Пепел

На улице холод собачий. Руки одервенели и уже не могут подносить к посиневшим губам тлеющую сигарету. Всё тело содрогается ни то от холода, ни то от слов, произнесенных Филом: «мы расстаёмся.» А на вопрос о причине лишь один ответ: «потому что я так решил». Просто поставил перед фактом. Белёсые равнодушные глаза скрыты под бесцветными ресницами. Он напоследок затягивается, бросает окурок и простое «Пока» на асфальт и, не глядя, проходит мимо. «Рано или поздно это должно было произойти.», — бормочу я, выдыхая облако горького дыма. *** Всё тело ломит. Пытаюсь открыть опухшие глаза, а открыв, вижу белый потолок, до боли напоминающий о Филе, о волнах белых волос и о его тонких бледных пальцах с еле видными венами, что совсем недавно дотрагивались до сымых сокровенных мест моего тела. Глаза, которые сменили прозрачную нежность водопада на замерзший кусок льда. Вспоминаю кривую улыбку и губы, что целовали меня… Тру веки, пытаясь втолковать самому себе, что это были лишь мгновенья света, что уже пора снять пелену с глаз и осознать каким он был человеком на самом деле. Манипулятор, вампир, сосущий энергию и эмоции. Человек, который наслаждался, видя мою боль. Поднимаю свои кости с кровати и подхожу к зеркалу. Из него на меня смотрит опухшее существо с вкраплениями пятен по всему лицу, что больше напоминают драконью оспу, чем веснушки. Копна длинных, грязных, сине-фиолетовых волос, торчащие во все стороны. «пиздец на все 100 из 100, Алекс», — говорю этому существу. Оно тупо смотрит на меня в ответ. Не понимает. На кухне сидит сестра, моя точная копия. Тянет кофе и втыкает в телефон. Стучу костяшками пальцев об косяк двери — утреннее приветствие. Её передёргивает: «Хватит так делать. Ты меня каждый раз до инсульта доводишь». -"А что прикажешь делать? Ты от всего шугаешься.» Прохожу мимо неё к чайнику, кидаю в заварку сразу семь ложек рассыпного чая. Саша недовольно наблюдает за моими действиями, но молчит. Тема стара, как мир и изъезжена взад и поперёк. Чай, больше похожий на чифир, что я завариваю по утрам и употребляю вместо завтрака, бесит всю семью. Сажусь с чашкой за стол. -"-"Предки дома?"Она отрицательно качает головой, толкая в мою сторону пепельницу. Закуриваю. — " — «Вы снова поругались?», — спрашивает Саша. — «На этот раз не совсем», — делаю глоток горькой, обжигающей губы жидкости. Она отодвигает чашку, садится прямо, притягивая колени к груди и смотрит на меня. Допиваю чай игнорируя её пристальный взгляд. Откидываюсь на спинку стула, прикуривая вторую сигарету. -"Ты же понимаешь что это к лучшему?» -"-"Понимаю.», — вру я, смотря ей за плечё, невидящим взглядом. -» Он тебя извадил. Эти отношения, если их так можно назвать, никуда бы не привели. И ты это знаешь…», — не дождавшись ответа продолжает, — «Ал, я понимаю, что ты его любил, по своему, но любил. Но это была пытка для вас обоих. И хоть мне больно это говорить, но я рада, что вы, наконец, расстались. Надеюсь в этот раз, действительно, насовсем"Её слова больно режут по груди. Хочется наорать, швырнуть в неё пепельницей, причинить ей боль. Вместо этого я делаю глубокий вдох, успокаивая волну слепой злости и выдавливаю: «Ага, ты права " Иду к выходу, по дороге закидываю чашку и пепельницу с окурками в раковину.Добредаю до ванной, закрываю дверь на щеколду и, наконец, вымещаю злобу на собственных руках. Смотрю на вялую, трясущуюся руку, кровь бусинами капель выступает на порезах слоями от свежих до старых, покрывавших предплечье. Чувства меняются на бессилие и холодную вину, обволакивающую плёнкой, сковывающее все тело. К горлу подкатывает ком. Лицо искривляет гримаса, кривая рваная улыбка прорезает обкусанные трещины губ. Глаза напрягаются под весом, казалось бы, таких невесомых слез. Немой крик пронзает пальцы, запущенные в корни волос. Бессильно сползаю по стене. Тело содрогается ещё пару раз и слезы высыхают, как будто ничего и не было. -"Алекс? Всё в порядке?», — раздался приглушённый дверью голос сестры. -"Да-да, всё в порядке», — бросил я, опираясь на умывальник.-"Ты уверен?» Открыв дверь, вижу озабоченное лицо Саши. Её взгляд опускается на мою руку, проходясь по обнажённым шрамам. Торопливо одёргиваю рукав толстовки и завожу руку за спину. Шура обеспокоенно заглянула мне в лицо, но всё же отошла от двери. -"Прости, если задела, но я правда хочу лучшего для тебя, ты же это знаешь?» «Да, знаю.», — выдыхаю, облокотившись рукой об ручку двери. Ещё мгновение, она смотрит мне в глаза и затем уходит.