Темные воды

Место, куда привел их Лэллар, было давно покинуто, но даже время и обосновавшиеся повсюду ракушки и актинии не умалили его величия и красоты. Странная геометрия этого места вызывала ощущение тревоги, словно оно само было живым существом. Повсюду изгибы и переходы, похожие на костяк исполинского животного, повсюду удивительные и пугающие статуи и что-то, назначение чего укрывалось от любознательного Ихтиандра. Освещение здесь давали лишь редкие водоросли и актинии, приспособившиеся заманивать добычу свечением. — Попробую запустить источник жизни, — неуверенно произнес Лэллар, плывя темными коридорами, — здесь должны быть покои для новеньких самок. Обычно в таких местах устанавливают дополнительный источник жизни, отдельный от того, что согревает и обеспечивает светом весь город. Он нырнул куда-то вбок, Ихтиандр и Лиданн последовали за ним. Какое-то время они осторожно передвигались в полной темноте. Едва заметная вибрация коснулась кожи, и Ихтиандр невольно вздрогнул, а потом свет, показавшийся ослепительным, залил все большое помещение. Здесь было так же странно, как и в других комнатах, где они побывали, но более уютно. Небольшие возвышения с гладкой поверхностью стояли у стен. Ихтиандр не сразу сообразил, что это были ложа для узниц этого места. Хотя узниц ли? Теперь, после того, что он узнал, мир здорово переменился для него. — Почему вы покинули этот город? — полюбопытствовал юноша, рассматривая стены, сделанные из странного материала, похожего на лишенную кожи плоть. — Он просторен и красив… по-своему. — Когда-то давно, много приливов тому назад, кутхуллы просто ушли отсюда, потому что так было велено отцом Дагхоном, — в голосе Лэллара слышалась неуверенность. — Тогда город был уже очень перенаселен, и по приказу повелителей в глубине был заложен Кут’Хиалл. Поговаривали еще о том, что Вырожденцы крадут тех, кто по неосторожности покинул город без оружия и сопровождения, но это мне кажется невозможным. — Ты уже упоминал их, — сказал Ихтиандр, плывя вдоль стены и касаясь пальцами странного узора на ней. — Вернее, ты назвал так Хленна. — А у тебя хорошая память, — одобрительно хмыкнул кутхулл. — Увы, Хленн не Вырожденец. Хотя бы потому, что хорош собой. Вырожденцы — это те, кто сплел свою аджу’кхи с рыбьей, кто принял в себя аджу’кхи обитателей глубин, чтобы укрыться от нас. Если у Оанна хотя бы хватило мужества сохранить себя и свое потомство в чистоте, то Вырожденцы не просто так получили свое прозвание. Это твари, почти утратившие изначальный облик. Они похитители и убийцы. Это все, что вам надо знать о них. — А почему тебе показалось невозможным, что они воровали обитателей этого города? — полюбопытствовал Ихтиандр, возвращаясь к выбранному месту. — Любой, кто владеет старыми знаниями, с легкостью уничтожит даже десяток этих тварей, просто изменив плотность их тел. Для этого достаточно лишь коснуться. Например, я мог бы уничтожить ту лаухани, но их и так осталось очень мало. Это остатки некогда великого племени, населявшего воды Океана. Именно потому я просто увел ее подальше, к хорошему косяку рыбы, а потом сбежал, пока она охотилась. Ихтиандр улыбнулся впервые за долгое время. Почему-то поступок Лэллара теплом отозвался в его сердце. — Не знаю, как вы, а я собираюсь поспать, — сказал Лэллар, располагаясь на одной из этих странных кроватей. — Нам всем требуется отдых. А ты, оуви, внемли моему совету и попробуй раскрыть то, что было под запретом. Ты кажешься мне неглупым, да и не стал бы этот юный спасать совсем уж безнадежного глупца. Ихтиандр чуть помедлил и устроился в «кровати» возле той, которую занял кутхулл. Но прежде уложил Лиданна по другую сторону от себя. За него было страшно, слишком тяжким ударом оказалось знание, подаренное Матерью Хидари. Ихтиандр думал, что не сумеет уснуть, но сон пришел, лишь только он улегся на неожиданно удобную