звон

Олег помнит звон Юлиных серёжек отчего-то лучше всего — та любила надевать дома с камнями, массивные, тяжёлые, безумно красивые и… Когда она читала и наклонялась, чтобы перевернуть страницу, брякало методично и через один и тот же промежуток времени — зависело от шрифта и размера страниц. Когда мыла посуду, звон можно было услышать только подойдя вплотную и прижавшись к спине, положив подбородок на плечо. Когда они вместе смотрели фильмы, каждая кульминация сопровождалась напряжённым перезвоном — Юля обычно всегда нервно покачивалась в такие моменты, чтобы хоть как-то себя успокоить. Когда набирала текст на клавиатуре, звук клавиш и звук серёжек работали отлично друг с другом, особенно в моменты окончания работы — последний символ и последнее встряхивание головой, торжественный «та-дам!». Когда вела машину, звон был хаотичным и непонятным — его никогда нельзя было предвидеть, но Олег и не пытался. Когда они занимались сексом, Юля обычно снимала серьги — боялась, что зацепятся, — но пару раз случалось, что она опрометчиво забывала о страхе, и тогда весь процесс сопровождался перезвонами в тон. Когда снимала видео, всегда меняла серьги на пластиковые — пару раз попробовала и поняла, что работать с таким звуком куда легче и в конце концов приятнее. Этот звук был их звуком — звуком спокойствия, уюта и дома. Как жаль, что Олег понял это так поздно. Вдалеке зазвенели колокола.