Конечная

Хесус наконец-то всех собрал на шашлыки в своей глуши. Мясо жарится. Алкоголь пьётся. Разговоры ведутся. Всё по стандарту. Кто обычно напивается - уже готовенькие. Кто-то пьет на брудершафт. Вове с Хесом тоже предлагают. Хес сначала отнекивается, потому что лень, но под веселое ржание соглашается. Они как полагается взяли стаканы с бухлом и скрестили руки. - И кто вообще это придумал? Неудобная хуйня, - бурчит Губанов. - Да норм. Сам ты неудобный. Поехали уже, - Вова подносит стакан к губам. - Ну поехали. Они осушают свои стаканы. - А теперь по правилам нужно поцеловаться, - выкрикивает Стинт. - Да нахуя, - Хес ставит стакан на столик. - Ну вас же не взасос просят. В щеку, по-братски типо, - объясняет Макс. - Да давай, Хес, - Вова тянется к нему. Несколько секунд они тупят, не понимая с какой стороны друг к другу подступиться. Потом вроде найдя удобное положение, тянут щеки друг к другу. Но Вова дёргается, повернувшись на кого-то и Хес попадает губами не на его щёку, а на его губы. Все начинают гоготать. - Ну не совсем по-братски получилось, - ржет Стинт. - Тьфу блять. Хули дёргаешься? - смеётся Губанов. - Это ты дёргаешься, еблан. Ну в губы и в губы. Бывает. Всё равно бухие. Дальше вечер продолжается в обычном режиме. Хесус потусовавшись на улице, замёрз. Он вошёл в дом. Внезапно выруливает Братишкин из-за угла и прижимает его к стене рукой. - Зачем ты это сделал? - Ты долбоёб? Чё я сделал? - Лёша скидывает с себя его руку. - Ты знаешь, - он снова прижимает его к стене, но уже двумя руками, давя на рёбра - У тебя белка опять? Отпусти блять, - Хес отталкивает его, но Вова настроен решительно, поэтому держит крепко. - Ты мне скажи зачем ты это сделал, и я отпущу, - выражение его лица меняется на хитрую улыбку. Вова продолжает его держать, но теперь ещё и расстояние сократил. Так что Хес даже его дыхание почувствовал. - У тебя совсем крыша поехала? Нахуя ты меня зажал здесь, - Хес держит голову поднятой и постоянно крутит ею, стараясь не находиться слишком близко к Вовиному лицу. - Ты на вопрос не ответил. И в глаза смотри, - он усиленно старается поймать его глаза, чтобы установить пристальный зрительный контакт. - Да какой вопрос блять? Я не понимаю чё ты хочешь от меня. Иди проспись для начала, - накапливая ульту, Хес отпихивает его к другой стене и начинает уходить. Братишкин хватает его за руку, отдергивая тем самым назад и резко опять прижимает к стене. Держа двумя руками за талию он чмокает его прям в губы. - Вот это зачем ты тогда сделал? Когда мы на брод... брудрш... брудршфт пили, - он с трудом заплетающимся языком выговаривает это слово. - Ты чё творишь блять? - Хес вылупляет глаза на прожигающий его взгляд. - Показываю тебе, что ты сделал. Ты же не понимал. Теперь говори. Зачем? - Чё зачем? Случайно получилось, ты же видел. Бля, отпусти , Вов. Заебал уже. Лёша уже начинается смеяться. Потому что ситуация и правда выглядит комичной. Он толкается руками в него, дабы снова отпихнуть. Но Вова перехватывает его руки, крепко прижимая их к стене. И плотно прижавшись к тощему телу нацеливается своими губами на его. Хес в последний момент отворачивает голову. - Вов, всё норм? Немного подумав Хес чмокает Братишкина в лоб и всё-таки вырывает руки. Плечом он отпихивает его и уходит. - Иди спать ложись. А то сейчас опять резню устроишь. Белочка то уже пришла, - крикнул Губанов повернувшись на Вову. Семенюк тупо стоял посреди коридора и пытался понять, зачем он это вообще всё это делал. Какое-то время многие ребята были на улице и дожаривали шашлыки. Потом все разошлись, ибо на улице достаточно прохладно. Хес тоже собирался уходить. Но Вова опять схватил его и переместил их подальше от входа и окон. - Я ещё раз хочу, - Вова смотрит то ему в глаза, то на губы, и того гляди поцелует. - Ещё не отпустило что ли? - ржёт Хесус. - Да ты заебал. Нет у меня белки никакой. - А чё ты тогда лезешь ко мне? Сам потом жалеть будешь, когда протрезвеешь. Если вспомнишь чё нить конечно. - Ну, Хес. - Чё "ну, Хес"? - Ну давай ещё раз. Всё равно бухие. - Хорошее оправдание, чтобы творить хуйню, - усмехается Лёша. - Ну мы же ничего такого не делаем. - Мб Мазелова пойдешь поцелуешь? Может