Голубое небо Марса

Защитникам все же пришлось принять на свои щиты несколько ударов. Остальные отразила уже защита спутницы, пока переселенцы не оказались вне досягаемости. Когда поднятые Хранители вновь оказались вне опасности, пусть и изможденные, но сравнительно здоровые и, самое главное, живые, многие вздохнули с облегчением, в том числе и сильнее всех озабоченный Томас, для которого все происходящее было слишком сюрреалистично, дико… К Лайяну он подскочил первым, сгребая в охапку бледного, истощенного возлюбленного и с тревогой вглядываясь в заплаканные, потускневшие глаза. Следом за ним подошел и Атар, с пониманием высвобождая юношу и прижимая к себе, плотно и крепко, позволяя выплакаться на плече более сильного, более опытного партнера. Того, кто точно сможет понять глубину его горя, молча, не пытаясь прибегнуть к бессмысленным утешениям. К подобному методу прибегали многие из тех, кто своими глазами увидел, как рухнули мосты за ними, выжимал себя досуха, защищая право на жизнь оставшихся соотечественников. Каждый из них сейчас стремился ощутить родное тепло. Том на это отреагировал непонимающе. Да он и не мог понять, почему его руку от плеча любимого оттолкнули, смерив укоризненным взглядом. Он ощущал горечь и обиду от того, что не может разделить их чувства с ними. Резало по сердцу понимание — не нужен сейчас, лишний, чужой… Молча развернувшись, мужчина направился в ту часть базы, где находились комнаты. Расположение их он уяснил тогда, когда надо было помогать с расселением некоторым взрослым или детишкам. Чтобы не видеть, не мешать. Комнатку он выбрал первую попавшуюся, довольно узкую и какую-то безликую, с одной лишь кроватью. Стоило закрыться позади панельной двери, как от этого звука внутри него будто рухнула перегородка, сдерживающая эмоции. Глухо вздохнув, он опустился у стены, обнимая себя за плечи и стеклянным взглядом смотря в пол. Все тело трясло, казалось, что воздуха не хватает. Накатывало осознание — он мог потерять женихов, мог умереть сам. Было ужасающе страшно — видеть и чувствовать смерть так близко ему еще никогда не приходилось. Хотелось, чтобы и его обняли, успокоили… Но нет, заняты, не сейчас. Он потерпит. Истерические, сухие всхлипы один за другим срывались с губ. Вдруг снова открылся проход, и в нем показалась очаровательная девичья мордашка. Малютке было около шести, у нее было округлое личико, небесного цвета кудри, глаза выдавали в ней Хранительницу, наверняка еще абсолютно не обученную, поэтому в спасение не участвующую. Увидев состояние жителя комнаты, гостья шагнула внутрь и стала перед ним. — Дядя, тебе плохо?.. — участливо поинтересовалась и вздохнула печально. — Нам всем грустно, всем. Но поэтому мы должны быть только сильнее, так мне сестра сказала! И мама! А я тебе помогу, вот сейчас… — Порывшись в кармашке кремового платьица, она со всей детской непосредственностью протянула ему ладошку с красноватым округлым камешком на ней. — Это все, что я успела прихватить из дома. Он необычный, счастливый! У меня вся семья спаслась, мне уже ничего не надо! Пусть теперь он тебя осчастливит! Забирая дар ребенка, Том дышал уже ровнее, любуясь теплой и искренней улыбкой. Его словно укутало ее счастьем, покоем и искренностью. Истерика и дрожь отступали так же быстро, как и наступили. — Спасибо. Я буду беречь его… Атар, дождавшись пока выплачется его сокровище, начинающее засыпать, и подхватив его на руки, только теперь осмотрелся по сторонам и заметил, что Томаса рядом нет. Нахмурившись, решил, что найдет после того, как уложит спать изможденного возлюбленного, мужчина направился в подобранную уже давно комнату, как раз на подобный случай. Поухаживав за хранителем со всей присущей нежностью, он с легким раздражением покинул его, злясь, что их третий в подобной ситуации доставляет им беспокойства. В итоге к тому моменту, как уже спокойный землянин выходил из комнаты через некоторое время после своей спасительницы и столкнулся с ним нос к носу, гнев разросся настолько, что тот тут же был сбит с ног сильным ударом. Стирая кровь с уголка губ, их подопечный посмотрел на него с непониманием и обидой. — Где ты шлялся?! Ты хоть понимаешь, что происходит?! — Этот жесткий рявк заставил поднимающегося с пола пострадавшего вздрогнуть, а чувства смениться холодной и отчужденной стеной. Шагнув обратно в свою обитель, он заблокировал за собой двери и не покидал помещения до прилета на нужное место, радуясь изоляции звука. Каждый миг из этого времени он продолжал сжимать в ладони подарок стойкой и храброй малышки, борясь со своей болью. Атар даже не подумал о том, что ему тоже могло быть одиноко, страшно, плохо… Ему было все