Залатай мои раны и отпусти свою боль

— Лю-шисюн. Этот шиди смиренно просит тебя стать его спутником на стезе самосовершенствования, — сказал Му Цинфан, перевязывая последнюю из жутко выглядящих ран на предплечье Лю Цингэ. — Нет. Лю Цингэ был раздет — пускай не полностью, но по крайней мере наполовину. Его ханьфу было небрежно сброшено у входа. Он сидел, развернувшись боком к Му Цинфану, чтобы тому было проще лечить его правую руку. — Понимаю. Я спрошу еще раз завтра. — Му Цинфан резко ударил по ране, наверняка полученной Лю Цингэ во время битвы с Ло Бинхэ за главу пика Цинцзин. Лю Цингэ едва заметно вздрогнул от неожиданного удара. — Я бы предпочел, чтобы в следующую нашу встречу ты не истекал кровью. Лю Цингэ нахмурился еще сильнее, словно желая сказать, что следующего раза не будет. Однако, зная свой вспыльчивый характер и постоянные споры с Ло Бинхэ, он понимал, что будет довольно сложно сдержать это обещание. Опасаясь возможного заражения, Му Цинфан передал Лю Цингэ комплект одежд пика Цяньцао, настаивая, чтобы тот надел их вместо своих, испачканных и окровавленных. Лю Цингэ молча взял его, оделся и вышел. Дверь захлопнулась за ним с тихим стуком. Му Цинфан вздохнул. Еще один день, еще один отказ. Хотя, он уже привык к этому. Му Цинфан потянулся, чтобы размять напряженные мышцы. Был только полдень, но он уже чувствовал себя так, словно работал три дня кряду. Возможно, именно так оно и было. Он работал три дня подряд почти без еды и отдыха. Двое его старших учеников постоянно говорили ему, чтобы он поел и отдохнул. И он как раз собирался это сделать, но услышал, что Лю Цингэ вновь был вынужден отступить и направлялся к пику Цяньцао, а потому заставил свое измученное тело подняться с постели, натянул свои одежды и завязал пояс. И вот Му Цинфан здесь, поднимает окровавленное ханьфу, небрежно брошенное на пол. Из-за рукава, разрезанного прямо посередине, оно теперь совершенно не годится для Лю Цингэ, Бога Войны и главы пика Байчжань. Му Цинфан смочил ткань в воде, капнув специальное масло, разработанное им совместно с главой пика Аньдин, Шан Цинхуа, для быстрого растворения пятен. Му Цинфан всегда стирал ханьфу Лю Цингэ сам, не доверяя это дело своим ученикам. А затем вешал их под солнечные лучи. Му Цинфан открыл сундук и вытащил оттуда еще одно ханьфу, похожее на только что постиранное им, только более темного оттенка. Продев нитку в иголку, он начал зашивать распоровшийся шов. Это ханьфу зацепилось за сталактиты, когда Лю Цингэ сражался с демонами в пещере. Как это ни парадоксально, Му Цинфан плохо контролировал свои руки, когда дело касалось шитья. Он мог разрезать и сшить воедино человеческую плоть так искусно, что казалось, будто она никогда и не была рассечена, однако сделать то же самое с тканью было выше его сил. Ткань была слишком мягкой, слишком податливой. Слишком легко мялась в его руках, чтобы швы оставались ровными. Му Цинфан фыркнул, оценивая свою работу. В этот раз получилось лучше. Швы можно заметить, только если прижаться лицом к Лю Цингэ, а Му Цинфан был уверен, что дерзнувшего сразу покарает Чэнлуань. Вот это. Вот это ханьфу он мог бы вернуть. Это была самая аккуратная его работа. Он вернет его позже. Сейчас ему нужно разобраться с учениками пика Байчжань, приближение которых он почувствовал.