тоже понравится. - Какой Мазелов? Я с тобой хочу. Ну, Хееес. - Блять, заебал. Ну пойдем опять на брудершафт выпьем. Чтобы хоть какой-то в этом смысл был, - Хес разворачивается в сторону входа. - Не хочу на брудершафт. Я так хочу, - Вова разворачивает его и блокирует последующие действия, упёршись рукой в грудь. - Много хочешь. Ты не охуел? - Это ты охуел. - А я то что? - Да ты в принципе охуевший, по жизни. Чсв ебаное. - Да пошёл ты нахуй. Схуяли я чсв? Это ты тут стоишь и хочешь что-то от меня. Как будто тебе все должны. Возомнил себя шефом и радуется. И вот опять они зацепились на ровном месте. Перед ним Хесус. Такой вредный, упертый, вспыльчивый, самовлюблённый и... такой красивый. Но теперь он не где-то в дискорде, а прям тут. И как же Вове нравится его задевать и дёргать. Поэтому он и сейчас не с того ни с сего пошёл в атаку. - Никем я себя не возомнил. Я нормальный и адекватный. А у тебя кукуха уже едет. Деменция в 30 лет. - Это у меня кукуха едет? Ты себя ведёшь как долбоёб, а потом на меня же наезжаешь. - Ну потому что ты еблан, вот и наезжаю. Уже пенсионер, но все равно как долбоёб себя ведёшь. Я то молодой ещё. А тебе уже давно пора мозгом думать. Но у тебя его скорее всего просто нет. Весь мозг вытеснило твое чсв и... Не дав договорить, Хес резко заткнул его своими губами. - Оказывается тебя так легко заткнуть, - самодовольно сказал Хес, разлепив их губы. Он даже сам не понял зачем это сделал. Подумал, что будет забавно именно так его остудить. Вова же вроде сам этого хотел. Пусть получает. Братишкин молча хлопал глазами и обкусывал нижнюю губу, как бы пробуя её на вкус. Потом кинул взгляд на смотрящие на него глаза. На секунду прищурился и повесившись на шею, всосался в губы, тут же затолкая язык поглубже. Хес кажется успел поймать этот прищур и понять, что его сейчас ждёт. Хотя явно не ожидал такой прыти. Поэтому через 5 секунд начал задыхаться. - Подожди, подожди, - одновременно смеясь и ловя ртом воздух проговорил Хес. - Пойдем, - Вова схватил его за руку. - Чё? Куда? - Мы же не будем здесь стоять. - Бля, а куда пойдем? Вова не стал долго думать и просто потащил его ко входу. Войдя в дом, они никого на пути не увидели и завалились в первую попавшуюся дверь. Небольшое помещение, явно использующееся как склад всего. Темно и тихо. Из маленького окошка сверху сочится свет от уличного освещения и ложится на их волосы и лица. - Тут свет есть, - Хес нажал на кнопку. Загорелся верхний свет. Слишком ярко. - Бля выруби эту хуйню. И так хорошо было, - скривившись сказал Вова. - Соглашусь, - Хес нажал на выключатель. Как только свет погас, Братишкин вцепился в него, прижав к стене, и тут же склеил их губы. Недолго думая, он запустил руки под его кофту. Ощутив чужие холодные ладони под одеждой, Хес обрывисто вздохнул в поцелуй и содрогнулся. - Бля, Вов, что ты делаешь? - Не знаю, - быстро проговорил Семенюк и снова приклеился к его губам, стукнувшись зубами. Вова нагло скользит холодными ладонями по чужой коже и бессовестно всасывается в шею и ключицы. Хесус вроде хочет это всё остановить. Но уже поздно. Вовы слишком много. Каждое его прикосновение отдается во всех клетках тела. И кажется только эти руки и эти губы ему были всю жизнь нужны. Он еле сдерживается чтобы не издавать громких звуков, поэтому только тяжело и громко дышит. Этими звуками и влажными причмокиваниями наполняется всё это небольшое помещение. От желания всё это закончить уже ничего не остаётся. Контроль потерян. Руки сами бесстыдно перемещаются по Вовиному телу, задевая соски и немного соскальзывая на ягодицы. В штанах уже невозможно давит. Хотя раньше на пьяную голову всегда с трудом вставало. Губанов уже кажется изучил пальцами каждый участок его тела. Кроме одного. Интересно, у Вовы тоже уже стоит? Лезть туда рукой перебор. Но уж очень хочется. Просто дотронуться. Ничего больше. Через штаны естественно. Ради интереса. Он вряд ли будет против. Он ещё немного елозит длинными пальцами по Вовиной груди, а потом одной рукой съезжает вниз. Почти невесомо накрывает своей ладонью его стояк через штаны. Но для Братишкина это чувствуется как разряд молнии. Лёгкое прикосновение взрывной волной