Твоя Мэри

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА I Дальний план, как правило, используется для показа места действия: очень маленький человек, если вообще виден (например, цирк или театр, видимый издалека). Общий план: человек в полный рост. Групповой портрет тоже является общим планом, количество людей может быть любым. Второй средний: план по пояс. Особенностью этого и следующих рассматриваемых планов является то, что человек уже занимает достаточно места в кадре. Здесь первостепенен актер, а фон стоит на втором месте. Если нет — это общий план. То есть если посадить кого-то на корточки, но снять издалека, только один этот факт не делает план вторым средним. Используется, в частности, для жестикулирующих актеров. У хорошего режиссера, если это игровое кино, всегда есть обоснование, почему второй, а не первый. Первый средний: тело человека по грудь. Это в первую очередь, письменная работа, подъем по лестнице. В диалогах, не предусматривающих жестикулирование, используется для привлечения внимания к человеку в целом. Крупный и очень крупные планы. Предназначены для показа мимики лица головы. Казалось бы, практически не различаются. Но в очень крупном плане фон (за головой) практически не занимает места, тогда как в крупном — присутствует. Нужно обратить внимание на две вещи: в каждой стране собственные названия операторских планов, к тому же в обиходе сокращенная терминология. Дальний и общий не различаются — часто является одним общим планом, первый и второй средний не различаются — оба становятся средним планом, крупный и очень крупный не различаются — оба становятся просто крупным. Среди непрофессионалов часто еще и деталь является крупным планом. Историческая справка: в нашей стране все эти термины предложил кинорежиссер Лев Кулешов (1899—1970) на основе статистического материала — в двадцатые посмотрел большое количество фильмов своих современников. Но изобретателем планов не является ни он, ни даже режиссеры тех фильмов, чьи работы он использовал для создания классификации. Первый фильм с делением на крупность вышел в США приблизительно в 1907 году. Демонстрировался крупный и другие планы. Тогда не было даже классического Голливуда, разрозненные кинотеатральные сети. Как правило, режиссеры приезжали с лентой и кинопроекторским оборудованием, устанавливали все это на какой-то выделенной сцене, зачастую даже самостоятельно включали показ. На заре своего развития не было такого, чтобы один и тот же фильм крутился более чем в одном месте. И вот по окончанию просмотра данного фильма, люди, конечно, задавали режиссеру вопрос: «Почему вы ему обрезали голову, там же одна голова на экране?» Публика привыкла к театрам, где актер виден полностью, кино только начиналось, никто не видел ничего подобного. Что касается СССР, то Кулешов хоть и предложил классификацию, в архивах можно долго времени провести в поиске фильма, режиссер которого эти планы использовал впервые. До этого мог быть только общий план. Конечно, для живописи они не являются новыми, но там понятно, рисунок — вот ему лень было рисовать до конца, но кино, где рисовать ничего не надо… Почему-то людей удивляло то, что подвид театрального искусства может быть основан на правиле живописного портрета. * * * На общем плане представлено шоссе, по которому въезжают в город. Мелкая табличка справа (однако ее можно рассмотреть) гласит: «Казань». Переключение плана. Деталь: металлическая табличка на которой белым по черному, шрифтом без засечек с выключкой по центру написано:

Б-204А(КБ-160 4А)-У № 193 1998 г. 8 ГОСТ 13555-8

Камера отъезжает и дает понять, что это табличка изготовителей башенного крана, которая внизу противовеса. Смысл этого плана — место действия назвали, осталось определить год. Дается общий план стройки из которого видно, что никто сегодня не ведет работу. Теперь еще добавим о том, что это выходной. Следующие планы: парень с голым торсом, но в штанах махает огненной деревяшкой; военный хор, из года в год барабанящий одно и тоже; сцена с городским хором. Режиссер останавливается на этом подиуме. Общий план, наезд: выходит какая-то женщина с опухшим и морщинистым лицом непривлекательной наружности, чтобы объявить следующего выступающего. Всего на сцене четыре микрофона. Первый средний, в кадр влезает только один. — Далее выступает наш хор музыкальной школы тридцать один. После этого, женщина проходит в левую часть экрана, встречая поднимающийся подростковый хор в юбках и блузках. Общий план с толпой зрителей. Второй средний со спины: женщина садится за фортепиано. Оно уже открыто. Переключение, деталь: правая нога нажимает соответствующую педаль. Переключение, деталь: пара рук кладутся на малую и большую октаву — это в середине. Отъезд камеры. Женщина берет низкие ноты и удлиняет их. Общий план, проезд слева направо, хор поет:

На улице начинается дождь, Наверно приказал природы вождь. Отдохни, сядь, посиди, Или промокнут пряди, или под зонтом иди.