***

— Лю-шиди, слышала, ты опять беспокоил Му-шиди, — сказала Ци Цинци, потягивая чай; Лю Минъянь стояла рядом с ней. Вуаль, закрывающая лицо ученицы, почти не скрывала ее красоту. — Шиди опять проиграл. Проиграл Ло Бинхэ. Хотя она и не произнесла этого вслух, слова тяжело повисли в воздухе; Лю Цингэ так сильно сжал свою чашку, что она пошла трещинами. Ци Цинци фыркнула. — Зачем ты сражаешься, если всегда проигрываешь? Мне жаль Му-шиди, которому снова и снова приходится иметь с тобой дело. Ты никогда не учишься на своих ошибках! Лю Цингэ ничего не ответил, отряхивая рукав от капелек чая. Сказанное Ци Цинци было правдой (только частично — настаивал его разум) — Му Цинфан всегда лично следил за всеми его ранами. Все ученики пика Цяньцао, за исключением двух старших учеников, обычно были слишком напуганы, чтобы приблизиться к нему. — Он сам напросился, — наконец сказал Лю Цингэ. Ци Цинци снова фыркнула, отворачиваясь и закатывая глаза. — Ты вошел без стука. Я бы сказала, что это ты спровоцировал его. Странно, что они еще не были раздеты. Пальцы Лю Минъянь слегка дернулись, хотя выражение ее лица не изменилось. — Замолчи, — ответил Лю Цингэ. Не в силах больше сдерживать раздражение, Ци Цинци вышла. Лю Минъянь пристально посмотрела на брата. — Ты проиграл нарочно. — Что? — Или, скорее, знал, что Ло Бинхэ не отпустит тебя невредимым. — ... — Если ты хочешь поговорить с Му-шишу, думаю, Му-шишу с радостью согласится и так. — Причем тут Му Цинфан?! — возразил Лю Цингэ. Лю Минъянь вздохнула. — Думаю, брату следовало бы быть более осведомленным о чувствах Му-шишу и тем более о своих собственных. Му-шишу ведь все еще просит тебя стать его спутником на стезе самосовершенствования? Лицо Лю Цингэ дрогнуло. — Как ты узнала? Лю Минъянь почти усмехнулась. Она рассчитывала, что вся эта ситуация поможет ей найти новый материал для книг, иначе бы давно уже ушла, проигнорировав затруднительное положение своего брата. — А кто не знает? Уверена, даже Шэнь-шибо и Ло Бинхэ знают. Лю Цингэ нахмурился еще сильнее, услышав имя Ло Бинхэ. — Он никогда не сдастся. — Допустим, но почему тогда ты не отказал ему, если это тебя так беспокоит? — Я отказывал. — Недостаточно прямо. Му-шишу очень... упорный, за неимением лучших слов. В конце концов, он такой же, как и ты. — Брови Лю Цингэ сошлись на переносице. — Ничего страшного, брат. Возможно, тебе стоит подумать о том, как ты относишься к Му-шишу. Думаю, так ты сможешь найти ответ о причинах своего раздражения. Она оставила Лю Цингэ наедине с его мыслями, а сама последовала за своей наставницей. Му Цинфан был таким же, как и Лю Цингэ. Они оба влюбились в человека, который никогда не ответит на их чувства. Но Лю Минъянь была полна надежд. Ее брат, кажется, забыл Шэнь Цинцю и встретил Му Цинфана, даже если, возможно, и не заметил этого. Она надеялась, что ее слова смогут помочь Му Цинфану.

