Переписка

      В конференц-зале стояла нестерпимая духота. Григорий, исподлобья смотря на собравшихся, ослабил узел галстука. Заседание затянулось на пару часов. Мужчины в костюмах и начищенных туфлях переговаривались и что-то обсуждали. Парфенов предпочел не встревать в беседу, уже выразив свое мнение. Григорий размял затекшие руки и достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Введя пароль, он пролистал последние сообщения и нашел нужный контакт. Пальцы быстро застучали по экрану. Григорий отправил СМС и мельком глянул на адресата.       Иосиф, вникая в буквы и цифры, отвлекся на вибрацию в кармане. Григорий: они специально тянут время, чтобы потом отказаться от сделки. Набивают себе цену. Для нас подобное предложение не несет никакой ценности, это им нужны хорошие отношения с нашей компанией. Предлагаю поторопить их.       Ответ не заставил себя ждать. Иосиф: подождем немного. Они мне в принципе не нравятся, но хочу дослушать их речи. Григорий: откроем окно? Духота невозможная. Иосиф: сними пиджак. Григорий: так сразу? Мне казалось, ты подождешь до спальни.       С экрана на Голицына смотрело ухмыляющееся желтое лицо. Он, цокнув, покачал головой и отложил телефон. Парфенов улыбнулся, найдя себе интересное занятие. Григорий: я сбрасываю пиджак, который неопрятным комом оседает на полу. Мои руки ложатся тебе на плечи, не позволяя подняться с кресла. Медленно опускаюсь перед тобой на колени… Мне продолжать?       Иосиф заинтересованно сверкнул глазами и ответил краткое «Да». Парфенов действительно снял пиджак, шуршанием привлекая чужое внимание. Он не заметил пристального и изучающего взгляда одного из участников конференции. Зато эти бегающие глазки приметил Голицын, который с ненавистью и стальным холодом посмотрел на мужчину. Тот зарделся и виновато опустил взгляд, продолжая изучать бумаги. Вибрация в кармане оповестила о новом сообщении. Григорий: мои руки оглаживают твои бедра и тянутся к ширинке брюк. Молния разъезжается с глухим звуком. Приспускаю белье, оголяя заметную эрекцию. Ладонью провожу по всему члену, размазывая каплю выступившей смазки.       У Иосифа на миг сбилось дыхание. Кровь прилила отнюдь не к голове, поэтому он пропустил вопрос одного из присутствующих. Григорий, наоборот, уже вошел во вкус и печатал, выстукивая пальцами по экрану. Григорий: наклоняюсь ближе и облизываю головку. Поддеваю языком чувствительную кожу, оглаживаю яички. Над моим ухом раздаются твои рваное дыхание и первый стон. Беру глубже, расслабляя горло. Твои пальцы впутываются в мои волосы. Не позволяешь отстраниться и, когда член напрягается, спускаешь мне глубоко в горло. Чувствую солоноватый привкус и глотаю. Еще раз провожу языком по всей длине и поднимаюсь, стирая с губ каплю семени.       Сообщение отправлено. Григорий молча наблюдает за реакцией Голицына. Иосиф быстро пробегает строчку за строчкой и ощущает крепкий стояк. Он поднимает глаза, в которых плещутся возбуждение и злость. Парфенов, невинно хлопая ресницами, отворачивается и начинает беседовать с одним из участников. Иосиф: оттрахаю так, что неделю сидеть не сможешь. Григорий: чего ждешь?       Короткий вопрос, над которым Голицын завис на пару секунд. Тем временем Парфенов, накинув пиджак, поднялся со стула и спокойно произнес: — Господа, прошу меня извинить, но мне нужно отойти, — собеседники кивнули и углубились в расчеты. Никто, кроме Иосифа, не заметил подмигивания и ухмылки. Григорий вышел, его шаги стихли. Телефон завибрировал. По телу Голицына расползлись сотни мурашек. Григорий: жду на парковке. Или уже забыл свое обещание?       