равно. Томас бы простил, понял бы, если бы не этот удар. Теперь отчетливо осознавалась собственная глупость. Кем угодно, на каких угодно условиях? Нет, этого он никогда не сможет. Быть всегда на вторых ролях для возлюбленного Хранителя и пустым местом для Атара, не достойным и капли понимания. Это определенно выше его возможностей. Уж лучше он будет один. Или, например, познакомится с сестрой очаровательной юной особы, которая просто так отдала ему то, что дорого. База Луна остановилась на высчитанном учеными нужном расстоянии от будущего места жительства. Дальнейший путь предстояло преодолеть на тех же кораблях, на которых покидали Марс. Взрослые были преимущественно насторожены, а вот ребятня была полна озорного предвкушения, им была интересна новая родина, особенно с учетом того, что бывать на других планетах им не доводилось. На поверхность такой родной и одновременно незнакомой планеты он ступал первым, продолжая сжимать свой личный оберег и избегая тех, кто ранил чувства. И с улыбкой поймал на руки прыгнувшую следом девочку, ощущающуюся для него как солнечный лучик. Она звонко засмеялась, а сердце Тома на краткий миг пронзила боль. Он ведь, в тайне, уже успел размечтаться о ребенке от Лайяна… Опустив свою ношу, вздохнул. — А ну стоять! — рванулся к нему почти тотчас же недавно вспоминаемый и вцепился так, что не было никакой возможности вырваться. А дальше его трясли как куклу, рыча сквозь зубы все, что думают, а следом обняли с такой же силой, едва не заставив треснуть кости. — Ты даже поговорить не дал. Когда я проснулся, рядом был только Атар. Страшно было и больно? — мягко поинтересовался Лайян. — Тогда я не мог помочь, но мог после, а ты заперся, глупый… И он тоже хорош, с кулаками бросаться. Это у него тоже страх прорвало, не держи зла. Тебя искал, тревожился, накрутил себя… Ты ведь дорог мне. И ему, по-своему. В первые мгновения Томас пытался вырваться, а потом просто расслабился, прикрывая глаза и слушая нежный, сбивчивый шепот. В какой-то миг его напряжение вырвалось в легком смешке: — И правда счастливый… — Ты о чем? — недоуменно спросил мужчина. Том ощутил на плече руку еще одного жениха, словно просящего этим жестом прощения и показывающего, что его сберегут и защитят. — Ни о чем… *** Вот уже пять лет шло освоение планеты и строительство первого земного города. Никому было ни до свадеб, ни до празднеств… Помогали даже дети — старшие следили за тем, чтобы малыши не мешались под ногами и не убежали. В меру своих познаний переселенцам помогал Томас, но дело все равно шло с натяжкой. Пообедать ими стремилось как минимум треть фауны, и мужчина мог своими глазами наблюдать, почему вымерли некоторые виды. Жалко их, кстати, не было никому, кроме парочки ученых, которые все же отбили несколько видов и занялись их преобразованием под личные нужды. Когда, наконец, город состоящий из несколько кругов, центральный — жителей, второй — для новоявленного скота, третий — защитный, был построен, взрослые начали долговременные веселья. Построенное было, конечно, не таким роскошным, как все привыкли, но никого это не расстроило. Были там и школы, и часовенка, напор на которую оказался крайне высок в первые недели. В то время стали супругами и Хранитель с любимыми. Их свадьба прославилась тем, что была самой короткой и сопровождающейся жадными, нетерпеливыми взглядами всех троих. Когда Лайян был утащен в спальню, одежду с него в четыре руки просто срывали, едва ли не рыча, как дикие звери. Тот несколько раз дергался и шипел, оцарапанный тем или иным партнером. Споров, на удивление, не было — Атар впился поцелуем в желанные губы и стал оглаживать грудь, Томас же раздвинул теперь еще более крепкие ноги и жадно заскользил языком и губами по внутренней стороне бедер, иногда откровенно кусаясь, оставляя красные пятна засосов, клеймя. Протест на последнее заглушался жадным поцелуем. Жертва чужой страсти мало что могла сделать, подхваченная тем же пылом, и лишь сверкала своими прекрасными глазами, световой круг в которых расширился от желания. Старший из них зарычал, обнаружив, что соски у молодого мужчины нечувствительны, и наугад принялся терзать шею, пресс, бока… На этом, к своему удовольствию, не промахнулся, сквозь поцелуй прорвался глухой стон, и издевательство над уже ярко-алыми губами прекратилось — эти звуки были слишком ценны. Смазанные пальцы обоих столкнулись у звездочки ануса почти одновременно, что вызвало борьбу взглядов и капитуляцию пакостливо ухмыльнувшегося бывшего пилота и исследователя. Ослепленный страстью Том этого не заметил, плавно скользя пальцем в тугую глубину и опасаясь банально опозориться, особенно глядя, как изгибается и