***

Лю Цингэ серьезно отнесся к словам сестры. Его метод размышления включал в себя уничтожения сборищ демонов, терроризирующих очередной город, и сражения с монстрами. Потому что чем больше он думал об этом, тем сильнее раздражался. Это чувство не оставляло его; Лю Цингэ никак не мог понять, почему чувствует себя так. Даже когда он постоянно сражался, не обращая внимания на раны (хотя за последнее время он еще не получил ни одной), тяжесть в его груди не исчезала. Она даже становилась сильнее. Он хотел видеть Му Цинфана каждый день, но слова Ци Цинци заставили его пересмотреть свои отношения с шиди. Чего хотел Му Цинфан, прося стать его спутником на стезе самосовершенствования? Рассеянность Лю Цингэ позволила демону вонзить когти ему в бок. Лю Цингэ обрушил Чэнлуань вниз и обезглавил противника. Духовная энергия хлынула к ране, замедляя кровотечение и облегчая боль. Но Ян Исюань, опасаясь, что на когтях демона мог быть яд, все равно отправил своего учителя на пик Цяньцао обрабатывать раны. Вот так Лю Цингэ и оказался перед Му Цинфаном в том же самом полураздетом состоянии и теперь наблюдал, как его шиди извлекает остатки когтя из раны. Му Цинфан смазал рану смесью, остановившей кровотечение, и наложил бинты на торс Лю Цингэ, не забыв убедиться, что затянул достаточно туго. — Вот и все. Лю-шисюн, это довольно необычно для тебя — пострадать от низшего демона. Тебя что-то тревожит? — спросил Му Цинфан с понимающей улыбкой на лице. — Если я могу как-то помочь облегчить твое бремя, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне. Лю Цингэ пристально посмотрел на него. — Почему ты всегда просишь меня стать твоим спутником на стезе самосовершенствования? Внезапный вопрос ошеломил Му Цинфана. Он не ожидал, что Лю Цингэ спросит его об этом, но все же его ответ был незамедлительным: — Потому что у меня есть чувства к тебе, и я хотел бы быть рядом с тобой. Лю Цингэ продолжал пристально смотреть на него. — Ты станешь спутником этого шиди на стезе самосовершенствования, Лю-шисюн? Лю Цингэ помедлил, прежде чем ответить: — …Нет. Му Цинфан поднял бровь, а затем кивнул. — Лю-шисюн, пожалуйста, вернись завтра, чтобы я сменил тебе повязки. — На этот раз Му Цинфан передал Лю Цингэ один из комплектов своих собственных одежд, самый большой из всех, что у него были, потому что ханьфу учеников его пика заканчивались. Лю Цингэ еще ни разу не вернул ни одно из них. Сложив ладони перед собой, Му Цинфан поклонился своему уходящему шисюну. Он поднес остатки когтей демона к свету, прищурившись, изучая их. На них действительно был яд, но очень слабый, способный лишь усиливать чувство гнева. Это не нуждалось в лечении, учитывая уровень самосовершенствования Лю Цингэ. Мази, использованной Му Цинфаном, было более чем достаточно, чтобы подавить яд. Когда Му Цинфан поднял упавшие ханьфу, то понял, что ему еще предстоит вернуть прежние, оставленные Лю Цингэ. «Придется вернуть их завтра», — подумал он, прежде чем приступить к стирке испачканных ханьфу и зашиванию мелких прорех от тонких когтей демона.