окутывает всё тело. Он сильно вдавливается в его руку, толкнув тем самым Хеса к стене. Тот стукается лопатками и кажется даже бошкой. Сверху с полки на них падает какая-то хрень. Пока Лёшина рука всё ещё там, Вова усиленно трётся об нее. Но этого мало. Невыносимо мало. Это конечная. Назад дороги уже нет. - Возьми его в руку, - Вова не отлипает от его шеи. - Как? Я не могу. Просьба Хеса явно ставит в тупик. Хоть он и сам спровоцировал это. Ведь до этого чужие члены он в руках не держал. - Просто возьми в руку. - Блять, Вова. - Хееес, ну пожалуйста, - ноюще протягивает Вова. - Я не могу... Я не знаю... - Блять. Семенюк уверенно запускает руку в его трусы и обхватывает стояк. Хес закатывает глаза, резко запрокидывает голову и снова стукается об стену. На них опять сверху падают какие-то тряпки и чёрт знает что ещё. Это и правда конечная. - Теперь ты. Хес мнется, тяжело дышит и всё же решается. Он неуверенно, но всё же оттягивает его штаны с трусами и берет в руку член, тут же пройдясь по стволу вверх-вниз. Братишкин не сдерживается и стонет на вдохе. Тут же замолкает, понимая, что по всему дому люди. - Сука, ты чё такой громкий? - шепчет Хесус, прислушиваясь не идёт ли кто-нибудь на звук. - Блять, сорян, - закрывая одной рукой рот извиняется Вова. Они опять сцепляются губами. Хес снова начинает водить рукой, особое внимание уделяя головке. По опыту с самим собой зная, что это приятно. Вова шипит, а потом снова издает звук. - Блять, ну так невозможно, - опять прислушиваясь к шагам шепчет Губанов. - Давай я в твоё плечо уткнусь. Вова прижимается к нему, не переставая ему дрочить и утыкается лицом в плечо. Хес немного прижимает его голову рукой и зарывается лицом в волосы. Дело идёт тихо, но Вова периодически вцепляется зубами в плечо через кофту. И кажется уже сжевал всю ткань. А на плече уже явно будет здоровый синяк. Братишкин чувствует, что Хес скоро закончит и начинает активно водить по его члену. При этом, он уже почти всем своим весом повис на Лёше, зубами кусает всё сильнее и в его руку толкается всё активнее. Хес уже с трудом удерживает их стоя, чтобы не рухнуть. - Хес, быстрее, - задыхаясь в ткань кофты просит Вова, прекрасно понимая, что быстрее уже некуда. Ещё несколько движений и Братишкин заканчивает, ещё больше повиснув на Лёше. Не поднимая головы, он тяжело дышит в плечо, пытаясь выровнять дыхание. Отдышавшись, он наконец-то поднимает голову и освобождает несчастное тело от груза в виде себя. И смотря Губанову в глаза начинает с бешеным ритмом двигать рукой по его члену, дабы тот тоже уже завершил. И через 10 секунд Хес кончает, издав стон, который Вова тут же перехватывает, закрыв ладонью его рот, видимо изначально ожидая чего-то подобного. Убрав ладонь, он сладко всасывается в губы, обхватив ладонями лицо Хеса. - Вов... - немного отстранившись потерянно произносит Губанов. - Не говори ничего. Я не знаю зачем мы это сделали. Просто очень бухие. Вова подобрал какие-то тряпки и протянул одну Лёше. Они быстро вытерли руки и всё остальное, что столкнулось с белёсой жижей. - Хес. - М? - Губанов дотёр руки и кинул тряпку в угол. - Хес, это пиздец. - Да это уже не просто пиздец. Лицо Хеса освещает тусклый уличный свет от фонарей, пробивающийся через окошко. Его глаза блестят. Ресницы слегка колеблются. Вова задумчиво водит пальцами и тыльной стороной ладони по его щекам и скулам. Лёша молчит. Только внимательно наблюдает за Вовой. Всё произошедшее явно отрезвило. Алкоголь немного выветрился. Мозг автоматически начинает анализировать случившееся. Они стоят в тишине. Где-то в других частях дома изредка слышатся голоса. Братишкин разглядывает его лицо, на которое падает свет с улицы. Он всё такой же красивый. Каким и казался ему на сильно пьяную голову полчаса назад. Каким и казался все эти годы. Каким и кажется сейчас. Хесус следит за гладящей его лицо рукой, периодически поднимая глаза на Вову. У него такая нежная рука. Такая приятная и тёплая. Ещё чуть-чуть и Лёша начнет мурлыкать. В доме становится тихо. Возможно все ушли на задний двор или тупо уснули. Теперь слышится только дыхание друг друга. Непонятная пауза. Явно что-то должно быть дальше. Чего-то не хватило. Они