С любовью, Аякс.

      На столе покоится чуть желтоватый листок бумаги — напоминание о прошедших годах. Подле него небрежно лежит конверт с печатью Фатуи. Размашистый почерк рассказывает о событиях давно прошедших дней. Чернила выгорели со временем, из темно-синих они давно превратились в серые. За каждой буквой, каждой помаркой и маленькой кляксой стоит история.       Чжун Ли любит письма. Он любит читать их, размышляя, о чем же именно думал человек. Но особенно сильно он любил письма Чайльда. Тарталья, уезжая в длительные командировки, еженедельно слал письма. Чжун Ли нравилось наблюдать за тем, как меняется его почерк в зависимости от настроения. Он писал размашисто и быстро, когда его распирали эмоции и он хотел все побыстрее рассказать. Когда он волновался и не знал как подступить к теме, буквы на листке становились прямыми и чересчур ровными. Иногда на листе появлялись кляксы, но он и не думал переписывать, потому что знал, как важна для Чжун Ли история. Письма Тартальи для него — искусство.       В камине потрескивают дрова — зимы в Ли Юэ сейчас немыслимо холодны. Огонь, являющийся единственным источником света в комнате, отбрасывает тени на стены и разносит по комнате приятное тепло.       Неподалеку от конверта стоит чашка с чаем. Его аромат разносится по комнате легким шлейфом пряностей и едва уловимой сладостью. Такой чай когда-то любил пить Аякс. Чжун Ли не видел в нем ничего примечательного, но теперь этот запах навевал уйму воспоминаний.       Он делает глоток и тут же обжигает язык, но даже не меняется в лице. В другую руку он аккуратно берет письмо, которое так и не смог прочитать тогда. Сейчас в груди уже нет той едкой боли, разъедающей изнутри. Сейчас осталась только тянущая в груди тоска по прошлому. Он начинает читать.

«Здравствуй, Чжун Ли.

Я знаю, что уехал совсем недавно и ты точно был удивлен почтальону у своей двери. В Снежной такая замечательная погода сейчас! Помнишь, как прошлой зимой мы были здесь? Тевкр очень скучает по тебе и ждет, когда мы снова будем здесь вдвоем. Тоня с радостью снова будет заплетать тебе косички, а Антон говорит, что усовершенствовал свои навыки боя и теперь точно сможет тебя победить! Мы всегда будем рады тебе здесь, надеюсь, ты это знаешь. Я скучаю, Чжун Ли. Ты наверняка догадался, что я хочу рассказать о чем-то важном, раз пишу так скоро. Меня отправляют на задание, которое, ей богу, выглядит так, будто меня отправляют на верную смерть, ха. Но ты ведь меня знаешь, меня никто не победит. Да-да, я буду осторожен, честно. Я просто хотел рассказать это тебе…сам не знаю почему…»