***

Сразу после пика Цяньцао Лю Цингэ вернулся в свою комнату и попытался заняться медитацией, чтобы облегчить жжение в своей груди. Он знал, что это не яд заставлял его гореть. Это было что-то другое. Это был Му Цинфан. Лю Цингэ мог думать лишь о нем. Он думал о том, как копна кудрявых волос обрамляет лицо Му Цинфана, мягкие черты которого излучают нежность. О том, как, несмотря на их внешний вид, сильны эти тонкие пальцы, затягивающие бинты и лечащие раны. О том, как мягко и вежливо Му Цинфан говорит, редко сердясь или слишком печалясь. Он и не заметил, как два дня и две ночи прошли в попытках освободиться от жжения в груди. Его заставил очнуться стук в дверь и голос Му Цинфана. — Лю-шисюн. Я пришел сменить твои повязки. Лю Цингэ открыл глаза, так и не найдя успокоения, на которое надеялся. — Входи. Му Цинфан вошел. Он ничего не сказал, когда Лю Цингэ снял с себя его ханьфу, обнажая худощавое тело и забинтованный торс. Ловкие пальцы развязали старые повязки и очистили раны, прежде чем перебинтовать их заново. — Твои ученики беспокоились: ты долго не выходил, — объяснил Му Цинфан в ответ на мрачный взгляд Лю Цингэ. Его плечо слегка напряглось: Лю Цингэ даже и не заметил бы, если бы не его острое зрение. — Лю-шисюн не вернулся, чтобы сменить повязки, я тоже беспокоился. — Пф! Они отвлекаются! И ты тоже. Лю Цингэ стиснул зубы, чтобы не слышать голос в своей голове. — Это нормально для учеников — беспокоиться за своих учителей. Как и для меня, независимо от того, являешься ли ты моим спутником на стезе самосовершенствования или нет, — сказал Му Цинфан, накладывая повязку отработанными движениями. — Не желаешь ли ты стать моим спутником на стезе самосовершенствования, Лю-шисюн? Му Цинфан затянул повязку. — Готово! Му Цинфан приготовился ударить по ране, как всегда делал, чтобы переместить застоявшуюся кровь и очистить меридианы. Прежде чем он успел сделать это, Лю Цингэ схватил его за запястье, останавливая. Му Цинфан тихо ахнул. Лю Цингэ впервые остановил его. — Не надо. Лю Цингэ наклонился к лицу шиди, внимательно изучая его. Лед в его голосе заставил Му Цинфана покрыться холодным потом. Неужели он сделал что-то, что разозлило Лю Цингэ? — Я... я прошу прощения, Лю-шисюн. Лю Цингэ отпустил его запястье и принялся одеваться, пока Му Цинфан собирал бинты. Лю Цингэ стоял спиной к своему шиди, завязывая пояс вокруг талии. — Лю-шисюн, есть еще кое-что... — Нет, — ответил Лю Цингэ, не оборачиваясь. — Мой ответ всегда будет "нет". Так что перестань спрашивать. Это неприятно. Обернувшись, Лю Цингэ увидел, каким упавшим духом выглядит теперь Му Цинфан и как сильно дрожат его руки, сжимая что-то, похожее на ханьфу. Му Цинфан быстро опустил глаза, прикусив нижнюю губу. — Я хотел вернуть твое ханьфу. Я постирал и починил его. Я... мне следует уйти. Прошу простить меня, Лю-шисюн. — Он положил ханьфу на ближайший стол и ушел, не оглядываясь. Лю Цингэ чуть не отшатнулся, увидев выражение лица Му Цинфана. Он не хотел этого. Он взял ханьфу и оглядел шов. Не очень ровный, но незаметный, если не присматриваться. Лю Цингэ понял, что Му Цинфан не впервые возвращал ему его одежды. Это в свою очередь заставило вспомнить и все те, которые Лю Цингэ позаимствовал у пика Цяньцао, включая те, которые он носил прямо сейчас. Они принадлежали Му Цинфану. Его грудь больше не горела. Теперь казалось, словно кто-то вбил в него гвоздь, словно иголки непрерывно пронзали его сердце. Мягкая ткань в его руке внезапно показалась тяжелой, словно выкованной из металла. Му Цинфан сам зашил ее для него. А Лю Цингэ растоптал ростки их отношений.

***

— Лю-шиди. Я слышал, вы с Му-шиди поссорились, — проронил Шэнь Цинцю, пряча лицо за веером. Ло Бинхэ ушел по делам в Царство демонов, пообещав, что вскоре вернется. Ци Цинци фыркнула, и Лю Цингэ подумал, не отвалится ли ее нос от того, как часто она это делает. — Я думаю, Му-шиди наконец-то бросил тебя! Глаз Лю Цингэ дернулся, но он промолчал. Юэ Цинъюань тихо вздохнул. — Му-шиди уже много дней не покидал пик Цяньцао. Шан-шиди сообщил мне, что видел его лишь несколько раз, поскольку Му-шиди отказывается покидать свою комнату, переложив свои обязанности на учеников. Лю Цингэ помрачнел еще сильнее. — Когда я говорил с ним, он был относительно в порядке. Отвечал как раньше. Лечил мои раны как обычно. Даже поговорил со мной о текущих делах, — прокомментировал Вэй Цинвэй. Остальные хозяева пиков дружно закивали, соглашаясь с ним. Лю Цингэ пытался не сломать чашку в своей руке. — Значит, Лю-шиди был единственным, с кем он не разговаривал, — сказала Ци Цинци как ни в чем не бывало. — Лю-шиди, ты уверен, что ничего не знаешь о сложившейся ситуации? — снова спросил Шэнь Цинцю. — Не знаю, — процедил Лю Цингэ, не разжимая губ. — Лю-шиди... если ты действительно расстроен, то, возможно, сможешь переубедить Му-шиди. Я уверен, он будет готов вежливо поговорить с тобой, как брат по ордену, — заявил Юэ Цинъюань. Лю Цингэ хмыкнул. — Если он не хочет говорить со мной, то это его дело! Ци Цинци вышла из себя и ткнула пальцем в сторону Лю Цингэ. — Если бы все было в порядке, ты бы не уничтожал демонов снова и снова и не избивал бы своих учеников! Пик Цяньцао жаловался на увеличившуюся нагрузку! Ты действительно пытаешься разозлить Му-шиди?! — Лю-шиди, я бы хотел, чтобы ты не причинял вреда своим ученикам. Ты переутомишь учеников пика Цяньцао и Му-шиди, — недовольно сказал Юэ Цинъюань. — К слову, Му-шиди все еще просит тебя стать его спутником на стезе самосовершенствования? — спросил Шэнь Цинцю, и в комнате воцарилась тишина. Все смотрели на реакцию Лю Цингэ. — Я ему отказал. Сказал, чтобы он перестал спрашивать. — По мере того как Лю Цингэ говорил, выражение его лица становилось все мрачнее. Кто-то — удивительно похожий на Шан Цинхуа — ахнул. Внезапно все присутствующие наконец поняли, что случилось. Му Цинфан был убит горем. Лю Цингэ разбил ему сердце. — Мне жаль, что у Му-шишу такой бессердечный шисюн, — произнес чей-то голос, и Ло Бинхэ внезапно появился рядом с Шэнь Цинцю. — Учитель, этот ученик вернулся. Шэнь Цинцю кивнул, погладив его по макушке. Улыбки расцвели на их лицах. — С возвращением, Бинхэ, — тихо вздохнул он, прежде чем опустить руку и прочистить горло: — Есть ли причина, по которой ты так говоришь? — Этот ученик понимает чувства Му-шишу, — тихо проговорил Ло Бинхэ, опустив голову, словно вспоминая что-то давнее. — Хотя я и не знаю, как долго он держался за это чувство, но каждый день был мучительной пыткой, будто бы сердце снова и снова пронзали острые иглы, а грудь изнутри жег неугасающий огонь. Лю Цингэ резко встал, свирепо взглянув на Ло Бинхэ, прежде чем вылететь из комнаты. — Лю-шиди! И все же Лю Цингэ не остановился. Он ступил на Чэнлуань и полетел к пику Цяньцао.