почти одновременно дёргаются друг к другу. Губы сплетаются слишком нежным и сладким поцелуем. Они будто изучают друг друга, а не просто бездумно толкаются языками и бьются зубами. Прикосновения медленные и размеренные. И непонятно зачем они вообще это сейчас делают. Ведь голову как полчаса назад уже не сносит. А дикая страсть уже ушла, оставив засыхающие следы на упавших с полки тряпках. Наверно тут всё-таки ещё что-то есть, а не только какая-то животная похоть. Через некоторое время нежные поцелуи опять становятся горячее. Дыханием снова заполняется помещение. И они вроде уже абсолютно без сил. В таком состоянии либо ещё выпить, дабы восполнить выветрившееся. Либо лечь и спать до утра. Хес снова взъерошивает пальцами его волосы, прижимая ближе, хотя ближе уже некуда. Вова опять почти вешается на него. И тут они падают на какие-то коробки и вещи. Друг от друга не отлипают. Возятся уже на полу. В доме снова слышатся голоса и передвижения. И уже не так далеко. Они слышат свои имена. Их явно ищут. - Блять, - Хес отрывается от Вовы. - Так, началось, - Вова с трудом поднимается на ноги. Они судорожно отряхиваются и пытаются привести себя в нормальный вид. Братишкин снова притягивает к себе Хесуса. - Вов, пойдем. Если нас тут сейчас найдут, то вообще не смешно будет. - По-моему наоборот смешно будет. Ты только представь, - Вова начинает смеяться. - Долбоёб? Тише, - он резко дёргается и закрывает ему рот рукой. Сначала Братишкин ржёт ему в руку, а потом кусает в ладонь. Хес отдергивает руку. - Еблан, - усмехается Лёша. - Зато какой, - улыбкой до ушей лыбится Вова. Они ещё некоторое время прислушиваются к звукам. Чтобы спокойно выйти и точно не с кем не столкнуться. - А у тебя тоже такое ощущение было или есть... Что... - с задумчивым лицом начинает говорить Вова. - Шо? - Хз как объяснить... Ну типо... - Ну объясни как-нибудь. - Ну что как будто это всё... Как бы то... Хес с напряжённым лицом пытался уловить мысль. - Типо это должно было быть, но не было. И когда произошло... - продолжал Вова, судорожно подбирая слова. - И когда произошло было чувство, что это то, чего нам всегда не хватало, - быстро проговорил Губанов, потому что именно на этой мысли он себя поймал, как только они завалились в эту комнату. Вова выпучил глаза. - Да, - хлопая глазами и улыбаясь ответил Семенюк. Опять послышались их имена. Их уже точно ходят ищут. Ещё немного и заглянут сюда. Хес выскочил первый. Вокруг никого нет. Повезло. Осматриваясь с опаской вылез и Вова. Яркий свет бьёт по глазам. Кривя лицами они дошли до ванной, чтобы посмотреться в зеркало и немного умыться. - Вот они! - весело кричит Вася, увидев сначала Вову, а потом и Хеса сзади. - А вы нас ищите? - с наигранным удивлением спрашивает Хес. - Ну да, куда пропали то? - интересуется Мазелов. - Да никуда. Я уснул. А он рыгал в туалете, - уверенно говорит Вова. - Да... - подтверждает Хес, с явным недовольством от того, что Вова спал, а он почему-то рыгал. - Давно ищите? - Да нет, минут 10. Нормально. Их долгого отсутствия никто и не заметил. Можно не придумывать ничего больше. - Пить ещё будете? Тут осталось немного, потом съездим ещё купим, - Илья наливает им в два стакана виски, доливает колой и протягивает. Ребята нехотя берут стаканы. Что-то уже и лень пить. И вообще непонятно чего хочется. - Давайте опять на брудершафт! - торжественно говорит Стинт и смеётся. Вова с Хесом смотрят друг на друга. - Не, - усмехается Хес и залпом вливает в себя содержимое стакана. - Хватит нам брудершафтов, - Вова также выпивает залпом. Теперь снова пьяно, громко, многолюдно и светло. И как будто они не сидели в этой темной комнате еще 10 минут назад. И при желании наверно можно с лёгкостью это всё забыть. Только синяк от зубов на плече Губанова некоторое время будет напоминать о случившемся. А вокруг ничего не изменилось и можно дальше существовать как раньше. Никто ничего не видел и никто ничего не знает. Кроме Плохого парня, который вышел на балкон в тот момент, когда они срались на улице. Он даже хотел вмешаться в конфликт. Добавить позитива так сказать и помирить их. Но увидев, что они и сами прекрасно мирятся, улыбнулся и ушёл спать к себе.