Деталь: женщина перестраивается на первую и вторую октаву. То есть переходит на более мелодичное звучание, повышает высоту нот. Эти клавиши находятся правее. Звучание становится более высоким, ноты побыстрее, также теперь удлиняется последний слог следующих четверостиший. Врубают общий план, на котором виден хор, что держится где-то секунду, потом наплыв. Наплыв — видеопереход, в основе которого прозрачное отображение следующего кадра поверх, после чего этот кадр становится виден полностью. Помимо перехода может использоваться для создания наиболее простых спецэффектов, например, плавная смена дня и ночи, старение. Наплыв как переход — чем короче длится, тем лучше; наплыв как спецэффект — правило не распространяется, зависит от конкретной мизансцены (для режиссера это все же не планы, а мизансцены — происходящее на съемочной площадке с актерами вообще). На фоне какой-то многоэтажки идет дождь, осуществляется наезд камеры и мы видим окно. Камера приближается дальше — это чья-то кухня, потом еще дальше, дальше, дальше и повисает в таком положении. Слева какие-то длинные черные волосы, справа дверной проем на кухню с окном, в котором идет дождь. Под это хор поет:

Ну и пусть идет дождь, Не хочу под зонтом ходить. Возьму лучше тетрадь, Впечатления сегодняшние записать. Сегодня был интересный день, Утром светило солнце, Что может быть прекраснее? Ну и что, погуляю потом, Я и без двора могу себя занять целиком.