***

Му Цинфан чинил одежду, оставленную Лю Цингэ, но выходило ужасно. Он заперся, не желая расспросов о своих отношениях с Лю Цингэ. Достаточно было и того, что он рассердил Лю-шисюна да еще и беспокоил его достаточно долго, чтобы шисюн высказал это вслух. Му Цинфан почувствовал, как слезы подступили к глазам от мыслей об отказе. Он достаточно хорошо держал себя в руках, разговаривая со своими учениками и другими хозяевами пиков. Старался вести себя как можно более нормально. Старался сохранять невозмутимое выражение лица всякий раз, когда замечал Лю Цингэ, но все равно быстро уходил. Му Цинфан не был уверен, что не заплачет, едва увидев Лю Цингэ. Он привык к отказам. Однако, оставаясь в одиночестве, все равно плакал от боли в сердце. Он знал, что шисюн любит Шэнь Цинцю. Знал, что однажды будет решительно отвергнут, но это не означало, что ему не будет больно. Му Цинфан почувствовал, как капля упала ему на руку. — О нет. Одежда шисюна намокнет. Но слезы не останавливались. Кап-кап-кап. Он подтянул ткань поближе к себе и зарылся в нее лицом. Мягкий материал впитывал его слезы. Он попытался приглушить рыдания. Внезапно дверь распахнулась. Му Цинфан вскочил, все еще держа в руках испачканную одежду. Лю Цингэ стоял в дверях и смотрел на него, прищурившись. — Л-лю-шисюн! Что ты здесь делаешь? — Му Цинфан попытался вытереть остатки слез рукавом, но понял, что все еще держит в руках ханьфу Лю Цингэ, и попытался спрятать его за спину. — Нет! Это... совсем не то, что ты думаешь! Обычно Му Цинфан был очень сдержанным, но сейчас его мысли пребывали в беспорядке; пока он пытался придумать оправдание, Лю Цингэ приблизился к нему, шагая с уверенностью солдата. Он остановился прямо перед своим шиди, глядя на него сверху вниз пронзительным взглядом. Его шиди всегда был таким маленьким? — Му-шиди, ты... — Лю Цингэ осторожно вытер слезы с его щеки, отчего глаза Му Цинфана расширились. Он быстро сделал три шага назад, повернулся спиной к Лю Цингэ и грубо вытер глаза. Это неприятно. Он не мог и дальше доставлять неприятности своему шисюну. — Мне очень жаль, Лю-шисюн. Дай мне пару минут, чтобы собраться с мыслями. Лю Цингэ прищурился, глядя в спину Му Цинфану, чувствуя раздражение от того, что тот отступил за пределы его досягаемости. Он оглядел комнату и увидел открытый сундук, наполненный одеждой — его одеждой. Лю Цингэ подошел к сундуку, вытаскивая одно ханьфу за другим. — Лю-шисюн?! Что ты делаешь?! — воскликнул Му Цинфан, пытаясь дотянуться до ханьфу, которое достал Лю Цингэ. Сильный толчок заставил его сесть на кровать. — Сиди. В повелительном тоне Лю Цингэ было что-то, заставившее Му Цинфана подчиниться. Он наблюдал, как его шисюн достает одно ханьфу за другим, изучая швы. Му Цинфан ощутил, что щеки теперь пылают еще сильнее, и больше не мог этого выносить. — Остановись! Лю Цингэ повернулся и посмотрел на Му Цинфана с нечитаемым выражением лица. — Я всегда хотел вернуть тебе твои ханьфу, но они были так ужасно зашиты, что у меня не хватило смелости вернуть их тебе. — Меня это не волнует. — Я знаю, что Лю-шисюну это не важно. Но... я подумал, что было бы расточительством выбрасывать такие красивые вещи… Лю Цингэ уставился на него. Му Цинфан покачал головой и яростно взмахнул рукой. — Конечно, я также не делал ничего неприличного! Клянусь! — Я ничего не говорил, — поднял бровь Лю Цингэ. Му Цинфан почувствовал, что его лицо пылает так сильно, словно он вот-вот вспыхнет. Что он делает? Он выставляет себя полным идиотом. — Лю-шисюн... скажи, что привело тебя ко мне? — взмолился Му Цинфан. — Я пришел увидеть тебя, — ответил Лю Цингэ. — Увидеть меня? Ты ранен? Лю Цингэ нахмурился. Му Цинфан всегда спрашивал, почему он пришел, как будто бы для этого была нужна причина. Хотя, возможно, он тоже придумывал себе оправдания. — Я просто хотел тебя увидеть. Му Цинфан почувствовал, как сердце пропустило удар, и заставил себя успокоиться. Его шисюн просто говорит так, что его легко неправильно понять. — Мгм. Ты меня увидел. Что-нибудь еще? Лю Цингэ не знал, как выразить свои чувства. Что он вообще чувствовал? Он сел рядом с Му Цинфаном, бросив ханьфу обратно в сундук. — ...