      Чжун Ли слегка хмурит брови и легонько улыбается. Сентиментальность, которой обзавелся Аякс в последние годы до сих пор сводила с ума. Его сердце полно любовью и, кажется, только сейчас он понимает, что дарить ее больше некому. Он думает о том, что было бы, если бы письмо не потерялось и пришло ровно в срок. Смог бы Моракс прибыть в Снежную раньше? Смог бы он все исправить? Да, конечно, я бы смог — отвечает он сам себе, но он не владеет судьбой. Он с болью в сердце вспоминает, как бросив все, мчался в Снежную, когда ему пришло коряво написанное письмо от Тевкра. «Господин Чжун Ли, прошу Вас, приезжайте! Аяксу нехорошо. Я не знаю, что случилось, мама и папа ничего не рассказывают, а сам братик почти не говорит. Мама постоянно плачет. Нам с Тоней сказали, что у него просто жар, но я не верю! Антон ходит хмурый как туча и нам ничего не говорит. Мне страшно, господин Чжун Ли! Прошу Вас, приезжайте скорее!»       Чжун Ли не знал о задании, не знал, что случилось с Тартальей, он находился в таком же неведении, как и его братья и сестра. Он плыл в Снежную, ежеминутно молясь Селестии, чтобы все было в порядке. Он так надеялся, что бедный ребенок просто испугался за брата и ничего серьезного на самом деле не случилось.       Надежды не оправдались. Тарталья буквально умирал у него на глазах. Но ту вымученную, но искреннюю улыбку, которой он одарил Моракса, когда увидел его он не забудет никогда. Чайльд умирал и говорил, что все будет в порядке. Он так и не рассказал, что случилось. Его речи никак не вязались с его взглядом. Его язык говорил «я буду в порядке, Моракс. Когда я не выкарабкивался-то?», а взгляд говорил «Я умираю, Моракс. В этот раз мне точно не выйти из этого боя живым». Он смеялся, а потом кашлял кровью. Лекарь лишь печально смотрел на его семью, тихо выведя отца из комнаты, говорил, что Чайлду уже не помочь.       Тарталья умер на руках Чжун Ли спустя три дня. Мир Моракса в тот день потерял краски. Его хлопали по плечу, а он застыл каменным изваянием, вцепившись в медленно охладевающую руку Аякса. Мораксу показалось, что он умер вместе с ним. Он не слышал, как его окликали по имени, не слышал, как говорили о похоронах и поминках. В его голове раз за разом повторялись его последние слова. «Спасибо…за все…»       Чжун Ли предполагал, что Тарталья не доживет и до сорока. Он боялся этого. И его самый главный страх настиг его. Чжун Ли думал, что будет плакать, думал, что эмоции нахлынут на него сразу. Но он ничего не чувствовал. Он отчаянно пытался найти в себе эмоции, но не мог.       По-настоящему он понял, что произошло только по возвращению в Ли Юэ. Все эмоции, которые были непонятно где на похоронах обрушились на него сейчас, когда он вошел в пустую квартиру. На кровати, в шкафу, на кухне, в ванной — везде были вещи Аякса. Но самого Аякса больше не было.       Чжун Ли не думал, что умеет рыдать так сильно. Он никогда не думал, что будет задыхаться, что его ноги не будут держать его.       Что такое семь лет для божества? Мало кто из богов разменивался такими маленькими числами, для них это почти ничто. Что такое семь лет для Тартальи? Почти треть его жизни. Треть жизни, наполненная красочными событиями, треть жизни, поменявшая его не хуже трех месяцев в Бездне. Чайльд потерялся, прожив три месяца за три дня. И нашелся, проживая, кажется, бесконечность рядом с Чжун Ли.       Чжун ли хотел верить, что правда смог сделать Аякса счастливым. Но разве он мог? Для Моракса эти семь лет — лишь краткий миг. Для Чжун ли — история, наполненная яркими красками, радостью, разлукой, болью, любовью, заботой и взаимной поддержкой.       Чжун Ли вынырнул из воспоминаний так резко, будто его окатили ледяной водой. Он вздрогнул, едва не расплескав остывший чай. Он мог поклясться, что вот-вот в комнату войдет сонный, с торчащими во все стороны волосами, Тарталья. Сердце сдавило от воспоминаний, а руки чесались от желания прижаться к рыжему комочку, вечно приносящему неприятности.       Архонт аккуратно сложил письмо в конверт и отправил в ящик с десятками таких же писем. Он встал со стула, поправил чуть помявшийся фрак, тепло улыбнулся и глубоко вздохнул. Он все еще жил и Тарталья бы точно не хотел столько страданий. Чжун Ли прошелся по комнате, с легкой грустью смотря на их когда-то совместную обитель. За окном совсем стемнело, луны и звезд не было видно за громоздкими тучами. Завтра будет дождь.       У ног Чжун Ли трется рыжий кот, которому он так и не придумал имя. Оно вертелось на языке, но назвать его так он не решался. Моракс улыбнулся, поднимая сонного кота на руки и уходя с ним вглубь комнаты. Он думал о том, что он — великий Архонт — справится с этим. Он, конечно, не должен испытывать боль. Только скорбь и безмерную благодарность. Но, кажется, он действительно стал человеком.

«...Знаешь, Чжун Ли, я хочу сказать, что люблю тебя. Я так много хочу тебе сказать. Прости мне мою мечтательность, но я и дня не хочу без тебя проживать. Я постараюсь приехать как можно раньше, мне есть, что тебе сказать! И, возможно, преподнести. Я очень давно хотел это сделать, но так и не решался. Но раз уж я пишу это, откладывать больше некуда. С нетерпением жду нашей встречи.

Твой Аякс.»