Настолько быстро Иосиф никогда не заканчивал конференции. Он за считанные минуты накидал план и сроки его исполнения. Никто не успел возразить и вставить хоть слово. Голицын даже помог собрать бумаги и прочие документы. Выпроваживая клиентов, он улыбался и отвечал на множество вопросов. Один из собеседников, который взглядом облизывал Парфенова с самого начала, тянул до последнего: — Не должны ли мы посоветоваться с Григорием Львовичем? К тому же, некоторые моменты я хотел бы обсудить с ним лично. — Он занят, — стальной звон в голосе остудил пыл собеседника. Он приуныл и поправил воротник замасленной рубашки.       Иосиф проверил конференц-зал, закрыл дверь и быстрыми шагами направился к лифту. Время было позднее. В бизнес-центре сейчас оставались уборщики и пару засидевшихся сотрудников. Голицыну казалось, что лифт двигался чересчур медленно. Он отсчитывал этажи, постоянно теребя узел галстука. Четвертый… третий… второй… первый. Как только створки открылись, Голицын пулей вылетел из лифта. Он встретился с удивленным администратором и пожелал ему хорошего вечера.       На закрытой парковке осталось несколько машин. Автомобиль, окутанный мраком, стоял в самом конце. Возле дверцы расположился ухмыляющийся Григорий. Он вертел в ладони телефон и, сверкая глазами, посматривал на приближающегося Иосифа. Парфенова прижали к автомобилю и поцеловали глубоко, страстно, возбуждающе. — Чертов соблазнитель, — прошептал Голицын и прикусил мочку уха. Григорий тихо рассмеялся и открыл автомобильную дверцу. Салон был не очень просторным, поэтому Иосифу пришлось откинуть переднее сиденье. Парфенов оседлал его бедра и вновь утянул в долгий поцелуй.       Мужчины жарко дышали и расстегивали рубашки. Голицын огладил чужие смуглые плечи и зубами оставил пару красных меток. Теснота салона делала процесс интимнее. Григорий приспустил брюки. Жадные ладони Иосифа легли на упругие ягодицы. Из-под резинки трусов выступала головка члена. Еще один жаркий поцелуй, и Голицын стянул белье.       Мужчина приставил пальцы к чужим губам. Парфенов облизал каждый из них и, почувствовав проникновение, прогнулся в пояснице и застонал. Иосиф надавливал на простату, слушая вздохи и хрипы партнера. Терпеть становилось сложнее. Голицын, оставив отпечаток ладони на ягодице, трясущимися пальцами расстегнул ремень и снял брюки. Надев презерватив, он прошептал: — Готов?       Получив утвердительный кивок, он вошел наполовину. Жаркая теснота обволакивала член и вызывала белые точки перед глазами. Подождав некоторое время, Парфенов насадился полностью, соприкоснувшись с разгоряченной кожей. Перехватив инициативу, Григорий сжал чужие плечи и начал двигаться. Иосиф вплел пальцы в волосы любовника, защищая его голову от ударов. Толчки становились быстрее и грубее. Голицын водил по члену в такт фрикциям. Через пару секунд он почувствовал мокрое пятно, расползающееся на рубашке. Внутри стало теснее. Сделав еще пару размеренных движений, Иосиф кончил, с глухим стуком ударившись о подголовник.       Окна автомобиля запотели. В салоне было душно, пахло сексом и возбуждением. Перебравшись на соседнее сиденье, Григорий восстанавливал дыхание и обтирался влажными салфетками. Голицын поцеловал его во влажный висок и ласково провел по бедру. С парковки выезжали молчаливыми и измотанными. Размышляя о работе и планах на завтра, Иосиф получил новое сообщение. Григорий: а говорил, что тебя невозможно заставить работать быстрее. Иосиф: в следующий раз разложу тебя на столе у себя в кабинете.       Голицын обернулся к слегка покрасневшему адресату. Усмехнувшись, Григорий что-то отправил и, выключив телефон, посмотрел в окно. По телу Иосифа расползлись волны мурашек, когда он увидел всего два слова: «Буду ждать».