Переключение плана, общий на толпу, высокий ракурс с подиума. На заднем плане стоит какой-то парень с гитарой и челкой на лице, собственно из-за гитары, он и кажется тут вызывающим. Его увеличивают в крупности: пока что второй средний. Выбор второго не случаен — на более близких ракурсах не видна гитара, а на заднем плане его еще и не каждый зритель заметил бы. Переключение плана, общий: видна площадь, которая прямоугольником представлена в виде низких городских зданий. Камера поднимается и показывает текущую погоду: в реальности она пока ясна. Включают парня с челкой уже в первом среднем. Он пьет минералку из бутылки. Увеличивают ракурс до крупного, что создает иллюзию, как будто смотрим ему в глаза. Видно, как он двигает глазными яблоками, как будто пытается выделить деталь из общего плана. Включают общий план подиума, камера движется слева направо, потом останавливается. Снова крупный план парня с гитарой. Первый средний той брюнетки из хора. Наплывы. Средняя школа. Общий план: выходит из раздевалки, обедает в столовой. Это как бы говорит, что ему данное лицо знакомо. Проезд на хор слева направо. Повторяются еще раз слова песни. После этого музыка затухает и врубают общий план с немногочисленной толпой, хлопающей в ладоши. Смена точки обзора, видно как хор покидает площадку. Переключение плана. Парень с гитарой пробирается через толпу. Переключение плана, мы видим его лицо крупно. Он вступает с брюнеткой в разговор. — Привет. Отлично поешь, — сказал он удивленно. — Спасибо, — мило ответила она. — Вообще, я тебя знаю. Мы учимся в одной школе, а значит живем недалеко. Давай знакомится. Ян из 9Б. Крупный план лица Яна, находящегося в центре и кусочек черных волос в левом углу экрана сменился наплывом. Общий план. Задний двор школы. Ян и его друзья, сидящие на коленках, причем гитара у Яна. Аудиоряд: некий размытый фон, состоящий из набора морфем, то есть звуков, определяемых как речь, но которую нельзя разобрать, потому что произносимая речь абсолютно случайна и бессмысленна. Поверх них слышны акоазмы — звуки, не менее случайные, но уже не определяемые как речь, короче говоря, случайные колебания. Режиссеры подчеркивают: она уже видела его, и возможно, не раз, разве что ей не запомнились их песни. — Марина. Рада знакомству. — Слушай, может быть вечером ко мне зайдешь? У нас школьная группа, мы играем под гитару. Они немного поболтали о всяком, разном, потом разошлись, потому что ее позвали, а вечером Марина решила зайти. Ради разнообразия. Далеко идти не надо, его сталинка сразу за школой. Вполне без проблем можно пройти даже зимой, а когда уж снега нет — тем более. Она поднялась на второй этаж, нашла его номер и позвонила в дверь. Будучи дома, Марина сняла официозную форма хора, заменив ее на стандартный набор: легкомысленные джинсы, обрезанная футболка и кепка козырьком назад. Два последних атрибута появились относительно недавно в ее стиле. — Кто? — прозвучал мягкий женский голос в районе пятидесяти лет. — К Яну. Раздался рокот замков и затем дверь со скрипом распахнулась. По всей видимости, хозяева редко покидают свою крепость. На пороге стояла невысокая женщина лет пятидесяти — пятидесяти с половиной в синем халате. — Прямо и налево, — мама Яна сказала без малейшей тени подозрения. Марина поняла, что ее видят впервые. После этого, она разулась и проследовала туда. Дверь была открыта. — Привет! — Марина сказала с той же самой интонацией, с которой она благодарила его в городе. — Марина? — Ты обещал показать группу. — А вот, смотри. Собственно, здесь мы и играем, — Ян закрыл дверь. — Кроме гитары, нам ничего не надо. Здесь и далее предполагается, что больше половины подобного повествования является дикторской закадровой читкой в этом фильме (кроме описывающего видео и аудиоряд, так как это сцены, к которым комментарии не нужны — банально можно увидеть это же). Он давно увлекается гитарой, однако в его классе не было чуваков, которые что-то понимали в этом. Все их участие сводилось к банальному глазению, а хотелось чего-то большего. Чего-то вроде того, чтобы собрать свою школьную группу. Как-то несколько лет назад, в школьной столовой, подошел он к коллективу, который минимум на год старше его. Те сначала не поверили, что он умеет обращаться с гитарой. Они были готовы, ну, как минимум послать, а как максимум — и чего получше… но Ян предложил им зайти к нему. Он проиграл аккорды из произведений Высоцкого, ему удалось переубедить их, и теперь они стали его постоянными друзьями, вытеснив прежних скучных. В принципе, он рассказал все то же, что и на дне города, только подробнее. — А какое-то название есть? — А я разве не говорил? Мы называем себя «Эскимо». Вместо любителей приставочных игр, он предпочел ребят, которые бы разделяли его гитару как общее увлечение. Когда Ян привел Марину в этот коллектив, они дружили несколько лет подряд. Марина рассказала о себе: — Имя ты уже знаешь. Хожу в две школы. Есть лучшая подруга, но в основном, они не друзья, они приятели. Я немного застенчивая. Бессмысленно всем сразу открывать душу, потому что они не готовы сделать это же в ответ. Ну, и они хоть раз в каком-нибудь месте — друзья? — Во, правильно понимаешь. Тут позвонили парни, врезочка, и вот они уже в этой же комнате. Они были здоровыми, казалось, что они на порядок больше самой Марины. Прослеживался единый стиль в одежде — они носили только черное. А равно и в прическах. Один из них имел большие кудри, спереди волос было столько, что они визуально уменьшали размер лба, однако это и не челка. На макушке они напоминали кудри, в остальном лежали ровно. Волосы у него не спадали на глаза, просто находились на уровне трех сантиметров от глаз. Сзади резко обрубались по линии уха. У второго были кудри, которые сбоку доходили до уровня чуть ниже плеч и закрывали ухо. Спереди совсем мелкие волоски спадали на брови, тогда как макушка была зачесана ровно. Если смотреть прямо на лицо, сбоку кудри расходились треугольником в сторону. Третий был шатеном с ровными длинными волосами, доходящими до уровня молочной железы его груди. Слева волосы чуть не достигали глаз. Но в камере мы видим эту сторону зеркально, справа. Наконец, четвертый носил черную бандану с белыми узорами. Несмотря на то, что волосы на макушке и около уха были свободны и подстрижены, внешне они не воспринимались и скорее продолжали бандану, потому что тоже были черными. Футболки, в основном, у всех были сплошные, просто черные. Хотя у Яна было написано: «6.6.6. DEVIL» — Здорова, пацаны, — сказал Ян. — Ян, что, подружку себе завел? — спросил шепотом парень с банданой. — А цветы-то забыл, — также шепотом прокомментировал шатен. — Правда, я бы настоящие покупать не стал — сэкономил. Они говорили с такой интонацией, что Ян не мог не узнать, что его прикалывали. Внезапно его взгляд стал серьезным, что заставило прекратить их смеяться. Хотя сначала казалось, что он их поддерживает. — Короче, я решил обновить состав группы. Она с нами. И это не обсуждается. — Да ладно? — перешел на обычный тон чувак с банданой. Ян шепнул что-то Марине на ухо, очевидно, чтобы она вспоминала ту песню. Парни перестали прикалываться. Было время, когда в группу просился то один одноклассник, то другой. Однажды пришло вообще трое парней одновременно. Независимо от пола, они долго не задерживались. Большинство из них банально не умели ни петь, ни играть; еще попался им один гитарист, но тот был упорот, самовольствовал и качал права. После того, как группа в их классе стала «печально известной» в школе, давно уже не было добровольцев, потому что другие считали, что они предъявляют слишком высокие требования. Однако их требования довольно просты, у них всего лишь одно правило — ничего, кроме полезных навыков и умений. Всем сейчас интересно, зачем Ян наступает на те же грабли? Как бы там не было, они намекали на прошлое. Марина повторила припев песни на день города. Никому этот припев не нравился, и Ян это понимал, однако все оценили голос. Это понимал и Ян. Тут какой-то чувак в толпе (даже сам Ян, почему-то не понял, кто), обернулся и сказал: — Вижу, умение есть. Но нужна какая-то нормальная песня, я думаю. Имя Высоцкого тебе о чем-нибудь говорит? — Нет. — Тогда может она подхватит. Как думаешь, Ян, «Скалолазка» потянет? — «Скалолазка»? Да вообще тема, короче. У нас, по-моему, даже традиция была проверять новичков по ней. Да, пускай так будет. Насчет три, давай разучим. Раз, два, три.