже взорвала что-то не то. Так что Эрен заверяет Моблита, что тот может поспешить обратно к своему капитану отряда, а он позаботится о любой бюрократии. Эрен предпочёл бы просто вернуться в казармы и попытаться наконец-то заснуть, но хотя бы так никто ничего не скажет по поводу его ночных шатаний. По полутёмным лестницам он поднимается на третий этаж. В коридорах, которые в такой поздний час освещаются лунным светом из окон и несколькими жёлтыми полосками из-под дверей, тихо. Разумеется, Эрен стучит. Во-первых, какой идиот будет заходить к начальству без стука? Во-вторых, два из трёх раз, когда он так делал, в кабинете оказывался капитан Леви, а он терпеть этого не может и обязательно потом даёт самые гадкие задания на дежурствах и тренировках. Так что он стучит, громко, с большим энтузиазмом. Не вина Эрена, что не захлопнутая дверь приоткрывается, а это ведь практически разрешение заходить, верно? Так что он заходит. И останавливается на пороге. Комната освещена лишь парой свечей, но их более чем достаточно, чтобы увидеть всё, что Эрен предпочёл бы не видеть никогда. Только вот глаз он почему-то отвести не способен. От единственной руки командора, до побелевших костяшек вцепившейся в подлокотник кресла. От жилистой напряжённой спины капитана, его толкающихся вперёд белых бёдер, отмеченных тёмными следами укусов, его талии, которая кажется тонкой по сравнению с мощными ногами, её обхватившими. Леви, вжимающий куда более крупного Эрвина в кресло, со стороны выглядит неловко, но не похоже, что это их беспокоит. Оба дышат тяжело и хрипло, оба растрёпаны. За мгновение до того, как они понимают, что их прервали, нечто такое... уязвимое читается в лице Эрвина, обращённом к любовнику, что Эрен наконец-то соображает — ему на это пялиться не положено. Он пускает глаза и беспощадно краснеет, пытаясь решить, нужно ли извиняться, или лучше убежать, сделав вид, что вообще ничего не видел. Леви бросает короткий взгляд на непрошенного гостя и оборачивается обратно к Эрвину. — Значит, вот как ты «точно закрыл двери», — говорит он. Тот начинает отвечать, хрипит, хватает ртом воздух. Откашлявшись, командор невозмутимо смотрит на Эрена из-за плеча Леви и приказывает как ни в чём не бывало: — Эрен, положи документы на пол. Тебя здесь никогда не было. — Я… да, конечно, простите. Я не думал… — бормочет он, практически бросая стопку бумаг и пятясь прочь. Эрен бы и рад забыть всё увиденное, но не уверен, что получится. Два обнажённых тела в рабочем кресле командора упорно стоят перед глазами, когда он вываливается в коридор. — И двери захлопни! — кричит Леви ему вслед.