До соприкосновения орбит

~ Брат, ты снова справился. Дыши, ты в безопасности. Их было больше, но ты намного быстрее любого солари. Теперь они спокойно спят в царстве Киндред. ~       Голос Алуны и стук крови в ушах — единственное, что связывало стрелка с реальностью. Афелий на деревянных ногах скрылся в тёмном проходе пещеры и припал недалеко от озера. Его частое убежище отвечало ему приятной тишиной и прохладой. Кровь продолжала стремительно покидать тело, и даже клык Северума не помог полностью закрыть рану жизненной силой нападавших. Стоило привыкнуть к тянущей боли уходящей жизни, как лунари потянулся за своими скромными пожитками. Рана на боку была глубокой, но не широкой. Таргонец, кое-как развязав шнуровку и скинув накидку, сначала приложил к открытой ране немного лечебной травы, промыв её в ледяной воде источника. Прохлада уняла боль, и мысли вновь сплетались в черноволосой голове. Скинув следом рубашку, парень глянул на рану — сила оружия и лунная магия уже частично затягивали её, но кровь продолжала вытекать из пробитого бока на каменный пол. Длинным тканевым бинтом стрелок обмотал торс и хорошенько стянул, тяжело выдохнув — в таком бандаже было почти невозможно дышать, но теперь чувство приближения стрелы овечки удалилось от близнецов. Афелий никогда не боялся умереть, но не хотел бросать сестру вместе с лунным народом без защиты. С каждой стычкой солари становились всё отчаяннее и яростнее, не желая погибать от рук «полуночного монстра». Пульс выровнялся, сердце вновь билось ровным ритмом, а звон сменился на блаженную тишину. Стрелок отполз недалеко от лужи свежей крови, ложась на свою верхнюю одежду как на подушку. Темнота поглощала остатки вспышек солнечных копий, что слепыми пятнами мелькали в глазах, а мерцание воды со светящимися цветами на дне вырисовывали узоры по потолку, успокаивая встревоженный разум. ~ Фель, отдохни. Всё будет хорошо. Луна идёт на убыль, но её сил хватит защитить твой сон. Я не оставлю тебя, пока не услышу мелодию твоих сновидений. ~ Но одна беспокойная тень до сих пор преследовала лунари во сне. Во время лунного затмения, вместе с ушедшей парой детей Таргона в небеса, на горе пробудился монстр — Ноктюрн. Его кошмарные творения на некоторое время заполонили низины и ущелье горы, ловя путников и множась от их страданий. Орудию веры с сестрой хватило сил победить одного из воплощённых проявлений страха и защитить детей вместе со странной жрицей, но за это он заплатил высокую цену. Закрыв дитя луны, Афелий дал поймать себя, и теперь, когда кошмарные твари отступили от горы, он продолжал страдать от принесённых ужасом видений. Стоит луне полностью уйти в новолуние от своих последователей, а Алуне оставить брата одного на время сна — кошмар вновь раздирал его сознание, раз за разом подтачивая несокрушимую веру стража, плодя смертоносную для него неуверенность, доводящую до глубин отчаянья. ~ Брат. Ты так и не покажешь, что за ужас следует за тобой? Может с помощью звёзд мы найдём, как избавить тебя хотя бы от этой боли? Ноктум парализует твоё тело и чувства в плату нашей связи, а дитя Ноктюрна раз за разом разбивает твою душу, что теперь хрупка — лишь твоя несокрушимая воля держит её в своих окровавленных руках. ~ Но Афелиус не хотел даже думать о том, чтобы переложить ношу кошмара на свою сестру. Он выносил и не такие лишения, и одна тяжёлая ночь в цикл не должна остановить его. Кулаки невольно сжались, вспоминая холодный пот и затуманенный разум по пробуждению вместе с ощущением абсолютной пустоты, что преследует его по пятам. Его сестра была слишком добра к нему, стараясь предвидеть пути судьбы и находить самые лучшие решения. Но с солари такого выхода нет. Ослеплённые своим фанатизмом они никогда не услышат тихий народ по другую сторону баррикад. Поэтому единственный путь — кровавая граница между почитателями солнца и оберегаемыми лунари. И несмотря на то, сколько смертей было на руках Оружия Веры, он всё ещё не хотел убивать. Каждый раз не оставляя ни одного раненого в живых, он думал лишь о том, что медленная смерть в горах намного страшнее последнего движения лезвия по горлу. Иногда лунный брат даже ловил себя на том, что ему, как и Алуне, было больно от каждой