У меня в груди что-то горит. Не мог бы Му-шиди взглянуть? Му Цинфан кивнул, и Лю Цингэ снял ханьфу, обнажая свою сильную грудь. Сначала Му Цинфан проверил его пульс. Не найдя ничего ненормального, Му Цинфан продолжил. Его рука зависла над грудью, и Му Цинфан поднял глаза, слегка покусывая нижнюю губу. — Лю-шисюн, не мог бы ты показать мне, где именно горит? Лю Цингэ кивнул и переместил руку Му Цинфана к своему сердцу. Му Цинфан слегка вздрогнул, но все же почувствовал себя очарованным яростным стуком под своей ладонью. Усилием воли Му Цинфан заставил свои руки перестать дрожать. Он также не забыл проверить меридианы, используя свою ци, чтобы почувствовать их. Все было в порядке. — Я не чувствую ничего плохого. Лю-шисюн, тебе все еще больно? — спросил Му Цинфан, отстраняясь от Лю Цингэ. Тот слишком сильно схватил его за запястье, и это заставило Му Цинфана вздрогнуть. Ощущение жжения изменилось. — Болит. Мне кажется, что мое сердце пронзают иголки, — сказал Лю Цингэ, наблюдая за расширяющимися глазами Му Цинфана. Му Цинфан был озадачен. Он никогда не слышал, чтобы такие случайные симптомы появлялись один за другим и менялись так внезапно. К этому времени он уже начал беспокоиться, не вышло ли все это из-под его контроля. — Лю-шисюн. Я думаю, будет лучше, если мы пойдем к Шэнь-шисюну. Возможно, это проклятие, а не болезнь. — Нет. Такой решительный отказ потряс Му Цинфана. Он думал, Лю Цингэ воспользуется любой возможностью встретиться с Шэнь Цинцю. — Ты — все, что мне нужно. Снова. Сердце Му Цинфана екнуло, а щеки залились румянцем. — Лю-шисюн. Тебе не стоит говорить такие вещи, их слишком легко понять неправильно. — Му Цинфан склонил голову. Лю Цингэ прижал его к своей груди. Му Цинфан ахнул, когда его обняли; вцепившись руками в спину Лю Цингэ, чтобы не упасть, он слушал, как бьется сердце Лю Цингэ. — Шисюн! — Каждый раз, когда я думаю о тебе, у меня горит в груди. Всякий раз, когда я вижу тебя грустным, мне кажется, что мое сердце пронзают иголки. Скажи мне, Му-шиди. Как называется это чувство? Му Цинфан не смел надеяться. Он сжал кулак до побелевших пальцев. Ну и дурак же он был. Как он мог не распознать эти симптомы? Насколько же сильно горело его собственное сердце, что он больше не осознавал этого? Насколько острыми были иглы, пронзавшие его сердце всякий раз, когда он видел, что его шисюн ранен? Му Цинфан знал, как называется это чувство, но не смел надеяться, что Лю Цингэ чувствует то же, что и он сам. — Му-шиди. Это то, что ты чувствуешь ко мне? Он больше не мог убегать. Му Цинфан кивнул, уткнувшись в грудь Лю Цингэ. Его собственная горела как ад, полностью поглотивший его. — Спроси меня еще раз, Му-шиди. Му Цинфан резко вскинул голову, в его глазах стояли слезы. — Но... — Спроси. Я не откажу. Губы Му Цинфана дрожали, но он постарался скрыть свое волнение. Станет ли его любовь наконец взаимной? Надежда вспыхнула в его сердце, раздув огонь, сжигающий его. — Лю-шисюн... Лю Цингэ. Этот шиди, я, смиренно прошу тебя стать моим спутником на стезе самосовершенствования. — Мгм, — Лю Цингэ кивнул, и улыбка украсила его прекрасные черты. Му Цинфан обвил руками шею Лю Цингэ, притягивая его в свои объятия. Он хотел почувствовать его. Ему нужно было знать, что он не спит. — Я что, сплю? — задыхаясь, спросил Му Цинфан, чувствуя, как тепло груди Лю Цингэ просачивается под его ханьфу и распространяется по всему телу. Лю Цингэ нежно погладил его по голове и провел пальцами по мягким вьющимся локонам. — Это вовсе не сон. Огонь в их груди разгорелся ярче, но уже не был обжигающе горячим. Это было успокаивающее тепло, похожее на тепло их объятий.

