Зараженный

Бушевал в панике портовый город Альдан, раздавались на площади крики безутешной матери двух детей, убитых неизвестным хищником, судя по лужам крови. Бушевали и люди, вспоминающие «иным» — мистическим существам, всякую их раннюю оплошность. Самих драконов, вампиров, оборотней, даже эльфов и нимф никто слушать и не желал, хотя они и знали, что произошло. По-крайней мере, предполагали. Город им пришлось покидать в спешке, пока вновь не вспыхнули «очистительные» костры на площадях, погасшие всего полвека назад с большим трудом. Перед лицом опасности брали наездников своенравные крылатые ящеры, напрягали свои крылышки нимфы с детишками на руках, отходили торговые корабли. Каждый по прибытии стремился предупредить народы о том, что им всем нужно закрывать свои острова — слишком хорошо было известно, какими безумными и жестокими могут быть люди. Но и не только это гнало их вперед, прочь. То, что сгубило детей, что люди сами по глупости своей приманили в свой городишко из ближайшего леса — ненасытно, жестоко и безумно. Опасно даже для дракона, если будет ослаблена бдительность. Проклятья в спину убеждали их в том, что выбор правилен — неблагодарные создания уже позабыли, как помогали травницы-эльфийки, как находили источники и оживляли растения улыбчивые нимфы… Всех собак вновь спустили на них, отринув все светлое. Что же, поделом им, еще взмолятся, когда чудище вернется новой ночью, когда загорятся блуждающие огни и некому станет отгонять души мертвых. Одним из ставших наездником оказался наглухо закрытый плащом бессмертный, опасливо поглядывающий по сторонам. Тонкие бледные руки, вцепившиеся в гребень ящера, и высокие сапоги из кожи были единственным, что показалось из-под укрытия «хламиды», удерживаемой магически. Создание потряхивало, словно в лихорадке, да так, что даже дракон почувствовал это в полете, кося на него янтарным глазом. — Холодно? — поинтересовался мысленно и участливо он. В ответ подобный им всем беженец отрицательно качнул головой. — Плохо? — В этот раз ему кивнули. — Удержишься? — Новый кивок немного успокоил, вернув к прежнему ритму полета, однако теперь, если пассажир сорвется, смогут поймать. Трясущийся и испуганный юноша же пытался справиться с тошнотой и оставить позади то, что произошло в том лесу. И не выдать себя — иначе его ждет мучительная смерть. Главное сейчас было покинуть людские земли, так было решено про себя, а с остальным можно будет разобраться. Пусть будут к нему милостивы боги каждого из народов, пусть найдется Отступник-маг, что сумеет помочь! Хоть под нож, лишь бы…! Иначе ему конец… Для друзей он остался у людей, это они расскажут матушке, лучше пусть оплачет его, омоет слезами пустую семейную гробницу, чем вернуться таким! Он даже хуже, чем мертв. Сердце сжалось, на чешую закапали слезы. Как скоро он разучится плакать, думать? Ответа не было, никто не знал его, да и спросить невозможно. Наверное, ему стоило не улетать, а взойти на людской костер, но слишком хотелось жить, сильна была надежда. Да и разве пока виноват он в чем-то? Он и сам жертва! На родные земли вместо загорелого и задорного троюродного брата Владыки Светлых Эльфов ступила его бледная тень. Кожа стала бела, как снег, пухлые губы стали тонкими, бледно-розоватыми, тени под глазами, ныне льдисто-серыми, а не сияющими голубыми, длинные грубоватые пряди таких же тусклых волос вместо шикарного золотого водопада, заостренные скулы и худоба. Все это было скрыто от собратьев разумных, но парню все равно казалось, что все смотрят на него, все знают, что его сейчас скрутят и сами бросят в огонь… Или его опалит дракон — еще проще. Ужасно хотелось есть. Просто невыносимо… Но силы бороться еще были, давая шанс на выживание и благополучный исход, ничем не показывая, что алый ящер рядом, готовящийся взлететь, принес с собой опасное создание, способное сгубить многих. Бывший эльф, борющийся с собой, ушел подальше к каменистым берегам, в пещеры, куда почти никто не совался и, как надеялся, не сунется. Здесь будет его временное пристанище. А завтра он обходными, ненаселенными путями отправится искать того или ту, кто сумеет оказать ему помощь. А если ни у кого из них не выйдет или разум покинет путника, то сожжет…