смерти несчастных, даже если виной было их желание уничтожить "неверных". ~ Прости. Но такова наша судьба. Орбита уже поворачивается к ночи и ты видел их. Это знак. Хотя движется она столь медленно по меркам людей, а глупцы столь отчаянны в своём отрицании. Недавно я увидела ещё одну зацепку среди древних предзнаменований. На заре легенд водный народ был связан с лунари договором, по которому те забирали свет на дно океана, чтобы луна могла защитить мир от ужаса. Но свет ослаб от голода неизвестного, и судя по сплетению звёзд — водная дева вышла на берег в поисках лунного аспекта. И узрела я, как волна унесла её от подножья Таргона в далёкую Ионию. Я не знаю никого, кроме тебя, кто может найти её и сопроводить при необходимости. У тебя остались десять монет и несколько листов пергамента — начав путь среди людей, ты сможешь спросить направление, а дальше луна поведёт тебя к искомому. Закрывшись плащом — никто не спросит тебя за твои одежды, а по ту сторону океана люди даже не будут знать кто ты, чтобы считать тебя врагом. Да, их землю тоже потрясла война, исказив столетия мирной жизни. Но их враг Ноксус, а не мы. Давай ты проснёшься, и попробуем отправиться в путь? Посмотрим вместе чудеса этого мира, ради которого ты пожертвовал столь многим. Я чувствую, там ты найдёшь ответ на вопрос, который никогда и не задавал. А теперь спи, ноктум почти выветрился и не помешает тебе заснуть. ~ От идеи сестры в засыпающем сознании пронеслась целая череда эмоций. Отрицание, чувство долга, смятение. Самым последним был страх, забытый грозным воином, но живущий в душе маленького мальчика: страх нового, неизведанного, смешанное с любопытством. Будь что будет. Если он найдёт, как переплыть океан, то попробует поискать на чужой земле знак к спасению: не ради себя, но успокоить незримые слёзы одинокой жрицы. Сон, что преследует убийцу ещё со встречи с кошмарами наяву:       Внутри проклятой сущности было пусто, никаких голосов и движений. Но одна вспышка боли и всё тело ощущалось избитым и переломанным, как это уже было: настолько давно, но отпечаталось в его сознании как чёрный полумесяц на челе. Он лежал на каменном полу, не имея сил даже закрыть глаза. Перед ним лежал разбитый клинок из лунного камня - оружие, которым он защищал… Сестру. Ту, что солари в огромных железных перчатках держал над полом всего лишь в шаге от портала. Он душил хрупкую ещё практически девочку в чёрных одеждах со звёздной накидкой и в головном уборе из двух лун. А ему на грудь встал металлический тяжёлый сапог мучительницы с копьём. Он не смог. Не справился. Не успел. Поклонники золотого светила, которые не слышат даже голоса своего Солнца и разума. Отвергающие и боящиеся всего. Они смогли раздавить хрупкий цветок надежды лунари, к которому пришли практически все паломники, что прятались в глубине гор. Их взгляды и тела были истерзаны, их Веру втоптали в холодный камень скал, а их жрицу, на кою были обращены глаза молящихся, казнят у них на глазах. Он знал, что больше никогда не увидит и не услышит её. Не почувствует теплого прикосновения руки на его холодной щеке. Он дрогнул, когда понял всё это. И нашёл только один выход, как суметь жить без всех их кратких совместных моментов, просто безрассудно веря в сестру - выпить яд, что быстрее убил бы, чем дал ответ. Но тот болью выжег подступающее отчаянье и открыл ответ, скрытый под пеленой сомнений. И юнец пришёл на ритуал, желая увидеть Алуну в самом пике своего сияния, до того, как она станет кругами на воде и подсказками судьбы. И увидел свою истину в тот момент, как армия солари ворвалась в ущелье. Он вытащил клинок, что проливал его кровь на тренировках и ринулся вперёд, перерезав путь по ступеням, где шла она - его светлая половина. Брат всю жизнь чувствовал себя лишь тенью, но сейчас эта тень была готова на свою главную жертву. Но он не смог. И теперь слышит лишь яростный смех мучителей, что размашистым ударом сапога выбивают последние крупицы жизни из него и перекрывают воздух в уже искалеченном теле сестры, срывая церемониальные одежды. Его смерть была ничем по сравнению с Её болью и отчаяньем, последним попытками бороться и тихими всхлипами сорванного голоса. Он не услышит больше её...