постанывает любимый, когда рот одного из мужей вбирает его член, а пальцы другого безошибочно скользят в нужном направлении. Поплыл от двойных ласк Хранитель быстро, поэтому, не в силах уже сдерживаться, Том с шипением стал входить. И замер, сдерживая мгновенный оргазм и вместе с тем давая привыкнуть к себе. Неладное он ощутил тогда, когда руки Лайяна сильно прижали, заставляя лечь на себя, без возможности вырваться. И оказался прав, его самого стали подготавливать к вторжению, моментально заставив отступить приближающийся пик. Ухо ожег шепот Атара: — А ты думал, я буду ждать в сторонке? Сам захотел… — он нагло усмехнулся. Вторжение не заставило себя ждать, и теперь землянин будущего не понимал, как стерпел молодой мужчина под ним. Хотя нет, похоже, пилот наделен не в пример большим размером, да и в отместку за наглость не затянул растяжку. Казалось, вторжение будет бесконечным, но вот он ощутил прикосновение чужих бедер и смог немного расслабиться, выдыхая и глядя на румяное и улыбающееся лицо возлюбленного. На секунду оглянувшись через плечо, невольно дрогнул, отметив хищный блеск чужих глаз и стиснутые зубы. Промедление давалось партнеру тяжело, его мелко потряхивало, указывая на желание в ту же секунду сорваться на бешеный ритм. Но первые толчки были плавными, почти нежными… К своему стыду, в дальнейшем процессе Томас почти не участвовал, скорее старший мужчина, приноровившись, размашисто трахал их двоих, утверждая собственную власть. Он мог лишь кричать, получая двойное наслаждение, и лишь на периферии слышал постанывания Лайяна, видел его все более горящие глаза, даже не ощущая царапающих плечи рук. Почувствовав движения навстречу собственной плоти, он и вовсе сдался, поплыв. Пик наслаждения заставил его сорвать голос и ускользнуть в небытие. Когда сознание вернулось к нему, что, похоже, заняло немало времени, Атар насмешливо хмыкнул, поцеловал и констатировал, что хорош в постели, кивая на полуживого Лайяна и мягко растирая пальцами собственную сперму по припухшему анусу Тома, изредка скользя ими внутрь и дразня, за что получил удар от другого мужа, потирающего поясницу. — Ты маньяк! Тебе все еще мало?.. Гордое звание было подкреплено двухнедельным воздержанием и раздражением всех троих. Причем одного из-за болей в пятой точке, другого, что в постели ему доставалось вдвойне, а третьего по причине того, что все равно было мало. Впрочем, марафон пилота принес результат — Хранитель начинал питаться, но подойти и поздравить с этим к нему нельзя было ровно до истечения наказания, после которого тот и оказался заласкан своими безумно счастливыми мужчинами, правда с особой осторожностью, даже со стороны несколько излишне озабоченного пилота — ссориться вновь не хотелось. Это и стало вторым результатом — неуемный пыл поутих, больше не напоминая брачный период зверей. Беременность протекала спокойно, без капризов и нервов, доказав ранее не верящему в это Томасу, что все его страхи о женственности способного выносить преувеличены. Эти несколько месяцев принесли им двоих чудесных мальчиков — Маола и Марса. Дети, как оказалось, не обладали более функцией деторождения, присущей марсианам, но они все равно были безумно любимы всеми своими родителями. На наводящий вопрос об этом Атар вздохнул: — Это было… Не очевидно, но ожидаемо. Условия здесь похожи, но другие. Наши сыновья уже земляне, хоть еще и Хранители. Со временем… — Он внимательно оглядел Тома. — Мы все станем такими, как в твоем времени, потеряем особые индивидуальные черты вроде них, скорее всего. Но сколько бы времени не прошло, хоть процент крови предков останется. Мы не должны любить их за то, что отличаются? Но тебя ведь любим. Неожиданное признание именно из его уст надолго выбило у молодого отца почву из-под ног, над чем виновник тихонько посмеивался. Через несколько минут, выводя из ступора нежным поцелуем, шепнул: — Давно мог бы догадаться. После этого отношения в их семье пришли в окончательный порядок, оставляя позади недомолвки. Атар с небольшой группой продолжали осваивать территории, продвигаясь на дальние расстояния на кораблях, его мужья же дома возились с хозяйством и детишками, но Томас знал, что позднее он будет с ними чаще других — Лайян мечтал обучать Хранителей, ему было непривычно бездействие. Мужчины поддержали его в этом решении, ведь пока есть эта сила, то ее можно адаптировать под новые условия, что и доказывал их любимый. Грусть по планете безусловно продолжала жечь душу Лайяна, наиболее к этому восприимчивого, но с годами он научился просто с улыбкой любоваться небом, отвечая детям на вопрос о небе их изначальной родины: — Оно голубое. Для нас оно всегда голубое.