теплую поверхность. …Он лежал на постели в покоях Лэллара, и хозяин спальни медленно, не торопясь снимал с себя доспехи. Он пришел взять свое, обещанное, и Ихтиандр не обманывался в его намерениях. В памяти болезненным клеймом отпечаталось прошлое: Лиданн был спасен и отправился домой, бросив в лицо своему спасителю ненависть и пожелание издохнуть в объятиях глубинной твари. Ихтиандра даже не покоробила его неблагодарность, он весь словно внутренне оцепенел, впустив ледяной холод, заморозивший все чувства и эмоции. Лэллар улегся рядом с ним, нагой, как в миг своего рождения, и привлек к себе. Ихтиандр не сопротивлялся, хотя невыразимая тяжесть легла на его душу. Губы кутхулла касались его лица, губ, груди, язык ласкал кожу, трогая, обводя соски. Затем он отплыл к изножью постели и наклонил голову, любуясь красотой своего пленника и должника. По его повелению Ихтиандр медленно провел руками по собственному телу, раздвинул ноги, чувствуя, как багровый румянец горького стыда заливает лицо. Лэллар ухмыльнулся совсем по-человечески, подплыл и устроился между разведенных ног юноши. Его тяжелый темный корень уже вынырнул из брюшной складки и принял боевую позу. Ихтиандр старался не смотреть на него, но даже сквозь опущенные веки видел, как мощный ствол покачивается над его собственной промежностью. Слезы растворились в соленой воде, он почти не ощутил вторжения, лишь увидел темное облачко крови, дрожащее над животом. Лэллар двинулся, овладевая им полностью, насаживая на себя, поглаживая ладонями бока пленника, оставляя царапины на бедрах. Ихтиандр молча смотрел на него, чувствуя, как великая ненависть рождается в умершем от горя сердце… Пробуждение не принесло облегчения, голова раскалывалась от боли. Ихтиандр не сразу понял, что они втроем с Лиданном и Лэлларом не являются единственными обитателями помещения для самок. Словно тяжелый кулак, ударивший под дых, нахлынула волна ужаса при виде искаженных жутких морд, окруживших их ложа. Лиданн и Лэллар были уже связаны, и на лицах их красовалось что-то вроде кожаных масок. В глазах и того, и другого было отчаяние. Ихтиандр содрогнулся от чужого панического ужаса, когда в сознание вонзилась чужая мысль. «Вырожденцы! Да спасет нас Матерь Хидари!» Лэллар рванулся к напуганному юноше, но его отдернули. Огромная лапища с силой хлестнула кутхулла по лицу. Ударивший его гигант с кошмарной пародией на человеческое лицо обратил взор выпуклых рыбьих глаз на оцепеневшего Ихтиандра. — Мать Гидра ждет вас, — булькнул он, сделав знак своим спутникам, — отец Дагон призывает вас. Ихтиандра связали, почти полностью запеленав в плотное нечто. Затем мускулистый, покрытый рыбьей чешуей громила привязал его ремнями к собственной спине. Та же участь постигла и обоих подводных людей. «Куда они несут нас?» — Ихтиандр постарался дотянуться сквозь захлестывающий ужас до кутхулла. «Не знаю, клянусь Водами. И я… Ихтиандр, я не смог воздействовать на них, хотя касался их. Я не знаю…» Голос в голове оборвался. Лэллар лежал на спине своего одра, закрыв глаза. А потом тягостная сонливость обрушилась и на Ихтиандра, снова погружая его в океан безысходного отчаяния и ненависти, разъедающей душу. Ненависти, которая была не его. Снова его уносили в глубины, которых он не знал, и сквозь ненависть пробился страх. То был страх за тех, кто был рядом. И страх этот, чистый, любящий страх за тех, кто стал для него... кем-то... хлынул потоком, разрушая стену ненависти и злобы. Отчаяние все еще довлело над ним, но теперь даже во сне он видел рядом две сильные фигуры, двух воинов, которые сражались бок о бок с ним. И он потянулся к ним очистившимся от ненависти рассудком, соединяя три разума воедино. «Держитесь! Не сдавайтесь! Боритесь!» Он погрузился в сон, но даже в этом сне, навеянном злыми чарами Вырожденцев, он властвовал. А значит, у них все еще оставался шанс.