***

— Все эти ханьфу... — Лю Цингэ бросил на них косой взгляд, заставивший Му Цинфана смущенно улыбнуться. — Я действительно хотел вернуть их тебе, но эти были одними из первых. Получилось слишком грубо, — честно ответил Му Цинфан. — О! Но я был доволен своей работой с тем ханьфу, что вернул! Лю Цингэ издал короткий смешок, и это наполнило Му Цинфана чувством таким блаженства, что ему пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит. — Лю-шисюн. Я хотел бы спросить. — Лю Цингэ кивнул, показывая, что Му Цинфан может продолжать. — Что заставило тебя передумать? Ты сказал, что ответ всегда будет отрицательным. Лю Цингэ нахмурился еще сильнее, его лицо потемнело. Му Цинфан наклонил голову, пряча смех за рукой. — Ло Бинхэ? — Как... — Лю-шисюн. Мы с тобой так давно знаем друг друга. Конечно, я хорошо изучил тебя. И что же он сказал? Лю Цингэ уставился на улыбающегося Му Цинфана. Улыбка подходила ему гораздо больше. — Ничего. Просто я понял, как сильно ненавижу то, что тебя нет рядом. Поэтому хочу остаться рядом с тобой. Улыбка Му Цинфана дрогнула, а сердце затрепетало от этих слов. Он взял руки Лю Цингэ и переплел их пальцы вместе, прислонившись лбом ко лбу Лю Цингэ. — Я останусь с тобой навсегда.